Закон суров, но он закон...

Юрист музея


Интервью с главным юристом Музея-усадьбы Л. Н. Толстого «Ясная Поляна»

Госзаказы, оформление прав на имущество, незаконное строительство в охранной зоне — вот с чем связан основной фронт работы юристов музея-заповедника. И если новым законом о контрактной системе они в целом довольны, то с реальной защитой прав на землю возникают проблемы. Об этом, а также о том, почему «Лев Толстой» — это еще и бренд, нам рассказала Елена Симонова, главный юрист «Музея-усадьбы Л. Н. Толстого „Ясная Поляна“».

Госзаказы, оформление прав на имущество,незаконное строительство в охранной зоне — вот с чем связан основной фронт работы юристов музея-заповедника. И если новым законом о контрактной системе они в целом довольны, то с реальной защитой прав на землю возникают проблемы. Об этом, а также о том, почему «Лев Толстой» — это еще и бренд, нам рассказала Елена Симонова, главный юрист «Музея-усадьбыЛ. Н. Толстого „Ясная Поляна“».

Музей-усадьба

Федеральное государственное бюджетное учреждение культуры государственный мемориальный и природный заповедник «Музей-усадьба Л. Н. Толстого „Ясная Поляна“» — место, где родился и прожил большую часть своей жизни Л. Н. Толстой. Имеет статус музея с 1921 года. С 1994 года, когда музей возглавил праправнук великого писателя Владимир Ильич Толстой, начался новый этап истории музея — активно развиваются альтернативные туристические программы, культурный туризм на базе Ясной Поляны, но с выходом за ее пределы, ведется издательская и просветительная деятельность(в музее проводятся международные конференции, симпозиумы, семинары, писательские встречи), возрождаются народные традиции и ремесла. В мае 2015 года музей-усадьба стал обладателем гран-при премии «ZIVA» как лучший музей на территории славянского пространства.

— Как в музее устроена юридическая служба, сколько всего сотрудников?

— Наша служба называется отделом юридического обеспечения и кадров. Название говорит само за себя — у нас объединены служба управления персоналом (у которой, кстати говоря, далеко не маленький объем работы, так как всего в музее свыше 500 сотрудников) и юридический отдел. А поскольку музей является госзаказчиком, в прошлом году мы ввели еще и отдельную контрактную службу в качестве самостоятельного подразделения юридического отдела. Создать такую службу прямо потребовал закон о контрактной системе*. Всего вместе со мной в отделе трудится десять человек.

— Было трудно сформировать коллектив?

— Подобрать коллег помогла внутренняя интуиция. В итоге коллектив сложился замечательный. В отделе, кстати, работают только женщины, потому что изначально люди сюда идут работать«из любви к культуре», если можно так сказать. Хотя сейчас ситуация с оплатой труда бюджетников значительно улучшилась.

— Новый закон о контрактной системе действует полтора года. Оцените его с точки зрения госзаказчика: он прибавил вам трудностей или, наоборот, устранил старые сложности?

— Новый закон решил некоторые старые проблемы, но одновременно породил новые. У нас же не бывает так, чтобы раз — и больше проблем нет. В любом случае в законе о контрактной системе я вижу больше плюсов, чем минусов. В частности, мы получили возможности для более гибкого выбора той или иной процедуры для заключения госконтракта. Если нам принципиально важно качество работы,например, для реставрации музейных ценностей или зданий музея, которые являются памятниками культуры, то мы выбираем конкурс. В конкурсе «вес» цены теперь составляет только сорок из ста баллов, которые должен набрать участник, чтобы стать победителем. Поэтому у нас появилось больше возможностей для маневра в выборе конкретного исполнителя. Также новый закон о контрактной системе разрешил нам заключать госконтракт на более длительный срок, не ограничиваясь календарным годом. Особенно это важно для ремонтных и реставрационных работ. Проблема в том, что на небольшие объемы работ с весьма сжатым бюджетом подрядчики могут просто не прийти. Или приходят, но, узнав, что конкуренция невелика, «пользуются ситуацией». Они же понимают, что неиспользованные в рамках госзаказа средства к концу года музей обязан вернуть в бюджет. Возможность заключить договоры на длительный срок могла бы эту проблему решить. Пока мы такой возможностью не пользуемся, поскольку деньги из бюджета поступают к нам ежеквартально и в пределах календарного года. Поэтому заключать госконтракты на срок более года, не зная, в каком объеме поступят деньги в будущем, для музея рискованно.

— Это скорее наболевшие проблемы. А появились ли какие-то совершенно новые трудности,с которыми вы столкнулись впервые именно после вступления в силу закона о контрактной системе?

— Появились, но это скорее технические вопросы. Дело в том, что электронный кабинет госзаказчика представляет собой интеграцию нескольких программ, в том числе, системы электронного бюджета,через которую государство выделяет госзаказчикам средства на оплату госзаказов. Иногда случается так, что эти программы изменяются без учета их технической взаимозависимости. Не обходится и без курьезов. Например, в электронном кабинете, где отражается весь процесс госзаказа, необходимо поставить галочку, чтобы финансирование шло из бюджета. Если чисто по невнимательности этого не сделать, то потом из бюджета из-за этой «мелочи» нам не выделят деньги, и исполнитель останется без оплаты. Чтобы получить консультацию по какому-то техническому вопросу, часами дозваниваешься оператору торговой площадки, а дозвонившись — не факт, что получишь ответ на проблемный вопрос. Вообще чисто технически в сфере госзаказа все постигается путем проб и ошибок — предварительную консультацию нигде не получишь. Помогает постоянное общение с коллегами. Не узнай мы о технической ошибке, про которую я упомянула, от другого музея, то не исключено, что и мы тоже прошлись бы по тем же граблям.

Биография

Елена Симонова родилась в 1981 году в Туле. В 2001 году окончила Тульский филиал Московского университета МВД России. В этом же году стала юристом музея «Ясная Поляна». С 2003 года возглавила отдел юридического обеспечения и кадров музея.

— Понятно, что один из основных ваших блоков работы связан с госзаказом. А что еще, кроме него?

— У нас очень много имущественных вопросов, регистрации прав на недвижимость. Мне даже кажется,что музей-заповедник — это особый участник гражданско-правового оборота, чей статус сейчас не регулируется должным образом. Имущественный комплекс нашего музея просто огромен. Это и здания, и земельные участки, который Владимир Ильич Толстой (праправнук писателя, который с 1994 года до 2012 года был директором музея и очень много сил вложил в его развитие) собирал в единый комплекс с конца 90-х годов. На сегодняшний день у нас более 150 объектов недвижимости с земельными участками. Причем, кроме музея-заповедника и гостиницы, ресторана, кафе, у нас также есть свой издательский дом, книжный лекторий, магазин сувениров и выставочные залы. В лектории проходят замечательные выставки, мастер-классы по фотографии, занятия с детьми. В магазине продаются сувениры, в том числе, из линейки, изготовленной структурным подразделением музея — центром изучения усадебных и культурных традиций. Например, куколки-скелетцы в народном костюме и яснополянская керамика, которые, кстати, у нас запатентованы. Есть, и научно-культурный центр,который взаимодействует с другими музеями.

— А что именно в регулировании имущественных отношений не учел законодатель? Каких норм не хватает?

— Необходимо федеральное законодательство привести к какому-то единому знаменателю, чтобы в Градостроительном и Лесном кодексах было четко определено понятия «музей-заповедник» и «территория музея-заповедника». Конечно, начиная с 2000 года, принято немало изменений в этой сфере. Мне даже посчастливилось принимать участие в рабочей группе по подготовке этих поправок,которые активно обсуждались в Общественной палате Р. Ф. На тот момент Владимир Ильич Толстой был членом палаты, а я — его помощником. И я видела, как рождались эти изменения, и как они решали массу проблем. Но некоторые вопросы до сих пор остались неурегулированными. К примеру, сейчас у нас возникла спорная ситуация по оплате земельного налога в отношении некоторых земельных участков музея. Связано это с тем, что формально ряд наших участков отнесен к категории «земли поселений», хотя фактически относятся к земельными участкам, находящимся на праве постоянного(бессрочного) пользования у особо ценного объекта культурного назначения. С учетом этого факта налоговая инспекция не считает необходимым освобождать такие земли от уплаты налога. Есть судебная практика в пользу налогоплательщиков, но поскольку в законе этот вопрос должным образом не решен, у нас возникают проблемы. Пока мы вынуждены платить земельный налог, но одновременно пытаемся урегулировать этот вопрос с налоговыми органами.

— Кстати, каким образом зарегистрированы объекты недвижимости музея — здания и участки — как единый имущественный комплекс или отдельно?

— Отдельно, поскольку у нас есть и такие объекты недвижимости, которые находятся за пределами«Ясной Поляны». Все они связаны с жизнью и творчеством Льва Николаевича Толстого. Например,фамильное имение Никольско-Вяземское или Крапивенский музей (село Крапивна). У нас есть объекты даже в другой области — Калужской. Это усадьба Мансуровых-Толстых. Все эти музеи — наши отдаленные структурные подразделения, в них реализуется та деятельность, которая закреплена уставом нашего учреждения. Поэтому оформление прав на недвижимость этих подразделений — тоже наша задача. Немного легче стало с появление многофункциональных центров, но все равно процесс оформления прав на недвижимость — довольно бюрократизированная процедура. По каждому объекту сначала нужно зарегистрировать право собственности за Российской Федерацией, а уже потом оформлять право постоянного (бессрочного) пользования музея. Из-за большого объема работы у Росимущества мы сами регистрируем права по доверенности от этого госоргана.

— То есть по умолчанию право собственности за Российской Федерацией не признается?

— Раньше признавалось автоматически. А как сейчас выглядит процесс оформления прав на недвижимость, могу пояснить на примере. Мы как раз оформляем право на участок в Крапивне. Сначала регистрируем право собственности за Российской Федерацией, потом мы обращаемся в Министерство культуры, чтобы они разрешили нам получить право постоянного (бессрочного) пользования на этот участок. После этого мы обязаны обратиться в Росимущество с просьбой передать этот участок музею. В итоге получается довольно много лишней бумажной работы из-за того, что нет внутреннего взаимодействия между государственными органами.

— А земельные споры у вас случаются? Наверное, столь значительные по площади территории музея тяжело контролировать, особенно, когда не завершено оформление прав на недвижимость.

— Да, без земельных споров у нас не обходится. С основной территорией музея (а это 412 гектаров земли) каких-либо проблем, к счастью, не возникало. Сложнее следить за использованием охранной зоны. Это особая зона вокруг музея-усадьбы, статус которой накладывает определенные ограничения,в том числе, полный запрет на строительство и ограничения реконструкции: нельзя начать строительство без специального разрешения, нарушить исторический облик, превысить пределы этажности и т. д. Конечно, случаются нарушения, и мы с ними активно боремся. Например, был длительный спор — он длился пять лет! — когда в непосредственной близости ко входу в наш музей-усадьбу, причем, на территории рядом со зданием, которое само по себе тоже является памятником,затеяли явно масштабное строительство, не укладывающееся в рамки, возможные для охранной территории (это было видно даже по размеру заложенного фундамента). В суде ответчик пытался доказать, что никаких нарушений нет — это всего лишь хозяйственная постройка. Нам с Росохранкультурой удалось доказать обратное и добиться решения о приведении участка в первоначальное состояние.

Не так давно случилась еще одна проблема — администрация одного из муниципалитетов решила, что особый статус территории можно не учитывать только потому, что он был установлен в 1987 году нормативными документами уже недействующего органа — Советом Министров СССР. По мнению администрации, после того, как согласно современному законодательству были приняты правила зонирования территории на муниципальном уровне, эта земля перешла в ведение муниципалитета и,соответственно, администрация может по своему усмотрению определять режимность, содержание. Но нам вместе с Росохранкультурой удалось исправить ситуацию до суда и до того, как началась стройка.

Не только о работе

Вся Ваша профессиональная карьера связана с работой только в «Ясной Поляне». Так затягивает, что даже не хочется попробовать что-то другое?

Конечно! Это особенное место. У нас вообще редко кто уходит. Я вам скажу больше — я пришла в музей раньше, чем стала юристом. С 13 лет я занималась здесь в конно-спортивном клубе. Потом, когда встал вопрос выбора работы, мне представилась возможность стать секретарем директора музея. Позднее,во время учебы в университете я работала в юротделе документоведом, а после получения диплома стала юристом.

Я, наверное, не ошибусь, если предположу, что Лев Толстой — Ваш любимый писатель?

Скорее, один из любимых. Иногда с удовольствием его перечитываю. Но сказать, что читаю запоем только Толстого, конечно, не могу.

Навыки конного спорта не утратили? Катаетесь хотя бы иногда после работы или в выходные?

Да, на выходных иногда езжу верхом. Но сейчас это уже не занятия спортом, а просто удовольствие.

— Скажите, а зачем понадобилось привлекать к участию в этих спорах госорган — Росохранкультуры?

— Как минимум, мы обязаны сообщить в контролирующие госорганы о факте нарушения. К тому же музей может защищать свои имущественные права, а охранная зона — это не территория музея, она за нами не закреплена. Поэтому мы можем только обратиться в прокуратуру и Министерство культуры(ранее — в Росохранкультуры), чтобы они предприняли необходимые меры. Но перед обращением в суд нужно создать рабочую комиссию, выехать на место незаконного строительства, подготовить документы. К слову, то дело о незаконном строительстве, про которое я упомянуло, длилось пять лет, потому что полномочия по защите прав музея постоянно передавались от одного госоргана другому, то есть менялся истец, к тому же из-за текучки кадров дело переходило от одного сотрудника к другому. Кстати,несмотря на выигрыш спора, это дело до сих пор нас не отпускает — мы не можем добиться исполнения решение суда о приведении участка в первоначальное состояние с 2004 года, это связано с техническими трудностями судебных приставов-исполнителей. И это не единичный случай. Недалеко от усадьбы есть самовольно реконструированный дом, в отношении которого мы тоже уже длительное время добиваемся исполнения решения суда о сносе.

— Кстати, о прилегающей территории усадьбы. Недалеко от усадьбы продают сувениры,продукты и т. д. Это тоже деятельность музея или торговля не имеет к вам отношения?

— Это незаконная торговля. Коммерческую деятельность на прилегающей к музею-усадьбе территории нельзя осуществлять без согласия администрации музея. Но так же, как и в случае с незаконным строительством на этой территории, мы не можем самостоятельно этому противодействовать. Чтобы решить эту проблемы, нужны скоординированная работа сотрудников полиции, местной администрации и налоговых органов.

— Приходится ли вам взаимодействовать с госорганами в другой роли — когда они проводят проверки музея?

— Да, конечно. В основном нас проверяет Министерство культуры и Счетная палата. В зоне контроля министерства — сохранность особо ценного движимого имущества, а также режимность использования территорий. Именно с этим органом мы взаимодействуем, если выявляем факт нарушения режима охранной зоны, например, незаконную реконструкцию. Счетная палата следит за нашей финансовой деятельностью.

— Музей ведь не только следит за строительством на прилегающей территории, но и строит новые здания на территории усадьбы. В этом направлении работы бывают интересные юридические ситуации или это обычный госзаказ, ничего особенного?

— Мы можем осуществлять строительство, если это связано с выполнением основных целей и задач музея. Например, в ближайшее время у нас впервые запланировано строительство на территории достопримечательного места. Речь идет о четырех крупных объектов в рамках федеральной целевой программы «Культура России». Это будут в частности, фондохранилище, реставрационные мастерские и фестивальный центр. Они должны появиться до конца 2018 года. В этих целях на сегодняшний день проведен конкурс и заключен госконтракт на проектные работы, а в дальнейшем планируется конкурсная процедура на строительство. Формально госзаказчиком является Министерство культуры. С этим фактом был связан интересный технический нюанс, с которым, наверное, столкнулись все участники федеральной программы «Культура России». Чтобы министерству не приходилось вникать во все детали индивидуальных потребностей музеев, конечно, было бы проще и эффективнее, чтобы госзаказчиками выступали сами музеи. Но поскольку это федеральная целевая программа,то формально заказчиком может выступать только само Министерство культуры. Выход из этой ситуации довольно простой — Министерство выдало нам доверенность на представление своих интересов для участия в госзаказе. То есть решение — заключить контракт, принять работы — принимает непосредственно комиссия нашего музея, но музей при этом выступает как представитель Министерства культуры. И вот тут выяснилась небольшая трудность. Госконтракт, как правило,заключается в электронной форме и подписывается электронной подписью. Но электронная подпись нашего директора учитывалась в базе электронной площадки именно как подпись лица, действующего от имени музея, когда музей сам выступает госзаказчиком. А в данном случае директор должен был выступать как представитель Министерства культуры, поэтому для такого случая мы делали ему в удостоверяющем центре еще одну электронную подпись и с содействием министерства меняли свой статус на электронной площадке госзакупок, чтобы можно было размещать заказ и заключать контракт от лица министерства. В этом простом случае очень наглядно видна разница между традиционным бумажным и электронным документооборотом.

— Скажите, а концессионные соглашения в таких случаях не используются?

 

Читайте продолжение на сайте журнала "Юрист компании" http://www.lawyercom.ru/article/1510-v-sfere-goszakaza-vse-postigaetsya-putem-prob-i-oshibok-predvaritelnuyu-konsultatsiyu

zakon.ru

Интервью с главным юристом Музея-усадьбы Л. Н. Толстого «Ясная Поляна»

Госзаказы, оформление прав на имущество, незаконное строительство в охранной зоне — вот с чем связан основной фронт работы юристов музея-заповедника. И если новым законом о контрактной системе они в целом довольны, то с реальной защитой прав на землю возникают проблемы. Об этом, а также о том, почему «Лев Толстой» — это еще и бренд, нам рассказала Елена Симонова, главный юрист «Музея-усадьбы Л. Н. Толстого „Ясная Поляна“».

Госзаказы, оформление прав на имущество,незаконное строительство в охранной зоне — вот с чем связан основной фронт работы юристов музея-заповедника. И если новым законом о контрактной системе они в целом довольны, то с реальной защитой прав на землю возникают проблемы. Об этом, а также о том, почему «Лев Толстой» — это еще и бренд, нам рассказала Елена Симонова, главный юрист «Музея-усадьбыЛ. Н. Толстого „Ясная Поляна“».

Музей-усадьба

Федеральное государственное бюджетное учреждение культуры государственный мемориальный и природный заповедник «Музей-усадьба Л. Н. Толстого „Ясная Поляна“» — место, где родился и прожил большую часть своей жизни Л. Н. Толстой. Имеет статус музея с 1921 года. С 1994 года, когда музей возглавил праправнук великого писателя Владимир Ильич Толстой, начался новый этап истории музея — активно развиваются альтернативные туристические программы, культурный туризм на базе Ясной Поляны, но с выходом за ее пределы, ведется издательская и просветительная деятельность(в музее проводятся международные конференции, симпозиумы, семинары, писательские встречи), возрождаются народные традиции и ремесла. В мае 2015 года музей-усадьба стал обладателем гран-при премии «ZIVA» как лучший музей на территории славянского пространства.

— Как в музее устроена юридическая служба, сколько всего сотрудников?

— Наша служба называется отделом юридического обеспечения и кадров. Название говорит само за себя — у нас объединены служба управления персоналом (у которой, кстати говоря, далеко не маленький объем работы, так как всего в музее свыше 500 сотрудников) и юридический отдел. А поскольку музей является госзаказчиком, в прошлом году мы ввели еще и отдельную контрактную службу в качестве самостоятельного подразделения юридического отдела. Создать такую службу прямо потребовал закон о контрактной системе*. Всего вместе со мной в отделе трудится десять человек.

— Было трудно сформировать коллектив?

— Подобрать коллег помогла внутренняя интуиция. В итоге коллектив сложился замечательный. В отделе, кстати, работают только женщины, потому что изначально люди сюда идут работать«из любви к культуре», если можно так сказать. Хотя сейчас ситуация с оплатой труда бюджетников значительно улучшилась.

— Новый закон о контрактной системе действует полтора года. Оцените его с точки зрения госзаказчика: он прибавил вам трудностей или, наоборот, устранил старые сложности?

— Новый закон решил некоторые старые проблемы, но одновременно породил новые. У нас же не бывает так, чтобы раз — и больше проблем нет. В любом случае в законе о контрактной системе я вижу больше плюсов, чем минусов. В частности, мы получили возможности для более гибкого выбора той или иной процедуры для заключения госконтракта. Если нам принципиально важно качество работы,например, для реставрации музейных ценностей или зданий музея, которые являются памятниками культуры, то мы выбираем конкурс. В конкурсе «вес» цены теперь составляет только сорок из ста баллов, которые должен набрать участник, чтобы стать победителем. Поэтому у нас появилось больше возможностей для маневра в выборе конкретного исполнителя. Также новый закон о контрактной системе разрешил нам заключать госконтракт на более длительный срок, не ограничиваясь календарным годом. Особенно это важно для ремонтных и реставрационных работ. Проблема в том, что на небольшие объемы работ с весьма сжатым бюджетом подрядчики могут просто не прийти. Или приходят, но, узнав, что конкуренция невелика, «пользуются ситуацией». Они же понимают, что неиспользованные в рамках госзаказа средства к концу года музей обязан вернуть в бюджет. Возможность заключить договоры на длительный срок могла бы эту проблему решить. Пока мы такой возможностью не пользуемся, поскольку деньги из бюджета поступают к нам ежеквартально и в пределах календарного года. Поэтому заключать госконтракты на срок более года, не зная, в каком объеме поступят деньги в будущем, для музея рискованно.

— Это скорее наболевшие проблемы. А появились ли какие-то совершенно новые трудности,с которыми вы столкнулись впервые именно после вступления в силу закона о контрактной системе?

— Появились, но это скорее технические вопросы. Дело в том, что электронный кабинет госзаказчика представляет собой интеграцию нескольких программ, в том числе, системы электронного бюджета,через которую государство выделяет госзаказчикам средства на оплату госзаказов. Иногда случается так, что эти программы изменяются без учета их технической взаимозависимости. Не обходится и без курьезов. Например, в электронном кабинете, где отражается весь процесс госзаказа, необходимо поставить галочку, чтобы финансирование шло из бюджета. Если чисто по невнимательности этого не сделать, то потом из бюджета из-за этой «мелочи» нам не выделят деньги, и исполнитель останется без оплаты. Чтобы получить консультацию по какому-то техническому вопросу, часами дозваниваешься оператору торговой площадки, а дозвонившись — не факт, что получишь ответ на проблемный вопрос. Вообще чисто технически в сфере госзаказа все постигается путем проб и ошибок — предварительную консультацию нигде не получишь. Помогает постоянное общение с коллегами. Не узнай мы о технической ошибке, про которую я упомянула, от другого музея, то не исключено, что и мы тоже прошлись бы по тем же граблям.

Биография

Елена Симонова родилась в 1981 году в Туле. В 2001 году окончила Тульский филиал Московского университета МВД России. В этом же году стала юристом музея «Ясная Поляна». С 2003 года возглавила отдел юридического обеспечения и кадров музея.

— Понятно, что один из основных ваших блоков работы связан с госзаказом. А что еще, кроме него?

— У нас очень много имущественных вопросов, регистрации прав на недвижимость. Мне даже кажется,что музей-заповедник — это особый участник гражданско-правового оборота, чей статус сейчас не регулируется должным образом. Имущественный комплекс нашего музея просто огромен. Это и здания, и земельные участки, который Владимир Ильич Толстой (праправнук писателя, который с 1994 года до 2012 года был директором музея и очень много сил вложил в его развитие) собирал в единый комплекс с конца 90-х годов. На сегодняшний день у нас более 150 объектов недвижимости с земельными участками. Причем, кроме музея-заповедника и гостиницы, ресторана, кафе, у нас также есть свой издательский дом, книжный лекторий, магазин сувениров и выставочные залы. В лектории проходят замечательные выставки, мастер-классы по фотографии, занятия с детьми. В магазине продаются сувениры, в том числе, из линейки, изготовленной структурным подразделением музея — центром изучения усадебных и культурных традиций. Например, куколки-скелетцы в народном костюме и яснополянская керамика, которые, кстати, у нас запатентованы. Есть, и научно-культурный центр,который взаимодействует с другими музеями.

— А что именно в регулировании имущественных отношений не учел законодатель? Каких норм не хватает?

— Необходимо федеральное законодательство привести к какому-то единому знаменателю, чтобы в Градостроительном и Лесном кодексах было четко определено понятия «музей-заповедник» и «территория музея-заповедника». Конечно, начиная с 2000 года, принято немало изменений в этой сфере. Мне даже посчастливилось принимать участие в рабочей группе по подготовке этих поправок,которые активно обсуждались в Общественной палате Р. Ф. На тот момент Владимир Ильич Толстой был членом палаты, а я — его помощником. И я видела, как рождались эти изменения, и как они решали массу проблем. Но некоторые вопросы до сих пор остались неурегулированными. К примеру, сейчас у нас возникла спорная ситуация по оплате земельного налога в отношении некоторых земельных участков музея. Связано это с тем, что формально ряд наших участков отнесен к категории «земли поселений», хотя фактически относятся к земельными участкам, находящимся на праве постоянного(бессрочного) пользования у особо ценного объекта культурного назначения. С учетом этого факта налоговая инспекция не считает необходимым освобождать такие земли от уплаты налога. Есть судебная практика в пользу налогоплательщиков, но поскольку в законе этот вопрос должным образом не решен, у нас возникают проблемы. Пока мы вынуждены платить земельный налог, но одновременно пытаемся урегулировать этот вопрос с налоговыми органами.

— Кстати, каким образом зарегистрированы объекты недвижимости музея — здания и участки — как единый имущественный комплекс или отдельно?

— Отдельно, поскольку у нас есть и такие объекты недвижимости, которые находятся за пределами«Ясной Поляны». Все они связаны с жизнью и творчеством Льва Николаевича Толстого. Например,фамильное имение Никольско-Вяземское или Крапивенский музей (село Крапивна). У нас есть объекты даже в другой области — Калужской. Это усадьба Мансуровых-Толстых. Все эти музеи — наши отдаленные структурные подразделения, в них реализуется та деятельность, которая закреплена уставом нашего учреждения. Поэтому оформление прав на недвижимость этих подразделений — тоже наша задача. Немного легче стало с появление многофункциональных центров, но все равно процесс оформления прав на недвижимость — довольно бюрократизированная процедура. По каждому объекту сначала нужно зарегистрировать право собственности за Российской Федерацией, а уже потом оформлять право постоянного (бессрочного) пользования музея. Из-за большого объема работы у Росимущества мы сами регистрируем права по доверенности от этого госоргана.

— То есть по умолчанию право собственности за Российской Федерацией не признается?

— Раньше признавалось автоматически. А как сейчас выглядит процесс оформления прав на недвижимость, могу пояснить на примере. Мы как раз оформляем право на участок в Крапивне. Сначала регистрируем право собственности за Российской Федерацией, потом мы обращаемся в Министерство культуры, чтобы они разрешили нам получить право постоянного (бессрочного) пользования на этот участок. После этого мы обязаны обратиться в Росимущество с просьбой передать этот участок музею. В итоге получается довольно много лишней бумажной работы из-за того, что нет внутреннего взаимодействия между государственными органами.

— А земельные споры у вас случаются? Наверное, столь значительные по площади территории музея тяжело контролировать, особенно, когда не завершено оформление прав на недвижимость.

— Да, без земельных споров у нас не обходится. С основной территорией музея (а это 412 гектаров земли) каких-либо проблем, к счастью, не возникало. Сложнее следить за использованием охранной зоны. Это особая зона вокруг музея-усадьбы, статус которой накладывает определенные ограничения,в том числе, полный запрет на строительство и ограничения реконструкции: нельзя начать строительство без специального разрешения, нарушить исторический облик, превысить пределы этажности и т. д. Конечно, случаются нарушения, и мы с ними активно боремся. Например, был длительный спор — он длился пять лет! — когда в непосредственной близости ко входу в наш музей-усадьбу, причем, на территории рядом со зданием, которое само по себе тоже является памятником,затеяли явно масштабное строительство, не укладывающееся в рамки, возможные для охранной территории (это было видно даже по размеру заложенного фундамента). В суде ответчик пытался доказать, что никаких нарушений нет — это всего лишь хозяйственная постройка. Нам с Росохранкультурой удалось доказать обратное и добиться решения о приведении участка в первоначальное состояние.

Не так давно случилась еще одна проблема — администрация одного из муниципалитетов решила, что особый статус территории можно не учитывать только потому, что он был установлен в 1987 году нормативными документами уже недействующего органа — Советом Министров СССР. По мнению администрации, после того, как согласно современному законодательству были приняты правила зонирования территории на муниципальном уровне, эта земля перешла в ведение муниципалитета и,соответственно, администрация может по своему усмотрению определять режимность, содержание. Но нам вместе с Росохранкультурой удалось исправить ситуацию до суда и до того, как началась стройка.

Не только о работе

Вся Ваша профессиональная карьера связана с работой только в «Ясной Поляне». Так затягивает, что даже не хочется попробовать что-то другое?

Конечно! Это особенное место. У нас вообще редко кто уходит. Я вам скажу больше — я пришла в музей раньше, чем стала юристом. С 13 лет я занималась здесь в конно-спортивном клубе. Потом, когда встал вопрос выбора работы, мне представилась возможность стать секретарем директора музея. Позднее,во время учебы в университете я работала в юротделе документоведом, а после получения диплома стала юристом.

Я, наверное, не ошибусь, если предположу, что Лев Толстой — Ваш любимый писатель?

Скорее, один из любимых. Иногда с удовольствием его перечитываю. Но сказать, что читаю запоем только Толстого, конечно, не могу.

Навыки конного спорта не утратили? Катаетесь хотя бы иногда после работы или в выходные?

Да, на выходных иногда езжу верхом. Но сейчас это уже не занятия спортом, а просто удовольствие.

— Скажите, а зачем понадобилось привлекать к участию в этих спорах госорган — Росохранкультуры?

— Как минимум, мы обязаны сообщить в контролирующие госорганы о факте нарушения. К тому же музей может защищать свои имущественные права, а охранная зона — это не территория музея, она за нами не закреплена. Поэтому мы можем только обратиться в прокуратуру и Министерство культуры(ранее — в Росохранкультуры), чтобы они предприняли необходимые меры. Но перед обращением в суд нужно создать рабочую комиссию, выехать на место незаконного строительства, подготовить документы. К слову, то дело о незаконном строительстве, про которое я упомянуло, длилось пять лет, потому что полномочия по защите прав музея постоянно передавались от одного госоргана другому, то есть менялся истец, к тому же из-за текучки кадров дело переходило от одного сотрудника к другому. Кстати,несмотря на выигрыш спора, это дело до сих пор нас не отпускает — мы не можем добиться исполнения решение суда о приведении участка в первоначальное состояние с 2004 года, это связано с техническими трудностями судебных приставов-исполнителей. И это не единичный случай. Недалеко от усадьбы есть самовольно реконструированный дом, в отношении которого мы тоже уже длительное время добиваемся исполнения решения суда о сносе.

— Кстати, о прилегающей территории усадьбы. Недалеко от усадьбы продают сувениры,продукты и т. д. Это тоже деятельность музея или торговля не имеет к вам отношения?

— Это незаконная торговля. Коммерческую деятельность на прилегающей к музею-усадьбе территории нельзя осуществлять без согласия администрации музея. Но так же, как и в случае с незаконным строительством на этой территории, мы не можем самостоятельно этому противодействовать. Чтобы решить эту проблемы, нужны скоординированная работа сотрудников полиции, местной администрации и налоговых органов.

— Приходится ли вам взаимодействовать с госорганами в другой роли — когда они проводят проверки музея?

— Да, конечно. В основном нас проверяет Министерство культуры и Счетная палата. В зоне контроля министерства — сохранность особо ценного движимого имущества, а также режимность использования территорий. Именно с этим органом мы взаимодействуем, если выявляем факт нарушения режима охранной зоны, например, незаконную реконструкцию. Счетная палата следит за нашей финансовой деятельностью.

— Музей ведь не только следит за строительством на прилегающей территории, но и строит новые здания на территории усадьбы. В этом направлении работы бывают интересные юридические ситуации или это обычный госзаказ, ничего особенного?

— Мы можем осуществлять строительство, если это связано с выполнением основных целей и задач музея. Например, в ближайшее время у нас впервые запланировано строительство на территории достопримечательного места. Речь идет о четырех крупных объектов в рамках федеральной целевой программы «Культура России». Это будут в частности, фондохранилище, реставрационные мастерские и фестивальный центр. Они должны появиться до конца 2018 года. В этих целях на сегодняшний день проведен конкурс и заключен госконтракт на проектные работы, а в дальнейшем планируется конкурсная процедура на строительство. Формально госзаказчиком является Министерство культуры. С этим фактом был связан интересный технический нюанс, с которым, наверное, столкнулись все участники федеральной программы «Культура России». Чтобы министерству не приходилось вникать во все детали индивидуальных потребностей музеев, конечно, было бы проще и эффективнее, чтобы госзаказчиками выступали сами музеи. Но поскольку это федеральная целевая программа,то формально заказчиком может выступать только само Министерство культуры. Выход из этой ситуации довольно простой — Министерство выдало нам доверенность на представление своих интересов для участия в госзаказе. То есть решение — заключить контракт, принять работы — принимает непосредственно комиссия нашего музея, но музей при этом выступает как представитель Министерства культуры. И вот тут выяснилась небольшая трудность. Госконтракт, как правило,заключается в электронной форме и подписывается электронной подписью. Но электронная подпись нашего директора учитывалась в базе электронной площадки именно как подпись лица, действующего от имени музея, когда музей сам выступает госзаказчиком. А в данном случае директор должен был выступать как представитель Министерства культуры, поэтому для такого случая мы делали ему в удостоверяющем центре еще одну электронную подпись и с содействием министерства меняли свой статус на электронной площадке госзакупок, чтобы можно было размещать заказ и заключать контракт от лица министерства. В этом простом случае очень наглядно видна разница между традиционным бумажным и электронным документооборотом.

— Скажите, а концессионные соглашения в таких случаях не используются?

 

Читайте продолжение на сайте журнала "Юрист компании" http://www.lawyercom.ru/article/1510-v-sfere-goszakaza-vse-postigaetsya-putem-prob-i-oshibok-predvaritelnuyu-konsultatsiyu

zakon.ru

10 правовых музеев, которые нужно посетить хотя бы раз в жизни

"Право.Ru" рассказывает о музеях, тематически связанных с историей права. Позорный осел для ленивых солдат, настоящие розги для посетителей, камера Аль Капоне, почти не изменившийся за столетия домик судьи и другие развлечения со всего света для любителей истории.

Музей криминальной истории, Ротербург, Германия

"Позорный осел", на нем сидели попрошайки и ленивые солдаты

На четырех этажах музея, который расположен в одном из красивейших средневековых городов на реке Таубер, представлена самая обширная в Европе коллекция, посвященная праву. Более тысячи лет истории развития законодательства и его применения, вплоть до XIX столетия — государственные и городские законы, полицейские правила и гражданские наказания. Многочисленные книги, гравюры, подлинные документы, подписанные облеченными властью лицами, вплоть до императоров Священной Римской империи, а также приговоры и средневековые патенты. Школьные правила и наказания, гербы знатных родов, знаки юридических полномочий и подобного рода символы. Разумеется, в изобилии имеются пыточные устройства и инструменты для исполнения наказаний, например, слишком маленькое кресло для пекарей, продававших слишком маленькие буханки хлеба, или специальные четки, предназначенные для тех, кто засыпал во время богослужения. А учитывая степень регламентации повседневности, не удивительны законы, определявшие, кому какую одежду следовало носить и как наказать швею, сшившую непозволительно хорошее платье.

Музей тюремного быта в бывшей Наровчатской тюрьме, Пензенская обл., Россия

Расположен в здании тюрьмы, построенной в 1819 г. по стандартному проекту, использовавшемуся в начале XIX века: два корпуса, административный и главный, в первом — управление, баня и караул, во втором — 11 помещений, в том числе цейхгауз, кухня, больница и восемь камер, по виду очень похожих на современные. Некоторое время после революции 1917 г. тюрьма использовалась как база для народной милиции; позднее тюрьму модернизировали в духе времени — добавили вышки, блокпосты, и две камеры переоборудовали: одну для содержания приговоренных к длинным срокам, а другую — для смертников. Можно увидеть комнату надзирателя, карцер, камеры, где содержали каторжников, оснащенные манекенами, копии архивных документов, фотографии заключенных.

Национальный музей тюрем, Фонтенбло, Франция

Экспозиция музея покрывает историю пенитенциарных учреждений Франции, начиная с XVI века. Собственно, и не только Франции: многое можно узнать о подобных исправительных домах, использовавшихся для содержания "мошенников, бродяг, неисправимых бездельников, и хулиганов", примерно в то же время в Великобритании и Нидерландах. Помимо бесчисленных визуальных и письменных источников, скажем, текста уголовного закона Франции, принятого в 1791 г., или приговора Людовику XVI, в музее есть разнообразные инсталляции, например, изображающие мастерскую в работном доме, предназначенную для принудительного труда нищих (богатые оплачивали свое содержание сами) — первые государственные учреждения, в которых управляющий платил подневную плату подрядной организации за содержание и охрану заключенных. Музей находится в тюрьме Фонтенбло, построенной в середине XIX века.

Музей Законов Джона Кроу, штат Мичиган, США

Музей, занимающий первый этаж Университета Феррис, посвящен (как и следует из названия) т.н. законам Джима Кроу — многочисленным законам, принятым в южных штатах США с середины XIX века и до 1965 г. Основным назначением их было "указать цветным их место", а после 1890 г. создать систему, подобную апартеиду в ЮАР — "цветные равны, но живут отдельно". Соответственно, и экспозиция содержит разнообразные объекты и коллекции, связанные с расовым законодательством и практикой расовой сегрегации, культурные артефакты, вроде знаков "Эти дома цветным не продаются" и карикатур, изображающих негров как туповатых и жуликоватых недочеловеков.

"Жилье судьи", Уэльс, Великобритания

Редкое сокровище — почти не изменившийся дом судьи XIX века, предназначенный для судей, объезжавших свой округ, тщательно восстановленный — в 1855 году он был признан "самым элегантным жилищем судьи", но с конца XIX века использовался все реже, хотя последнее судебное заседание под председательством "полноценного" судьи (т.е. не магистрата) прошло там в 1970 г., и в 1990-е годы потребовал уже масштабной реставрации. В здании музея есть полностью воссозданные зал суда и камеры, и прочие экспонаты, связанные как с повседневностью судебных процессов того времени, так и с жизнью самого судьи и иных жителей дома. Приятной особенностью музея является разрешение посетителям трогать и испытывать все — можно посидеть на скамье подсудимых или в кресле судьи, читать его книги и даже лежать в кровати; хранители музея лишь скромно просят быть поосторожнее с комодами XIX века. В зале суда можно поприсутствовать при судебном заседании полуторасотлетней давности — разбирается дело о хищении утки.

Музей гражданской полиции, Рио-де Жанейро, Бразилия

Материалы продавцов поддельной выпивки

Создан сто лет назад и изначально был масштабным пособием для подготовки кадров национальной полицейской академии. Но с тех пор музей сильно разросся, и теперь там можно ознакомиться с историей полицейской практики в различных областях, в частности, технологиями, судебной медициной и т.п. Есть экспозиция предметов, изъятых полицией в период между 1939-м и 1945 годами, например, детская обувь со свастиками и агитационные материалы Коммунистической партии, можно побывать в кабинете начальника полиции, каким он был в 1910 году. Обращает на себя внимание коллекция оружия из разных эпох и объектов, относящихся к подделке и токсикологии, а также экспонаты, повествующие об истории гражданской полиции Рио-де-Жанейро. Наконец, несомненный интерес представляет выставка разнообразных объектов, связанных с афро-бразильскими культами, изъятых полицией в соответствии с уголовным законодательством, запрещавшим "спиритизм, магию и колдовство".

Музей юридической истории Балтимора, штат Мэриленд, США

Посвящен всему, что связано с юриспруденцией в этом городе, одном из старейших в США. Бесчисленные портреты, документы, и не только монументальные — например, петиция, датированная 1855 годом от 19 ведущих адвокатов, с просьбой вымостить улицу, на которой они все жили и практиковали, предсказуемо именовавшуюся "улицей адвокатов". Конечно, есть и зал суда, и разнообразные одеяния судей и прочих участников процессов; можно заказать экскурсию или ознакомиться с историей Маргарет Брент, первой женщиной-юристом в Новом Свете — она прибыла в Мэриленд в 1638 г., а в 1642 уже действовала de facto как адвокат; впрочем, членом местной адвокатской ассоциации она не стала.

Национальный музей преступлений и наказаний, Вашингтон, США

Камера Аль-Капоне в начале отбытия срока

В полном соответствии с названием музей посвящен всем типам преступлений и борьбы с ними. Есть отдельные экспозиции, посвященные особенным преступникам, вроде Унабомбера (Теодора Качинского — математика и социального критика, а также террориста и противника технического прогресса, рассылавшего бомбы по почте; ФБР ловило его 18 лет), или Бонни и Клайда. Музей активно используется в образовательных целей, так что там можно поучаствовать во всяких познавательных мероприятиях — помимо изучения разносторонней постоянной коллекции и временных выставок.

Тюрьма Инверери, Шотландия, Великобритания

Это бывшее пенитенциарное заведение относится к категории "живых музеев". Экспозиция начинается с зала суда, где идет заседание, воспроизводящее реальный процесс XIX века, и продолжается в собственно тюрьме — заключенные расхаживают по территории и сидят в камерах, охраняемые надзирателями, и все они готовы рассказать о своей жизни и действующих порядках. Любители экстрима могут опробовать на себе различные тюремные наказания, вплоть до плетей. Ну, а еще можно поискать умерших — по ночам в музее проводятся настоящие охоты за привидениями, вполне всерьез — со специалистами-медиумами и специальными приборами.

Пермь-36, музей истории политических репрессий, Пермский край, Россия

Этот музей стоит посетить всем живущим в России. Свидетельства и документы советской эпохи, демонстрирующие качество и содержание правосудия того времени, материалы устной истории, вещи, фотографии и прочие объекты, аудио- и видеозаписи, посвященные многочисленным категориям пострадавших жителей страны — рабочие, духовные лица, творческая интеллигенция и другие.

pravo.ru

М.Р. Озолиня. Ген безнаказанности… — #СохранимМузейРериха

В последние дни в Интернете и на Фейсбуке появилась потрясающая по своей неприглядности информация о поведении распоясавшегося чиновника-хулигана, работника Музея, подведомственного Министерству культуры РФ. Это Юрий Избачков – юрист Музея Востока.

Видеоролик, помещенный на сайт МЦР 3 июля текущего года, передаёт картину уличной схватки у резных ворот Общественного Музея им. Н.К. Рериха в старинной усадьбе Лопухиных в Москве, куда пришла группа туристов посетить знаменитый музей, оказавшийся теперь недоступным. А группа волонтеров, здесь же на улице круглосуточно ведущая наблюдение за происходящим в Музее, фиксирует каждую минуту событий. Деятельность волонтеров вызвана происшествием 7 марта сего года, когда Музей был внезапно рейдерски захвачен силовиками ОМОНа. Затем 28 апреля накануне майских праздников состоялся и второй штурм – и снова силовиками…

Захваченный Музей подвергся разграблению. Вывезено около двухсот картин и экспонатов без какой-либо документальной фиксации. Работников заперли на 17 часов в комнате без телефонной связи с внешним миром. В туалет сотрудников музея водили под конвоем. Всем этим процессом руководили: Кирилл Рыбак – советник министра культуры, Александр Седов – директор Музея Востока, Тигран Мкртычев – руководящий сотрудник Музея Востока, Юрий Избачков – юрист Музея Востока, Дмитрий Попов – сотрудник Нью-Йоркского Музея Н. Рериха и другие. Идеологом этого захвата явился сам Министр культуры РФ Владимир Мединский. Государственный человек на ответственном посту российской культуры… Казалось бы… Однако власть, известно, – оружие обоюдоострое – как повернешь… Все последние три года министр культуры вынашивал свой план захвата богатейшего собрания картин Рериха, ценнейших коллекций, да и вообще всего наследия семьи Рерихов, переданного четверть века назад в дар народам России, но с оговоркой: Музей будет только общественным и только в усадьбе Лопухиных. Завещание подписано Святославом Рерихом. Сам он и выбрал эту старинную усадьбу. Такова последняя воля дарителя! Но министр и его исполнители, также юристы, не сентиментальны в исполнении последней воли дарителя, и даже законы – не препятствие получить желаемое богатство под прикрытием хитроумных проектов о создании якобы государственного Музея Н. Рериха. А для этого не грех и картины общественного Музея силой отнять и передать… Кому? Осуществление плана подготавливалось на разных ведомственных уровнях… Таланту министра культуры плести госинтриги позавидовали бы мастера интриги Мадридского двора. Мечта министра сбылась. Силовики, вооруженные автоматами, накануне 8 марта ограбили Музей, а в канун 1 мая вообще выгнали из Музея Н.К. Рериха всех сотрудников, не дав им даже забрать свои личные вещи, которые до сих пор не возвращены. Отличное «поздравление» с Женским Днем и Праздником Мира и Труда!.. Ежедневно сотрудники МЦР теперь приходят к закрытым воротам, стоят там часами и ждут… Они всем сердцем верят, что эта «оккупация», как и все оккупации, дело временное. Вспоминали историю Наполеона, праздник его «победы» в горящей Москве – и финал этого вторжения… Никто из сотрудников МЦР не сомневается, что любимый Музей, созданный их руками и сердцами, и не только их, но всенародным трудом, вернется назад и историческая справедливость обязательно восторжествует, а виновные будут наказаны. Но пока… Как живется новым хозяевам старинной усадьбы, которую посещал когда-то сам Великий Петр и которую уже в наше время посетило огромное множество людей, составляющих цвет планеты и ее гордость? Здесь, в Международном Центре Рерихов, созданном академиком Л.В. Шапошниковой, взяли в России старт новые научно-философские космические идеи, поддержанные замечательными учеными мира, а сам Общественный Музей являл новый пласт культуры общественной, куда активно потянулась молодежь, ищущая новых стимулов, стремящаяся познать идеалы будущего. Что сегодня за закрытыми дверьми скрыто от глаз людских? Что в этих стенах делают новые хозяева, не скрывающие неприязнь ко всему, что наполняло и украшало Общественный Музей до их вторжения? – Пытаются все переустроить на свой лад и до конца грубо и беспардонно разрушить красоту и концепцию прошлой экспозиции. И они позиционируют себя людьми культуры!..

Но вернемся к 21 июня сего года. Люди, собравшиеся в тот день у ворот, смотрели через решётку забора на здание закрытого Музея, громко переговаривались, возмущались, фотографировали все, что видели. Вдруг из ворот резкой походкой вышел Юрий Избачков – юрист Музея Востока и агрессивно кинулся к стоявшей группе людей. Он гневно потребовал прекратить фотографировать, выкрикивая, что здесь нельзя снимать (?). После того, как присутствующие стали высказывать своё возмущение его поведением, он, сопровождая речь нецензурными выражениями, начал угрожать, что «оторвёт руки», если кто-то ещё будет снимать. Полным гнева голосом он заявил: «Я вам не Избачков, понятно! Господин Избачков!» После этого он ударил сотрудницу МЦР по рукам, в которых она держала мобильный телефон, и неожиданно оттолкнул стоявшего рядом на краю тротуара сотрудника МЦР, да так, что тот оступился и едва не упал на проезжую часть, потом набросился на пожилого волонтёра общественного Музея имени Н.К.Рериха и грубо толкнул его. Назревала реальная потасовка, и стоявший неподалёку охранник ГМВ попытался сдержать Ю.Избачкова, после чего тот вернулся на территорию усадьбы. И этот человек называет себя «господином»?.. Да разве господин может ругаться матом и бить женщину? Камера донесла до нас этот хулиганский эпизод у самых ворот дорогого всем нам светлого места – нашего родного дома. Горько видеть такое. Но там сейчас чужие. Они уверены, что им все дозволено (но кем?): и красть чужое, и лгать народу о своем праве на это, и удерживать чужую собственность, и даже рукоприкладствовать, оскорблять граждан, как это сделал Ю.Избачков, изливая трехэтажный мат на людей, собравшихся около ворот МЦР 21 июня. Уверенный в своей безнаказанности, он вел себя как хозяйчик. Гражданин другой страны получил бы срок за такое оскорбление личности, драку и хулиганство. Но высокомерный юрист Ю.Избачков о законах все знает, знает и о способах, как и с кем договориться в случае чего… Он ведь работник сферы культуры… Напрашивается вопрос: почему Избачков все же так нервничает и уже не контролирует свою агрессию? Почему его бесят люди у ворот МЦР и волонтеры? Не потому ли, что это намоленное лучшими мыслями многих людей место не выносит лжи? Здесь лжи неуютно.

Справедливо возникает главный вопрос: почему на наших глазах безнаказанно процветают чиновники от культуры, которые сознательно и хладнокровно, под видом культурной деятельности наносят умышленный вред российской культуре? И не пора ли армии таких чиновников, как В.Мединский, К.Рыбак, Т.Мкртычев, А.Седов, Ю.Избачков и другие, предстать перед правосудием за все тайные и явные преступления, совершенные перед Культурой России?

save.icr.su

Музеи муниципальные без статуса юридического лица

Количество просмотров публикации Музеи муниципальные без статуса юридического лица - 146

ОСНОВНАЯ ЛИТЕРАТУРА.

СПРАВОЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА.

Семинар № 18.

Семинар № 17.

Семинар № 16.

Тема: Крупнейшие художественные музеи Москвы и Санкт-Петербурга: современные тенденции развития.

Основные вопросы:

1. Столетний юбилей Государственного музея изобразительных искусств им. А.С.Пушкина: итоги и перспективы.

2. Третьяковская галерея в XXI веке.

3. Планы развития Государственного Эрмитажа.

4. Основные направления деятельности Государственного Русского музея.

Основная литература:

1.Пиотровский М.Б. Взгляд из Эрмитажа. Статьи и интервью для газеты ʼʼСанкт-Петербургские ведомостиʼʼ (2005-2009) /М.Б.Пиотровский.- СПб : Славия, 2009.- 184 с.

Электронные ресурсы:

www.museum.ru портал ʼʼМузеи Россииʼʼ

http://www.tretyakovgallery.ru/ сайт Третьяковской галереи

http://www.hermitagemuseum.org/ сайт Государственного Эрмитажа

http://www.rusmuseum.ru/ сайт Государственного Русского музея

http://www.arts-museum.ru/ сайт ГМИИ им. А.С.Пушкина

Тема: Музеи Санкт-Петербурга в начале XXI века.

Основные вопросы:

1. Основные направления деятельности крупных музеев всœех профилей (на примере функционирования одного из музеев).

2. Появление новых музеев, их профилизация и типология.

3. Проблемы музеев и перспективы их развития.

Основная литература:

1. Музейное дело России / ред. М.Е. Каулен, И.М. Коссова, А.А. Сундиева; Акад. переподготовки работников искусства, культуры и туризма, Рос. ин-т культурологии. — М.: ВК, 2005. — 612 с.

2.Основы музееведения: учеб пособие / Под ред. Э.А. Шулеповой; Рос. Ин-т культурологии - Изд. 2-е, испр. Размещено на реф.рф- М.:Кн. дом ʼʼЛиброкомʼʼ, 2010.- 430 с.

Электронные ресурсы:

www.museum.ru портал ʼʼМузеи Россииʼʼ (http://www.museum.ru/mus/location.asp?map=ru&region=3&From=0 страница музеи Санкт-Петербурга – всœего 234)

http://www.ethnomuseum.ru/ сайт Российского этнографического музея

http://www.gmir.ru/ сайт Государственного музея истории религии

http://www.spbmuseum.ru/ сайт Государственного музея истории Санкт-Петербурга

http://www.polithistory.ru/ сайт Государственного музея политической истории России

Тема: Нестоличные российские музеи: современное состояние.

Основные вопросы:

2. Рост числа музеев за счёт расширения их тематики (на примере одного из музеев).

3. Тенденции развития краеведческих музеев в российских регионах.

4. Музеи под открытым небом.

Основная литература:

1. Музейное дело России / ред. М.Е. Каулен, И.М. Коссова, А.А. Сундиева; Акад. переподготовки работников искусства, культуры и туризма, Рос. ин-т культурологии. — М.: ВК, 2005. — 612 с.

2.Основы музееведения: учеб пособие / Под ред. Э.А. Шулеповой; Рос. Ин-т культурологии - Изд. 2-е, испр. Размещено на реф.рф- М.:Кн. дом ʼʼЛиброкомʼʼ, 2010.- 430 с.

Дополнительная литература:

1.Сундиева А.А. Деятельность музеев : музеи Рос. Федерации на рубеже тысячелœетий: аналит. обзор / А.А. Сундиева, М.Е. Каулен, И.В. Чувилова ; ГИВЦ МК РФ. – М., 2001. – 99 с.

Электронные ресурсы:

www.museum.ru портал ʼʼМузеи Россииʼʼ

1. Российская музейная энциклопедия: в 2 т. / ред. В.Л. Янин; Рос. ин-т культурологии.- М.: Прогресс: Рипол Классик, 2005.- т.1- 416 с.; т.2.- 436с.

2.Словарь актуальных музейных терминов // Музей.- 2009.- №5.- С.47-68.

http://www.museum.ru/rme/dictionary.asp

3. Грицкевич В.П. История музейного дела в новейший период (1918 – 2000) / В.П. Грицкевич- в 2 ч.- СПб: СПбГУКИ, 2009.- 152 с.

4. Калугина Т.П. Художественный музей как феномен культуры / Т.П. Калугина- СПб: Петрополис, 2001.- 224 с.

5. Музейное дело России / ред. М.Е. Каулен, И.М. Коссова, А.А. Сундиева; Акад. переподготовки работников искусства, культуры и туризма, Рос. ин-т культурологии. — М.: ВК, 2005. — 612 с.

6. Основы музееведения: учеб пособие / Под ред. Э.А. Шулеповой; Гос. ин-т искусствознания, Рос. Ин-т культурологии -М.:Эдиториал УРСС, 2005.- 502 с.

7. Основы музееведения: учеб пособие / Под ред. Э.А. Шулеповой; Рос. Ин-т культурологии - Изд. 2-е, испр. Размещено на реф.рф- М.:Кн. дом ʼʼЛиброкомʼʼ, 2010.- 430 с.

8. Хадсон К. Влиятельные музеи. / перевод с англ. / К. Хадсон- Новосибирск: Сибирский хронограф, 2001.-196 с.

9. Шустрова И.Ю. История музеев мира: Учеб. пособие / И.Ю. Шустрова; Яросл. гос. ун-т им. П.Г. Демидова. - Ярославль : [б. и.], 2002. - 174 с.

10. Юренева Т.Ю. Музей в мировой культуре. / Т.Ю. Юренева - М.: Русское слово, 2003.- 536 с.

11. Юренева Т.Ю.Музеи мира. История и коллекции, шедевры и раритеты / Т.Ю. Юренева.- М.: Эксмо, 2011.

12. Юренева Т.Ю. Художественные музеи Западной Европы: История и коллекции./ Учебное пособие. / Т.Ю. Юренева - М.: Академический проект, 2007.- 414 с.

б) дополнительная литература:

13. Баварские государственные собрания картин. Мюнхен. Старая пинакотека. Новая пинакотека. Новая государственная галерея: Альбом / Сост. И автор текста М.Я.Либман.- М.: Изобр. Размещено на реф.рфиск-во, 1972.- 191с.-ил.

14. Галерея Питти. Флоренция: Альбом / Сост. и вступ.ст. И.А.Смирнова.- М.: Изобр. Размещено на реф.рфиск-во, 1971.-151с.-ил.

15. Галерея Уффици. Флоренция: Альбом / Сост. и автор текста А.А.Губер.- М.: Сов. Художник, 1968.- 181с.-ил.

16. Государственные музеи Берлина. ГДР: Альбом / Авт. вступ. ст. и сост. Г.Р.Майер.- М.: Изобр. Размещено на реф.рфиск-во, 1983.- 286с.

17. Егорова К.С. Художественные музеи Голландии / К.С.Егорова.- М.: Искусство, 1969.- 184с.- ил. - (Города и музеи мира).

18. Калитина Н.Н. Великая Французская революция и создание национальных художественных музеев во Франции (1789-1799) / Н.Н.Калитина // Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер.2. История. Языкознание. Литературоведение. – 1992.- Вып.2 (9). – С.15-21

19. Калитина Н.Н. Музеи Парижа / 2-е изд. -М.:Искусство,1986. -240с. -(Города и музеи мира).

20. Кудрявцев Б.В. Художественные музеи Лондона / Б.В.Кудрявцев.- М.: Искусство, 1994.- 221с.-ил. - (Города и музеи мира).

21. Кузнецова И.А. Национальная галерея в Лондоне / И.А.Кузнецова .- 2-е изд.-М.: Искусство, 1983.- 185с.-ил.

22. Кузьмина Е.Е. Национальная культурная политика Великобритании и музей / Е.Е.Кузьмина.- М.: НИИ культуры, 1992.- 63с.

23. Лысикова О.В. Музеи мира: Учеб. пос. к интегрированному курсу ʼʼМузеи мираʼʼ / Л.В.Лысикова.- М.: Флинта: Наука, 2002.- 128с.

24. Мастеница Е.Н. Музеи эпохи глобализации: окно в будущее / Е.Н.Мастеница // Глобальное пространство культуры.- СПб,2005.- С.471- 475.

25. Николас Л.Х. Похищение Европы. Судьба европейских культурных ценностей в годы нацизма: Пер.с. англ. / Л.Х.Николас - М.: Логос, 2001. – 639с.

26. Николаева Н.С. Стокгольм и его музеи: Город, пригороды, музеи / Н.С.Николаева.- М.: Искусство, 1995.- 206с.- ил.

27. Пиотровский М.Б. Взгляд из Эрмитажа. Статьи и интервью для газеты ʼʼСанкт-Петербургские ведомостиʼʼ (2005-2009) /М.Б.Пиотровский.- СПб:Славия, 2009.- 184 с.

28. Пиотровский М.Б. Сверхмузей в эпоху крушения империи. Актовая лекция директора Государственного Эрмитажа, прочитанная 23 сентября 1996 /М.Б.Пиотровский.- СПб: Изд-во СПб Гуманитарн. ун-та профсоюзов, 1996.- 31с.

29. Седова Т.А.Музей истории искусства. Вена / Т.А.Седова .- М.: Изобр. Размещено на реф.рфиск-во, 1986.- 154 с.

30. Седова Т.А. Художественные музеи Бельгии / Т.А.Седова.- М.: Искусство, 1973.- 224с. - (Города и музеи мира).

31. Чижова Л.В. Из истории художественных музеев России: Учеб. пособие / Л.В. Чижова - М.: Изд-во Рос. гос.гуманит. унив., 1991-84 с.

referatwork.ru

«В сфере госзаказа все постигается путем проб и ошибок – предварительную консультацию нигде не получишь»

Статьи по теме

Госзаказы, оформление прав на имущество, незаконное строительство в охранной зоне — вот с чем связан основной фронт работы юристов музея-заповедника. И если новым законом о контрактной системе они в целом довольны, то с реальной защитой прав на землю возникают проблемы. Об этом, а также о том, почему «Лев Толстой» — это еще и бренд, нам рассказала Елена Симонова, главный юрист «Музея-усадьбы Л. Н. Толстого „Ясная Поляна“».

Госзаказы, оформление прав на имущество, незаконное строительство в охранной зоне — вот с чем связан основной фронт работы юристов музея-заповедника. И если новым законом о контрактной системе они в целом довольны, то с реальной защитой прав на землю возникают проблемы. Об этом, а также о том, почему «Лев Толстой» — это еще и бренд, нам рассказала Елена Симонова, главный юрист «Музея-усадьбы Л. Н. Толстого „Ясная Поляна“».

Музей-усадьба

Федеральное государственное бюджетное учреждение культуры государственный мемориальный и природный заповедник «Музей-усадьба Л. Н. Толстого „Ясная Поляна“» — место, где родился и прожил большую часть своей жизни Л. Н. Толстой. Имеет статус музея с 1921 года. С 1994 года, когда музей возглавил праправнук великого писателя Владимир Ильич Толстой, начался новый этап истории музея — активно развиваются альтернативные туристические программы, культурный туризм на базе Ясной Поляны, но с выходом за ее пределы, ведется издательская и просветительная деятельность (в музее проводятся международные конференции, симпозиумы, семинары, писательские встречи), возрождаются народные традиции и ремесла. В мае 2015 года музей-усадьба стал обладателем гран-при премии «ZIVA» как лучший музей на территории славянского пространства.

— Как в музее устроена юридическая служба, сколько всего сотрудников?

— Наша служба называется отделом юридического обеспечения и кадров. Название говорит само за себя — у нас объединены служба управления персоналом (у которой, кстати говоря, далеко не маленький объем работы, так как всего в музее свыше 500 сотрудников) и юридический отдел. А поскольку музей является госзаказчиком, в прошлом году мы ввели еще и отдельную контрактную службу в качестве самостоятельного подразделения юридического отдела. Создать такую службу прямо потребовал закон о контрактной системе*. Всего вместе со мной в отделе трудится десять человек.

— Было трудно сформировать коллектив?

— Подобрать коллег помогла внутренняя интуиция. В итоге коллектив сложился замечательный. В отделе, кстати, работают только женщины, потому что изначально люди сюда идут работать «из любви к культуре», если можно так сказать. Хотя сейчас ситуация с оплатой труда бюджетников значительно улучшилась.

— Новый закон о контрактной системе действует полтора года. Оцените его с точки зрения госзаказчика: он прибавил вам трудностей или, наоборот, устранил старые сложности?

— Новый закон решил некоторые старые проблемы, но одновременно породил новые. У нас же не бывает так, чтобы раз — и больше проблем нет. В любом случае в законе о контрактной системе я вижу больше плюсов, чем минусов. В частности, мы получили возможности для более гибкого выбора той или иной процедуры для заключения госконтракта. Если нам принципиально важно качество работы, например, для реставрации музейных ценностей или зданий музея, которые являются памятниками культуры, то мы выбираем конкурс. В конкурсе «вес» цены теперь составляет только сорок из ста баллов, которые должен набрать участник, чтобы стать победителем. Поэтому у нас появилось больше возможностей для маневра в выборе конкретного исполнителя. Также новый закон о контрактной системе разрешил нам заключать госконтракт на более длительный срок, не ограничиваясь календарным годом. Особенно это важно для ремонтных и реставрационных работ. Проблема в том, что на небольшие объемы работ с весьма сжатым бюджетом подрядчики могут просто не прийти. Или приходят, но, узнав, что конкуренция невелика, «пользуются ситуацией». Они же понимают, что неиспользованные в рамках госзаказа средства к концу года музей обязан вернуть в бюджет. Возможность заключить договоры на длительный срок могла бы эту проблему решить. Пока мы такой возможностью не пользуемся, поскольку деньги из бюджета поступают к нам ежеквартально и в пределах календарного года. Поэтому заключать госконтракты на срок более года, не зная, в каком объеме поступят деньги в будущем, для музея рискованно.

— Это скорее наболевшие проблемы. А появились ли какие-то совершенно новые трудности, с которыми вы столкнулись впервые именно после вступления в силу закона о контрактной системе?

— Появились, но это скорее технические вопросы. Дело в том, что электронный кабинет госзаказчика представляет собой интеграцию нескольких программ, в том числе, системы электронного бюджета, через которую государство выделяет госзаказчикам средства на оплату госзаказов. Иногда случается так, что эти программы изменяются без учета их технической взаимозависимости. Не обходится и без курьезов. Например, в электронном кабинете, где отражается весь процесс госзаказа, необходимо поставить галочку, чтобы финансирование шло из бюджета. Если чисто по невнимательности этого не сделать, то потом из бюджета из-за этой «мелочи» нам не выделят деньги, и исполнитель останется без оплаты. Чтобы получить консультацию по какому-то техническому вопросу, часами дозваниваешься оператору торговой площадки, а дозвонившись — не факт, что получишь ответ на проблемный вопрос. Вообще чисто технически в сфере госзаказа все постигается путем проб и ошибок — предварительную консультацию нигде не получишь. Помогает постоянное общение с коллегами. Не узнай мы о технической ошибке, про которую я упомянула, от другого музея, то не исключено, что и мы тоже прошлись бы по тем же граблям.

Биография

Елена Симонова родилась в 1981 году в Туле. В 2001 году окончила Тульский филиал Московского университета МВД России. В этом же году стала юристом музея «Ясная Поляна». С 2003 года возглавила отдел юридического обеспечения и кадров музея.

— Понятно, что один из основных ваших блоков работы связан с госзаказом. А что еще, кроме него?

— У нас очень много имущественных вопросов, регистрации прав на недвижимость. Мне даже кажется, что музей-заповедник — это особый участник гражданско-правового оборота, чей статус сейчас не регулируется должным образом. Имущественный комплекс нашего музея просто огромен. Это и здания, и земельные участки, который Владимир Ильич Толстой (праправнук писателя, который с 1994 года до 2012 года был директором музея и очень много сил вложил в его развитие) собирал в единый комплекс с конца 90-х годов. На сегодняшний день у нас более 150 объектов недвижимости с земельными участками. Причем, кроме музея-заповедника и гостиницы, ресторана, кафе, у нас также есть свой издательский дом, книжный лекторий, магазин сувениров и выставочные залы. В лектории проходят замечательные выставки, мастер-классы по фотографии, занятия с детьми. В магазине продаются сувениры, в том числе, из линейки, изготовленной структурным подразделением музея — центром изучения усадебных и культурных традиций. Например, куколки-скелетцы в народном костюме и яснополянская керамика, которые, кстати, у нас запатентованы. Есть, и научно-культурный центр, который взаимодействует с другими музеями.

— А что именно в регулировании имущественных отношений не учел законодатель? Каких норм не хватает?

— Необходимо федеральное законодательство привести к какому-то единому знаменателю, чтобы в Градостроительном и Лесном кодексах было четко определено понятия «музей-заповедник» и «территория музея-заповедника». Конечно, начиная с 2000 года, принято немало изменений в этой сфере. Мне даже посчастливилось принимать участие в рабочей группе по подготовке этих поправок, которые активно обсуждались в Общественной палате Р. Ф. На тот момент Владимир Ильич Толстой был членом палаты, а я — его помощником. И я видела, как рождались эти изменения, и как они решали массу проблем. Но некоторые вопросы до сих пор остались неурегулированными. К примеру, сейчас у нас возникла спорная ситуация по оплате земельного налога в отношении некоторых земельных участков музея. Связано это с тем, что формально ряд наших участков отнесен к категории «земли поселений», хотя фактически относятся к земельными участкам, находящимся на праве постоянного (бессрочного) пользования у особо ценного объекта культурного назначения. С учетом этого факта налоговая инспекция не считает необходимым освобождать такие земли от уплаты налога. Есть судебная практика в пользу налогоплательщиков, но поскольку в законе этот вопрос должным образом не решен, у нас возникают проблемы. Пока мы вынуждены платить земельный налог, но одновременно пытаемся урегулировать этот вопрос с налоговыми органами.

— Кстати, каким образом зарегистрированы объекты недвижимости музея — здания и участки — как единый имущественный комплекс или отдельно?

— Отдельно, поскольку у нас есть и такие объекты недвижимости, которые находятся за пределами «Ясной Поляны». Все они связаны с жизнью и творчеством Льва Николаевича Толстого. Например, фамильное имение Никольско-Вяземское или Крапивенский музей (село Крапивна). У нас есть объекты даже в другой области — Калужской. Это усадьба Мансуровых-Толстых. Все эти музеи — наши отдаленные структурные подразделения, в них реализуется та деятельность, которая закреплена уставом нашего учреждения. Поэтому оформление прав на недвижимость этих подразделений — тоже наша задача. Немного легче стало с появление многофункциональных центров, но все равно процесс оформления прав на недвижимость — довольно бюрократизированная процедура. По каждому объекту сначала нужно зарегистрировать право собственности за Российской Федерацией, а уже потом оформлять право постоянного (бессрочного) пользования музея. Из-за большого объема работы у Росимущества мы сами регистрируем права по доверенности от этого госоргана.

— То есть по умолчанию право собственности за Российской Федерацией не признается?

— Раньше признавалось автоматически. А как сейчас выглядит процесс оформления прав на недвижимость, могу пояснить на примере. Мы как раз оформляем право на участок в Крапивне. Сначала регистрируем право собственности за Российской Федерацией, потом мы обращаемся в Министерство культуры, чтобы они разрешили нам получить право постоянного (бессрочного) пользования на этот участок. После этого мы обязаны обратиться в Росимущество с просьбой передать этот участок музею. В итоге получается довольно много лишней бумажной работы из-за того, что нет внутреннего взаимодействия между государственными органами.

— А земельные споры у вас случаются? Наверное, столь значительные по площади территории музея тяжело контролировать, особенно, когда не завершено оформление прав на недвижимость.

— Да, без земельных споров у нас не обходится. С основной территорией музея (а это 412 гектаров земли) каких-либо проблем, к счастью, не возникало. Сложнее следить за использованием охранной зоны. Это особая зона вокруг музея-усадьбы, статус которой накладывает определенные ограничения, в том числе, полный запрет на строительство и ограничения реконструкции: нельзя начать строительство без специального разрешения, нарушить исторический облик, превысить пределы этажности и т. д. Конечно, случаются нарушения, и мы с ними активно боремся. Например, был длительный спор — он длился пять лет! — когда в непосредственной близости ко входу в наш музей-усадьбу, причем, на территории рядом со зданием, которое само по себе тоже является памятником, затеяли явно масштабное строительство, не укладывающееся в рамки, возможные для охранной территории (это было видно даже по размеру заложенного фундамента). В суде ответчик пытался доказать, что никаких нарушений нет — это всего лишь хозяйственная постройка. Нам с Росохранкультурой удалось доказать обратное и добиться решения о приведении участка в первоначальное состояние.

Не так давно случилась еще одна проблема — администрация одного из муниципалитетов решила, что особый статус территории можно не учитывать только потому, что он был установлен в 1987 году нормативными документами уже недействующего органа — Советом Министров СССР. По мнению администрации, после того, как согласно современному законодательству были приняты правила зонирования территории на муниципальном уровне, эта земля перешла в ведение муниципалитета и, соответственно, администрация может по своему усмотрению определять режимность, содержание. Но нам вместе с Росохранкультурой удалось исправить ситуацию до суда и до того, как началась стройка.

Не только о работе

Вся Ваша профессиональная карьера связана с работой только в «Ясной Поляне». Так затягивает, что даже не хочется попробовать что-то другое?

Конечно! Это особенное место. У нас вообще редко кто уходит. Я вам скажу больше — я пришла в музей раньше, чем стала юристом. С 13 лет я занималась здесь в конно-спортивном клубе. Потом, когда встал вопрос выбора работы, мне представилась возможность стать секретарем директора музея. Позднее, во время учебы в университете я работала в юротделе документоведом, а после получения диплома стала юристом.

Я, наверное, не ошибусь, если предположу, что Лев Толстой — Ваш любимый писатель?

Скорее, один из любимых. Иногда с удовольствием его перечитываю. Но сказать, что читаю запоем только Толстого, конечно, не могу.

Навыки конного спорта не утратили? Катаетесь хотя бы иногда после работы или в выходные?

Да, на выходных иногда езжу верхом. Но сейчас это уже не занятия спортом, а просто удовольствие.

— Скажите, а зачем понадобилось привлекать к участию в этих спорах госорган — Росохранкультуры?

— Как минимум, мы обязаны сообщить в контролирующие госорганы о факте нарушения. К тому же музей может защищать свои имущественные права, а охранная зона — это не территория музея, она за нами не закреплена. Поэтому мы можем только обратиться в прокуратуру и Министерство культуры (ранее — в Росохранкультуры), чтобы они предприняли необходимые меры. Но перед обращением в суд нужно создать рабочую комиссию, выехать на место незаконного строительства, подготовить документы. К слову, то дело о незаконном строительстве, про которое я упомянуло, длилось пять лет, потому что полномочия по защите прав музея постоянно передавались от одного госоргана другому, то есть менялся истец, к тому же из-за текучки кадров дело переходило от одного сотрудника к другому. Кстати, несмотря на выигрыш спора, это дело до сих пор нас не отпускает — мы не можем добиться исполнения решение суда о приведении участка в первоначальное состояние с 2004 года, это связано с техническими трудностями судебных приставов-исполнителей. И это не единичный случай. Недалеко от усадьбы есть самовольно реконструированный дом, в отношении которого мы тоже уже длительное время добиваемся исполнения решения суда о сносе.

— Кстати, о прилегающей территории усадьбы. Недалеко от усадьбы продают сувениры, продукты и т. д. Это тоже деятельность музея или торговля не имеет к вам отношения?

— Это незаконная торговля. Коммерческую деятельность на прилегающей к музею-усадьбе территории нельзя осуществлять без согласия администрации музея. Но так же, как и в случае с незаконным строительством на этой территории, мы не можем самостоятельно этому противодействовать. Чтобы решить эту проблемы, нужны скоординированная работа сотрудников полиции, местной администрации и налоговых органов.

— Приходится ли вам взаимодействовать с госорганами в другой роли — когда они проводят проверки музея?

— Да, конечно. В основном нас проверяет Министерство культуры и Счетная палата. В зоне контроля министерства — сохранность особо ценного движимого имущества, а также режимность использования территорий. Именно с этим органом мы взаимодействуем, если выявляем факт нарушения режима охранной зоны, например, незаконную реконструкцию. Счетная палата следит за нашей финансовой деятельностью.

— Музей ведь не только следит за строительством на прилегающей территории, но и строит новые здания на территории усадьбы. В этом направлении работы бывают интересные юридические ситуации или это обычный госзаказ, ничего особенного?

— Мы можем осуществлять строительство, если это связано с выполнением основных целей и задач музея. Например, в ближайшее время у нас впервые запланировано строительство на территории достопримечательного места. Речь идет о четырех крупных объектов в рамках федеральной целевой программы «Культура России». Это будут в частности, фондохранилище, реставрационные мастерские и фестивальный центр. Они должны появиться до конца 2018 года. В этих целях на сегодняшний день проведен конкурс и заключен госконтракт на проектные работы, а в дальнейшем планируется конкурсная процедура на строительство. Формально госзаказчиком является Министерство культуры. С этим фактом был связан интересный технический нюанс, с которым, наверное, столкнулись все участники федеральной программы «Культура России». Чтобы министерству не приходилось вникать во все детали индивидуальных потребностей музеев, конечно, было бы проще и эффективнее, чтобы госзаказчиками выступали сами музеи. Но поскольку это федеральная целевая программа, то формально заказчиком может выступать только само Министерство культуры. Выход из этой ситуации довольно простой — Министерство выдало нам доверенность на представление своих интересов для участия в госзаказе. То есть решение — заключить контракт, принять работы — принимает непосредственно комиссия нашего музея, но музей при этом выступает как представитель Министерства культуры. И вот тут выяснилась небольшая трудность. Госконтракт, как правило, заключается в электронной форме и подписывается электронной подписью. Но электронная подпись нашего директора учитывалась в базе электронной площадки именно как подпись лица, действующего от имени музея, когда музей сам выступает госзаказчиком. А в данном случае директор должен был выступать как представитель Министерства культуры, поэтому для такого случая мы делали ему в удостоверяющем центре еще одну электронную подпись и с содействием министерства меняли свой статус на электронной площадке госзакупок, чтобы можно было размещать заказ и заключать контракт от лица министерства. В этом простом случае очень наглядно видна разница между традиционным бумажным и электронным документооборотом.

— Скажите, а концессионные соглашения в таких случаях не используются?

— Концессионные соглашения — это то, что в музейной сфере хотелось бы использовать, но пока нет такой возможности. Механизм их заключения музеями пока, к сожалению, не отработан, хотя лет семь назад этот вопрос обсуждался на высоком уровне по инициативе Владимира Ильича Толстого.

— Наверное, ваша работа не ограничивается имущественными правоотношениями и госзаказом? Например, блок интеллектуальной собственности у вас присутствует? Я знаю, что название «Ясная Поляна» используется, в частности, на упаковках кондитерских изделий — есть одноименная фабрика.

— Да, с этой фабрикой мы заключили лицензионное соглашение и получаем вознаграждение за использование нашего наименования. Товарный знак «Ясная Поляна» зарегистрирован по всем категориям товаров, а сейчас ведутся работы по его признанию общеизвестным. Мы этим очень гордимся. Но должна сказать, что вопросами права интеллектуальной собственности у нас занимается патентный поверенный. Это довольно специфическое направление, и не очень большой штат нашей юридической службы не позволяет передать этот блок кому-то из внутренних юристов.

— Факты незаконного использования товарного знака у вас случаются?

— Был такой прецедент. В наименовании одного из структурных подразделений Сбербанка использовали наименование «Ясная Поляна». Мы не стали сразу обращаться в суд, а долго вели переговоры с подразделением о заключении соглашения об использовании товарного знака. До его подписания дело так и не дошло — банк предпочел сменить наименование подразделения, но период фактического использования наименования банк все-таки оплатил добровольно.

Кстати, возможно, я вас удивлю, но, кроме товарного знака «Ясная Поляна», у нас еще зарегистрирован товарный знак «Лев Толстой» и даже образец подписи Льва Николаевича. И совсем недавно музей заключил соглашение с одной иностранной компанией, которая планирует выпускать лимитированную серию эксклюзивных ручек для письма с изображением этой подписи. У них есть уже линейка продукции с образцами подписей известных людей.

Интервью: Дмитрий Смольников. Фото: Александр Чирков. «Юрист компании».

*Федеральный закон от 05.04.13 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд»

www.lawyercom.ru


Смотрите также