Закон суров, но он закон...

Юрист ария


Ария Семен Львович – Московская юридическая компания

Заслуженный юрист России.

Ария Семен Львович родился в 1922-м году в украинском городе Енакиево. Детство будущего адвоката прошло в Харькове. А с 1941-го по 1945-й годы он солдатом участвовал в боях за родину. 2 раза был ранен. Имеет боевые награды и орден Почета Российской Федерации.

В 1947-м году Семен Львович экстерном получил диплом Московского юридического института. А в 1948-м году стал адвокатом Московской областной коллегии адвокатов, участником которой является до сих пор. В 1997-м году он был награжден Золотой медалью имени Ф. Н. Плевако.

Семен Львович является признанным мастером судебной защиты. К его помощи неоднократно прибегали видные люди страны: Роман Кармен, Андрей Сахаров, Ролан Быков, Петр Якир, Александр Минкин, Василий Ливанов, Наталья Фатеева, Борис Березовский и многие другие. В свое время он был защитником в уголовных делах против Председателя Президиума Верховного Совета Узбекистана, известных следователей и адвокатов, диссидентов 60-70-х годов, крупных финансистов и хозяйственников. После распада Советского Союза и смены политического режима Семен Львович остался в обойме и продолжил адвокатскую практику.

В 1991-м году вышла первая книга юриста «Защитительные речи и жалобы», а в 2000-м году в продаже появилось издание «Мозаика. Записки адвоката». Фрагменты ярких речей Семена Львовича зафиксированы в учебниках судебной риторики, включая книгу «Судебная речь».

Случай из практики

Директор сингапурской компании «Игл-Аэро» Лойтер, начиная с 1992-го года, активно продвигал российскую оборонную продукцию на рынки Азии. В 1995-м году он был задержан по обвинению в коррупции. После подробного допроса и уплаты залога в размере 500000 американских долларов Лойтер был выпущен за границу.

В октябре этого же года Семен Львович, представлявший интересы Лойтера, направил в суд ходатайство о прекращении дела против сингапурца. В своем обращении он подчеркивал важность продолжения деятельности подзащитного, подкрепляя свои слова письмами дирекции вертолетного завода имени Микояна, ОКБ имени Микояна, ОКБ Сухого. Доводы адвоката положительно оценивались начальством Главной военной прокуратуры во время приемов и встреч, однако по факту ожидаемого результата не принесли.

Семену Львовичу пришлось искать дополнительный юридический ресурс, который помог бы защитить Лойтера. И нашел он его в преамбуле Конституции, в формулировке, провозглашающей, что все ветви власти должны стремиться к обеспечению благополучия и процветания страны. По мнению адвоката, Главная военная прокуратура отступила от этой установки, поскольку ее действия наносили ощутимый урон оборонной промышленности страны и не несли ничего положительного для правосудия. На основании такой трактовки Основного Закона страны Семен Львович подал жалобу в Генеральную прокуратуру Российской Федерации в порядке, предусмотренном ст. 220 УПК.

Предложенные адвокатом доводы говорили о следующем: налаженные деловые контакты среди руководителей стран Юго-Восточной Азии, а также личностные и профессиональные качества Лойтера имеют для России высокую ценность, поскольку сингапурец может способствовать заключению очень выгодных для страны контрактов. К примеру, в момент задержания Лойтер занимался активной подготовительной работой по продаже азиатам российского вооружения стоимостью порядка 1 млрд. 650 млн. американских долларов. Ввиду этого непонятно, ради каких неведомых целей Главная военная прокуратура собирается принести в жертву интересы российского общества, если Лойтер признал ошибочность ряда своих действий и перестал представлять «общественную угрозу».

В своем ходатайстве адвокат коснулся и выплаченного за Лойтера залога, которого постигла «странная» судьба: 500000 американских долларов до 1996-го года почему-то хранились не на депозите судебной инстанции, а на зарубежном счете малоизвестного «Базис-банка». Только благодаря защите эти деньги были возвращены в Россию. Правда, тоже весьма странным образом – на счет Главной военной прокуратуры в этом же банке. Семен Львович осмелился предположить: не в этом ли кроется объяснение занимаемой обвинителями позиции?

Были высказаны сомнения и по поводу подследственности дела: дело гражданского лица, выделенное в отдельное судебное производство, не входит в компетенцию органов военной прокуратуры.

На основании всего вышеизложенного адвокат попросил отдать дело на рассмотрение в Следственное управление Генеральной прокуратуры, запросить точку зрения спецслужб ФСБ о целесообразности продолжения деятельности Лойтера и рассмотреть предложение о прекращении дела в отношении руководителя фирмы «Игл-Аэро».

Просьбы Семена Львовича были услышаны, а его тактика защиты возымела действие. В 1997-м году разбирательства по делу были прекращены, а залог возвращен.

www.muk.msk.ru

В жизни выдающегося отечественного юриста Семёна Арии было четыре года войны и более шестидесяти лет работы защитником

В жизни выдающегося отечественного юриста Семёна Арии было четыре года войны и более шестидесяти лет работы защитником

 

Вконце января нынешнего года состоялась очередная конференция адвокатов Подмосковья. Открывая ее, многолетний президент Адвокатской палаты Московской области Алексей Галоганов сказал, что их сообщество понесло тяжелую утрату: из жизни ушел замечательный человек, выдающийся адвокат Семён Львович Ария. Зал встал.Среди боевых и трудовых наград, памятных медалей Семёна Арии эта медаль выделяется: она крупнее, из золота (золото 585-й пробы. – Ред.) и на ней выбит номер – 001, т.е. первая. А самое замечательное: на награде портрет… Семёна Львовича! А чтобы никто не сомневался – подпись: С.Л. Ария.На другой стороне медали слова: «За духовное служение адвокатскому сообществу России» имени С.Л. Арии. Учредители медали – Московская областная палата адвокатов – посчитали, что именно Семён Львович олицетворяет этот девиз, что его жизнь и деятельность – образец подвижнического служения во благо общества России. И отчеканили его профиль.Как-то в начале 1970-х поздно вечером у меня дома раздался звонок. Звонил председатель Московской областной коллегии адвокатов (сейчас это Адвокатская палата) Быков. Он спросил:– Вы слышали о «ленинградском самолетном деле»?Я ответил, что слышал, как на заседании Верховного суда какой-то адвокат своей репликой внес смятение в ход процесса по этому делу, но подробностей не знаю.– Этот адвокат – из нашей коллегии, знакомый вам Ария Семён Львович. Он готов с вами встретиться.В это время – январь 1971 года – я уже не работал в областной газете, но с адвокатом с удовольствием встретился. Познакомились мы несколько лет назад. В газете должна была появиться рубрика  «Юридическая консультация». Я попросил Быкова рекомендовать для участия в ней пятерых адвокатов. Он сразу назвал несколько фамилий, и первой – Ария. Добавил: воевал, награжден, танкист. Я тоже воевал в составе танкового корпуса и подумал, что мы найдем общий язык. Так и вышло. Семён Львович охотно и толково консультировал нас по сложным делам.Вот и тогда он дельно и сжато рассказал об этом «самолетном деле». Группа жителей Риги и Ленинграда, которым не давали разрешения на выезд в Израиль (всего 16 человек, евреи и русские), объединились, чтобы захватить легкий самолет в Карелии и перелететь в Швецию. Конспираторами они оказались никудышными, их всех арестовали на аэродроме.Суд в Ленинграде приговорил двоих – Кузнецова и Дымшица – к смертной казни, а остальных к 10–15 годам заключения. Ария, который участвовал в этом деле, вернулся в Москву и тотчас был вызван в Верховный суд РСФСР: срочно пиши жалобу на приговор. Перед заседанием Семён Львович узнал от знакомого прокурора: Президент США Никсон позвонил тогдашнему Генеральному секретарю ЦК КПСС Брежневу и попросил заменить смертные приговоры, чтобы не портить американцам рождественские праздники. И сделать это до Нового года. А до него оставалось два дня.Брежнев согласился, помощники довели его указания до председателя Верховного суда. Судейские в шоке: нарушались все законные сроки. Генсек не стал вникать в детали, указание осталось в силе, и на 31 декабря (!) 1970 года назначается заседание суда.Прокурор предложил, исходя из соображений гуманности, заменить смертную казнь обоим осужденным на лишение свободы. Как и требовалось по регламенту, председательствующий спросил: есть ли какие-то дополнения у защиты. Адвокаты молчали. Но вдруг поднялась рука, и встал один из защитников и попросил слова. Это был Ария. В зале повисла тишина: ничего подобного сценарием не предусматривалось.– Я, – рассказывал мне Семён Львович, – сказал, что все мы приветствуем предложение прокуратуры. Но будет несправедливо, если смягчат наказание тем, кто играл главные роли, и оставят прежние сроки остальным. Председатель Верховного суда РСФСР Смирнов – он вел заседание – сидел молча, но смотрел на меня так… Я его понимал: Брежнев давал указания о двух, а тут публично просят снизить сроки наказания еще дюжине осужденных.– Что было дальше?– Смирнов и другие члены коллегии вышли совещаться. А ко мне подходили знакомые. Кто-то говорил слова одобрения, а один произнес: боюсь, Семён, это твое последнее выступление в суде. Коллегия вернулась, объявили: смертная казнь Кузнецову и Дымшицу заменена на 15 лет заключения. Тогда этот срок был предельным. Смягчили наказание и почти всем другим осужденным. Мой подзащитный, например, получил не 15, а 12 лет.«Самолетное дело» – не единственное, в котором Семён Ария участвовал как защитник диссидентов. Таких адвокатов можно было пересчитать по пальцам. Эта работа требовала от адвоката не только профессионального умения, но и мужества. А его Семёну Львовичу было не занимать: позади были пять лет военной службы, из них четыре года войны. И отношение к тем подзащитным, которые прошли фронт, у него было особое.Уже через много лет после победы к Арии обратился подмосковный житель Максимов. Он воевал, командовал артиллерийским взводом. Часть попала в окружение, и, чтобы орудия не достались немцам, их на руках отвезли в лес, замаскировали ветками, сняли и упрятали замки и приборы, с боем прорвались к своим.Через день раздобыли лошадей и вывезли пушки. Но только проделали эту операцию, как вызвали в трибунал. А там разговор короткий: обвинили в трусости, в неисполнении приказа и приговорили к высшей мере наказания – расстрелу. Командующий фронтом приговор не утвердил, Максимова отправили на передовую рядовым. Честно воевал, пять раз был ранен, награжден. Вернулся на завод, женился, растил детей. О том приговоре никто не вспоминал. Но сам-то Максимов знал, что приговор не отменен! Вот и попросил Арию помочь ему.– У него были собраны многие документы – характеристики, приказы, – рассказывал Семён Львович. – Но и мне пришлось много поработать. Изучал, например, сводки о боях в том районе. Жалоба на имя Главного военного прокурора получилась убедительной. Хотел согласовать ее с Максимовым, не мог с ним связаться. Дозвонился до завода, мне ответили: недавно похоронили Максимова, третий инфаркт.– Отправили жалобу?– Отправил, но умолчал, что его уже нет в живых. Не знаю, узнали это военные прокуроры или сочли документ веским, доказательным, но тот несправедливый приговор отменили. Максимов об этом уже не узнает, но его дети, внуки, правнуки будут знать, что их дед и отец всегда воевал честно.Ария замолчал, а потом неожиданно добавил:– Это был, пожалуй, единственный случай, когда я слукавил с прокурорскими.

*   *   *Актриса «Мосфильма» и театра Вахтангова Валентина Малявина и актер того же театра Стас Жданько несколько лет жили, как сказали бы сегодня, в гражданском браке. Занимали одну комнату в многолюдной коммуналке. Жили дружно, но случались и размолвки, конфликты, хотя до разрыва отношений дело не доходило. Весной 1978 года общественность Москвы была возбуждена сообщением об убийстве (или самоубийстве) Стаса Жданько. Вечером 13 апреля Стас у себя дома изрядно выпил с приятелем. Последний ушел, а актер решил продолжить выпивку в ресторане, благо он был рядом. Валентина воспротивилась, но Стас продолжал одеваться. Тогда она схватила бутылку сухого вина «Гурджа-ани», открыла ее и на глазах Стаса выпила более стакана. Вышла на кухню. Через несколько минут вернулась, и соседи услышали ее крик. Вбежали в комнату и увидели сползающего с кресла на пол окровавленного Жданько и Валентину, пытавшуюся зажать руками рану на его груди.

На фото: Валентина Малявина (РИА «НОВОСТИ»)

Врачи констатировали смерть Стаса. А Валентину обвинили в убийстве Жданько. Изучив обстоятельства дела, адвокат Ария доказывал, что это было не убийство, а самоубийство. Дело трижды прекращалось производством за отсутствием состава преступления.– Чтобы добиться этого, пришлось много и кропотливо поработать, – делился со мной Семён Львович. – Я не раз консультировался с хирургами, психиатрами, криминалистами, баллистами. Если собрать ответы на мои запросы, наберется не на один том.Через полтора года после смерти Жданько дело прекратили в третий раз. Казалось, все постепенно затихает. И вдруг через пять лет Малявину вновь вызывают в Прокуратуру РСФСР и предъявляют обвинение в убийстве Стаса. Оказывается, новое дело инициировано по заявлению матери Стаса. При этом рассматривается только одна версия – убийство. Семён Львович был занят в других процессах, но немедленно включился в это дело. Главный довод обвинения: эксперты указали на большую вероятность нанесения удара ножом посторонней рукой, то есть рукой Малявиной. И что самоубийцы такой «нехарактерный» удар себе не наносят.Приговор Малявиной – 9 лет заключения. По жалобе защиты Генеральная прокуратура предложила снизить наказание до трех лет. Мосгорсуд сократил срок до пяти лет. Валентину по этапу отправили на зону.– Я, естественно, с приговором не согласился, – рассказывал Ария, – продолжал слать жалобы и письма во все надзорные инстанции. И мучительно вспоминал: где я видел скульптуру мужчины-самоубийцы, в руках у него нож с «нехарактерным» наклоном руки. Я много ездил по стране, бывал за рубежом. И обязательно посещал местные музеи. Но вот вспомнить, где эта скульптура, не мог. Работал над письмом Председателю Верховного суда РСФСР по тому же делу – и как молнией ударило: скульптуру эту я видел в московском Музее изобразительных искусств имени Пушкина. Утром помчался в музей, прошел в Греческий зал, и вот он – такой нужный и важный свидетель! Табличка: «Галл, убивающий себя и свою жену». Убивающий себя тем самым «нехарактерным» вертикальным ударом. Письмо председателю не стал переделывать, а приписал «Примечание», в котором сказал о скульптуре и пообещал прислать, если потребуется, фотоснимки.– Интересно, ваш адресат ездил в музей?– Мне это неизвестно. Но, полагаю, вряд ли он когда-нибудь еще получал ссылки на свидетелей, коим много сотен лет.

*   *   *Командир танкового батальона получил приказ о ночном многокилометровом переходе на новый участок. Командный «Виллис» шел во главе колонны, головной танк Т-34 вел старший сержант Ария. Шли в темноте, светить фарами запрещалось. Комбат предупредил: если что – подам сигнал. Километров через десять над оврагом был перекинут мостик. То ли комбат его не заметил, то ли еще по какой причине, но сигнала с «Виллиса» не последовало, он легко перескочил мостик. А танк Арии сразу же кувыркнулся и оказался на дне оврага – на башне и гусеницами наверху. Наверху оказался и донный люк, через него Ария выбрался. Экипаж во время марша сидел на броне, на теплом месте, укрывшись брезентом, и потому отделался легкими ушибами.– Всю войну прошел, – делился Ария, – а такой картины никогда не видел: танк вверх ногами.Я тоже видел танки подбитые, подорванные на минах, но чтобы так…Комбат оставил один танк в качестве буксировщика и приказал следовать по маршруту. С трудом, но поставили бедолагу на гусеницы. И он – о чудо! – завелся и поехал! Но через полсотни километров все-таки встал на дороге посреди степи. По счастью, недалеко оказались заброшенные сараи, куда доползли валившиеся от усталости танкисты. Оставили часового, но и он уснул. Когда рассвело, вышли из сарая и… не поверили своим глазам: танка нигде не было! Как потом выяснилось, ночью приехали ремонтники, будить экипаж не стали и на буксире уволокли Т-34 на рембазу. Комбриг не стал вникать в детали, а приказал: командира танка и механика-водителя отдать под суд. Разбирательство в трибунале было коротким, таким же и приговор: семь лет лишения свободы, замененные направлением в штрафные части.Так старший сержант Ария оказался в 683-й штрафной роте рядовым стрелком. (Обычно в частях роты исчислялись единицами: 1-я, 3-я, 6-я. В училищах и учебных подразделениях доходило до 15, 20. А тут аж трехзначные.) Арии достался карабин, единственный в роте. Были еще 2–3 ручных пулемета да старые «трехлинейки». Но и с ними ходили в атаки, в разведку боем, в боевые охранения.Рядовой стрелок Ария воевал честно, подчас храбро, и ждал свою пулю, чтобы кровью искупить вину, которой не было, но в бумагах значилась. Вместо немецкой пули однажды командир роты вызвал Арию и еще двоих бойцов из окопов и объявил им:– Представил вас к снятию судимости. Знаете, где штаб полка? Отправляйтесь туда.И на этот раз заседание трибунала было коротким. И таким же решение: «За мужество и отвагу, проявленные…  снять со старшего сержанта Арии Семёна Львовича судимость».Однажды он спросил меня:– А знаете, сколько было штрафников?Я не знал.– Кроме меня, еще четыреста двадцать семь тысяч девятьсот девять человек.И для наглядности написал цифрами: 427 909.Я несколько раз использовал эти данные, хотя, признаюсь, не знаю, где их Ария взял.

На фото: Сенатор Генри Джексон (второй слева) с Марком Дымшицем (первый слева) и Эдуардом Кузнецовым (второй справа). Нью-Йорк, 1979 год (ami.spb.ru)

После штрафной роты Семён Львович в танковые войска не вернулся, а попал в гвардейскую минометную часть, в дивизион «Катюш». В январе сорок пятого оказался в санчасти полка – ранили в ногу. Рядом лежал солдат Фёдор Царёв – подхватил малярию. Наслаждались тишиной – до передовой 40 километров. Рядом венгерское озеро Балатон. И вдруг однажды санчасть подняли по тревоге: немецкие танки прорвали фронт, крушат тылы.Раненых и больных погрузили в грузовики. Ехали медленно, дорогу заполонили отступавшие части. В какой-то момент стали явственно слышны пулеметные очереди и гул танковых моторов. И тогда опытный Царёв предложил слезть с машины и уйти с дороги. Из грузовика скинули их вещмешки и костыли Арии. Доковыляли до перелеска, без сил свалились на опушке. И увидели, как на близком холме появились танки.– Я сразу определил: немецкие «тигры», – вспоминал Семён Львович. – Три штуки, не знаю, увидели ли нас немцы, но дали пулеметную очередь, танки развернулись и ринулись к дороге. А она забита. Можно только представить, что там творилось. А нас подняла неведомая сила – и больной Царёв, и я на костылях ушли в лес.Шли долго, медленно. Через каждые 200–300 метров валились без сил. Вставали, то Фёдор брал вещмешок Арии, то Семён отдавал ему один костыль.– Вышли к Дунаю, по понтонному мосту переправились. Уж не помню, – заключил Ария, – где мы прибились к какому-то госпиталю. Немцев у Балатона задержали, отбросили назад. Мы с Данилычем разыскали свой полк и дошли до альпийских отрогов в Австрии.

www.sovsekretno.ru

Профессия – защитник. Ушел из жизни адвокат чести — Когита!ру

 

Из портала «Права человека в России»:

Памяти Семёна Львовича Арии

25/11/2013

На 91-ом году жизни скончался известный российский адвокат Семен Львович Ария. Участник многих громких судебных процессов, он защищал и диссидентов в советскую эпоху, в новейшие времена – "Новую газету".  <…>

Семён Львович Ария родился в 1922 году в семье инженера Льва Семёновича и его жены Иды Соломоновны. Детство провёл в Харькове.

После окончания средней школы в течение года учился на мостовом факультете Новосибирского института военных инженеров транспорта.

В годы Второй Мировой войны был призван в армию в Харькове, окончив курсы 19-го учебного танкового полка в Нижнем Тагиле, стал механиком-водителем танка, воевал в штрафбате, был разведчиком дивизиона гвардейских минометов.

 В 1942 году штрафной взвод, в составе которого воевал рядовой Ария, был брошен на минные поля, чтобы засечь огневые точки. Командир знал про мины и спас Арию командой, а на следующий день был за это расстрелян.

Семен Ария участвовал в боевых действиях на Северном Кавказе, Кубани, Украине, в Болгарии, Венгрии, Австрии, старший сержант.

Был дважды ранен. Написал книгу воспоминаний "Штрафники. Про Войну: Повествования", по которой Максим Осипов поставил одноименный аудиоспектакль.

После войны, в 1947-м экстерном окончил Московский юридический институт. С 1948 года — адвокат Московской областной коллегии адвокатов (с 2002 — Адвокатской палаты Московской области).

Среди его клиентов в разные годы были Андрей Сахаров, Роман Кармен, Ролан Быков, Наталья Фатеева, Василий Ливанов, Александр Минкин, Борис Березовский, Иван Федотов и другие. Защищал в уголовных процессах председателя Верховного суда Узбекистана, хозяйственников, финансистов, адвокатов.

Был защитником ряда диссидентов в 1960—1970-е годы (на процессах в Москве, Ленинграде, Горьком, Риге, Харькове).

В частности, в 1968 году на процессе известных диссидентов А. И. Гинзбурга и Ю. Т. Галанскова защищал машинистку Веру Лашкову, печатавшую статьи основных обвиняемых.

В 1970 году на процессе по так называемому «самолётному делу» (о попытке группы евреев-отказников угнать самолёт, чтобы получить возможность эмигрировать в Израиль) защищал обвиняемого Иосифа Менделевича, приговорённого к 15 годам лишения свободы. В кассационной инстанции (Верховном суде РСФСР) благодаря активной позиции, занятой адвокатом, срок был снижен до 12 лет.

Одним из получивших известность уголовных дел, в котором в качестве защитника участвовал Ария, было дело актрисы Валентины Малявиной, обвинённой в убийстве своего гражданского супруга артиста Станислава Жданько. Первоначально суд, в котором Ария не участвовал, признал Малявину виновной и приговорил её к 9 годам лишения свободы. Ария убедительно отстаивал версию о самоубийстве Жданько — по его просьбе была проведена серия испытаний на биоманекенах, подтвердившая его точку зрения. Однако новый суд принял компромиссное решение — пересмотреть приговор, но лишь снизив его до пяти лет лишения свободы. Однако новый приговор открыл возможность для скорого досрочного освобождения осуждённой.

Во время одного из уголовных процессов («дело Журиной») смог доказать, что зуботехнические изделия и вообще бытовые изделия из драгметаллов не могут рассматриваться как валютные ценности, что было подтверждено пленумом Верховного суда СССР.

Награждён орденом Отечественной войны I степени, медалями «За отвагу», «За победу над Германией», «За взятие Будапешта», «За взятие Вены», орденом Почёта и золотой медалью имени Ф. Н. Плевако (1997).

 

(См. также: http://igorkurl.livejournal.com/401921.html )

**

 

Из некролога  Совета Адвокатской палаты Московской области

…Он (С.Л. Ария. – А. А.) твёрдо исповедовал кредо "Присутствие адвоката в обществе должно внушать надежду" и сам являл собой такой пример надежды и справедливости для многих и многих окружающих людей, не только для своих подзащитных. Семён Львович при осуществлении своей нелёгкой миссии всегда свято руководствовался принципами высокой общечеловеческой и профессиональной этики. Недаром шесть лет назад решением ежегодной конференции адвокатов Московской области была учреждена Золотая медаль "За духовное служение адвокатскому сообществу" имени С.Л. Арии. И высокая награда с изображением Семёна Львовича, живущего и активно действующего адвоката, не казалась натяжкой, настолько высок и незыблем был уже его авторитет. Это единственный такой случай во всей истории прошлой и современной российской адвокатуры. Медаль имени Арии стала одной из самых значимых и почётных наград адвокатского сообщества, ею награждены известные современные адвокаты и государственные деятели.

**

 

Из портала «Новой газеты»:

Скончался адвокат Семен Львович Ария. Прощание — 27 ноября в траурном зале ЦКБ

25.11.2013

На 91-ом году жизни скончался Семен Львович Ария, адвокат чести, друг и защитник «Новой газеты».

О нем всегда было трудно писать: он сам был литератор, чрезвычайно придирчивый к слову — и своему, и о себе, блестяще описавший жизнь солдата Великой Отечественной в автобиографических рассказах, а также советский суд. Кроме того, адвокат Ария, чья профессия и жизнь (а для людей такого склада это вещи неразрывные) подразумевали публичность, никогда не был «человеком тусовочным». Он сохранял чувство дистанции, столь важное в отношениях с властью и судом, слишком привычно применяющими государственное принуждение к людям. Это чувство дистанции без высокомерия он сумел передать многим, кто родился в следующих поколениях, чтобы продолжать его работу с властью и со словом.

Прощание состоится 27 ноября, в 11:00 в траурном зале ЦКБ (ул. Тимошенко, 25).

 

Статьи Семена Львовича Арии в «Новой»

·                                 Киса

·                                 Про достоинство

·                                 Два вора

·                                 Загадки войны

·                                 Гайдуков

·                                 Честь имею

·                                 Из записных книжек

**

 

Из «Новой газеты» Выпуск № 09 от 30 января 2012

Семен Ария

ПРО ДОСТОИНСТВО

30.01.2012

Что заставляло всю страну замирать перед телеэкраном, когда Вячеслав Тихонов появлялся на нем в свои неповторимые семнадцать мгновений? За что обожаем мы Алексея Баталова, Алису Фрейндлих и немногих им подобных великих артистов? Чем снискали они всенародную любовь? Высоким актерским мастерством? Да, конечно. Но его было бы недостаточно, чтобы подняться до уровня национальных кумиров.

Их магия заключается в первую очередь в одном из свойств их личности: в высочайшем человеческом достоинстве. Именно оно не просто вызывает зрительское восхищение, но и возвышает нас, пленяя наши сердца.

Личное достоинство не приносит материальных дивидендов, на него не купишь ни охотничьи угодья, ни право ездить с мигалкой, ни дворцы в деревне Грязь. Оно вообще — в отличие от близкой к нему чести — свойство внутреннее, не зависящее от чужих мнений, присутствует или нет в сокровенном мире человека. Но наличие его создает явственную ауру, определяющую наше отношение к его обладателю, ощущение нами уровня его личности. <…>

Условия развития России XIX — начала XX века способствовали укреплению достоинства ее граждан. Особым личным достоинством обладало российское офицерство. Присущими ему чертами были безупречная честность, верность присяге и долгу, неподкупность, опрятность в поступках. По нарастающей развивалось в России и гражданское достоинство мыслящей части общества, ее отношение к правам личности и роли в управлении своей страной.

Позитивный процесс этот был прерван большевистским переворотом 17-го года. Новая власть принялась ожесточенно искоренять любые признаки личного достоинства граждан. Всякая попытка не только отстоять, но и проявить свое достоинство завершалась беспощадной расправой.

Затем пришел Большой дракон и отменил в стране само понятие человеческого достоинства. На целую историческую эпоху, вплоть до его смерти, массовые государственные убийства и арктические каторжные лагеря погрузили оцепеневший от ужаса народ в безмолвие и паралич воли. Остатки личного достоинства тщательно скрывались той частью населения, которой было позволено жить. Сохранение ее активности выражалось лишь в раздававшихся подобострастных воплях, прославлявших величие и мудрость Тирана.

Но грянула война. И обнаружилось, что достоинство народное обладает способностью возрождаться из праха. Задавленный своим Драконом народ не стерпел зверя чуждого и, поднявшись с колен, растоптал его.

Победа в войне оказала огромное влияние на подъем как национального достоинства, так и личного достоинства россиян. Это особенно проявилось после смерти Дракона, с развалом его аппарата по истреблению собственного народа. Не сразу, но явственно усиливались признаки роста самоуважения. Вместе с ним все более смелой становилась глубинная реакция на политические шаги властных структур, болезненно затрагивавших интересы и достоинства людей. Возникло отчаянное движение диссидентов, открыто выступавших против тирании большевистской власти. Имена горстки этих борцов, сознательно приносивших себя в жертву ради высоких идеалов свободы, ныне почти все забыты, хотя они заслуживают благодарной памяти потомков. Героизм Анатолия Марченко, Ларисы Богораз, генерала Петра Григоренко, Синявского и Даниеля, Галанскова, Гинзбурга, Лашковой, Софьи Калистратовой, Бабицкого, Дремлюги, Делоне, Павленкова, Алтуняна, Александра Солженицына, Андрея Сахарова был порожден в первую очередь их высоким несломленным достоинством.

С драматическим развалом Советского Союза в 90-х годах прошлого века развеялся окончательно страх перед карательными органами, который столь долго обеспечивал в стране «молчание ягнят». Возникла свободная от цензуры пресса. Либерализация проявилась, в частности, в выступлениях известных стране честных деятелей против навязанных властью ложных представлений. Одной из таких привычных «обманок» была сага об угрозе нападения на Россию коварного «мирового империализма», чем объяснялась как нищета жизни общества ввиду расходов на оборону, так и необходимость сплочения народа вокруг самодержавных лидеров. Никита Хрущев когда-то чуть не ввергнул мир в пожар термоядерной войны, мотивируя этой сагой завоз российских ракет на Кубу. Сага оказалась ложью, но удобные мотивы ее продолжали звучать в речах следующего поколения неискренних вождей.

Вот что написал об этой саге поэт, достоинство и честность которого неоспоримы:

 Научитесь сначала себе самомуне прощать ни единой промашки,а уж после кричите врагу своему,что он враг и грехи его тяжки.

Не в другом, а в себе побеждайте врага,а когда преуспеете в этом,не придется уж больше валять дурака —вот и станете вы человеком.

        Булат Окуджава, 1990 г.

 Это было написано достаточно давно. Прошло более 20 лет — и теперь вдруг мы снова слышим те же песни… С той, однако, разницей, что рост достоинства и здравого смысла у россиян будет еще более препятствовать успеху этой фикции. В то же время именно дефицит этих качеств как наследие прошлого еще долго будет проявляться в самых различных областях жизни российского общества. Затронем лишь пару достаточно болезненных проблем.

Нет, не традиционную пару. Не так уж богата Россия дураками, чтобы возводить их в ранг национальной беды. Поэтому — не дураки и дороги, а коррупция и халтура в производстве должны признаваться губителями всех плодотворных инициатив в жизни страны. Обе эти неизлечимые язвы развились на почве нехватки личного достоинства людей.

Обладающий достоинством человек — он и на службе неподкупен. Достойный и гордый своим умением мастер не будет гнать халтуру и губить репутацию своего завода в стране и в мире. А наш чиновник — всё продается. А мастер — всё гонит брак.

И до тех пор, пока кнутом или пряником, или добрым словом не будет в людях восстановлено сознание своего высокого достоинства, — страна, как и ныне, не сможет производить безупречную продукцию, уважаемую и славную повсюду, а услуги служивых, от которых мы зависим, по-прежнему будут продажны.

События начала декабря на Болотной и проспекте Сахарова вселяют надежду, что попранное достоинство начало возрождаться в народе.

Распрямись, Человече!

Автор — знаменитый адвокат, защитник диссидентов на процессах 60—70-х гг., фронтовик —  о новых надеждах после Болотной  и Сахарова

 

www.cogita.ru

Солдат и адвокат / / Независимая газета

Адвокат должен иметь две ипостаси и быть твердым как камень...Фото Михаила Бойко

Семен Ария. Жизнь адвоката. – М.: Американская ассоциация юристов, 2010. – 490 с. (Выдающиеся адвокаты).

Говорят, что речью управляет одна половина мозга, а движением руки – другая. Адвокат Семен Львович Ария одинаково умело говорит и пишет. Не знаю, от чего это у него – от Бога или благоприобретенное (в прошлом он военный разведчик, причем не штабной, а самый настоящий, с линии фронта, где, для того чтобы выжить, надо было мобилизовать и душу, и тело).

Представляя свою новую книгу «Жизнь адвоката», издание которой осуществлено по решению конференции адвокатов Московской области, Ария пишет: «Эту свою последнюю жизнь, о которой хочу кое-что рассказать, я прожил в двух ипостасях: как солдат и как адвокат. Солдатская жизнь была недолгой, всего пять лет. Но четыре из них пришлись на Большую войну и потому запомнились почти каждым днем, который удалось прожить. Вся остальная, адвокатская часть была подарком судьбы хотя бы уже потому, что живым вернулся из части первой».

Отлично сказано! Мой отец, старший лейтенант Руднев Николай Васильевич, и сержант Ария Семен Львович воевали на разных фронтах и в разных родах войск, но выжили и победили. А потом появились мы, их дети. Видимо, поэтому, перечитывая ту часть книги, которую автор назвал просто «Про войну», всегда вспоминаю своего отца, его рассказы, такие же бесхитростные, и от того – отчетливо достоверные, как и у Семена Львовича.

Не могу не процитировать: «С вечера привезли не только невиданную ранее кашу с мясом, но и водку, раздавать которую, однако, не спешили. Лишь после того, как в середине бессонной ночи был объявлен приказ – атаковать противника, выбить в рукопашном бою с занимаемых позиций и на его плечах ворваться в станицу Вареновку, овладеть ею, было влито в каждого по сто граммов, с голодухи резко поднявших присущий нам боевой дух. На душе было смутно. Решалось многое, точнее – все.

В три часа ночи взводный Леонов, пока не убитый, велел нам подняться на бруствер и без единого звука двигаться вперед».

Но атака захлебнулась в «скорострельной лавине» (так в тексте) противника, и все еще живой Леонов отдал приказ: «Отходим ползком. Ни звука». А через день взводного расстреляли по приказу командира дивизии за самовольный отход с поля боя.

«Ах, старлей, спасший нас старлей, еще тогда не убитый, – вспоминает Семен Ария ту минуту, когда узнал о расстреле взводного, – ты успел подать обо мне добрый рапорт, хотя на душе у тебя гирей лежала уже тревога! Вот, значит, как суждено было быть тебе убитым! Мир праху твоему, старлей, святая душа!»

Маленькая, казалось бы, история из хроники Большой войны! Может быть, судьба для того и хранила сержанта Арию, чтобы он смог рассказать нам о гибели своего командира, взявшего на себя ответственность за отход с поля боя неудачно наступавшего подразделения и спасшего тем самым солдат от гибели вначале на брустверах немецких окопов, а потом в расстрельной яме комендантского взвода. И солдаты не подвели своего командира – они победили!

А потом были ранения, орден Отечественной войны 1-й степени, медали «За отвагу», «За взятие Будапешта», «За взятие Вены», «За победу над Германией», учеба в Московском юридическом институте, адвокатская практика.

Вторая часть жизни Арии, адвокатская, тоже находилась «на линии огня»: приходилось защищать убийц, шпионов, расхитителей социалистической собственности, взяточников. Да и за диссидентов, хотя он защищал всего лишь машинистку Веру Дашкову в деле Гинзбурга и Галанского, можно было схлопотать. А еще среди его доверителей были Андрей Сахаров, Роман Кармен, Ролан Быков, Наталья Фатеева, Василий Ливанов и другие не менее известные личности.

Во время одного из уголовных процессов, представленного в книге как «Дело Журиной», адвокат Ария смог доказать, что зуботехнические изделия и вообще бытовые изделия из драгметаллов не могут рассматриваться как валютные ценности, что было подтверждено решением Верховного суда СССР. Может быть, и скромная победа в практике известного адвоката, но сколь судеб она спасла от судебного лиха.

В числе крупных побед адвоката Арии – условно-досрочное освобождение экс-юриста НК ЮКОС Светланы Бахминой (в рецензируемой книге – «Дело С.Бахминой». Какой аргумент привела защита? Цитирую: «Согласно ст. 2 Конституции России «человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Именно это конституционное положение определяет не только правоту сторонников освобождения Бахминой в возникшем по настоящему делу споре, но и необходимость учета прав и интересов ее детей, ни разу не упомянутых в вынесенных судебных решениях, на прекращение их сиротства. Дети Бахминой наравне с матерью являются субъектами права, провозглашенного в статье 2 Конституции, и защита их интересов по настоящему делу не может игнорироваться судом. Неужели вы от них отвернетесь, Ваша честь?»

А какие байки собраны в «Судебных диалогах»!

Это было в Баку. Пошел один азербайджанец к судье хлопотать за сына. Говорит: «Я у тебя ничего не прошу. Хочу только, чтобы ты рассмотрел дело совершенно объективно. И скажи мне, сколько это будет стоить?» Судья отвечает: «Я у тебя ничего не возьму и дело рассмотрю совершенно объективно. Но надеюсь, что у тебя после этого будет совесть».

А в Узбекистане дело было так. Высокопоставленный прокурор обедает в доме своего подчиненного. Стол накрыт, а шашлык из уважения делают в присутствии гостя. Человек во дворе зарезал молодого барашка, разделал, приготовил, положил мясо на мангал, помахал флажком, с поклоном подал, ушел. Гость говорит: «Пригласить надо бы человека к столу, угостить». «Нет, – отвечает хозяин дома, – его на кухне покормят». «А кто это?» – спрашивает гость. «А это местный адвокат», – отвечает хозяин.

Нельзя не отметить, что в «Жизни адвоката» есть рассказы, которые автор излагает столь же изящно, как произносит судебные речи. Мне в свое время приходилось отбирать рассказы Семена Львовича для публикации в «Российской юстиции». Остановился на «Тетке с Эльбруса». Бесхитростный сюжет. Московская компания поселилась в «Чегете» – «бодренькой на вид, но предельно обшарпанной внутри гостинице». А потом фуникулер, «зеленые поляны, переходящие плавно в заснеженные склоны Чегета и Эльбруса, остро пахнущий прохладой воздух, парящие в голубизне орлы. Словом, поет душа «и будешь ты царицей мира, подруга верная моя...» «И вдруг откуда-то сзади из-за моего камня, то есть сверху, мимо меня, – пишет автор рассказа, – неспешно прошла вниз какая-то тетка. В одной руке у нее была авоська с пустыми бутылками, другую оттягивала большая продуктовая сумка... На ней мешком висело драповое рыжее пальто, видавшее виды, на ногах – резиновые сапоги, голова покрыта теплым серым платком».

А что было дальше, не скажу. Прочитайте «Жизнь адвоката» сами. Пересказывать Семена Львовича Арию не имеет смысла, его речи надо внимательно слушать, а тексты не спеша перечитывать.

И еще одна важная строчка в характеристике автора. Его называют мэтром, лучшим из лучших, Патрицием российской адвокатуры. В его честь учреждена медаль «За духовное служение адвокатскому сообществу России», его речи приводятся в учебниках по судебной риторике как образцовые. Но выступая на одной из конференций, участники которой овациями встретили мэтра Арию, он скромно сказал: «Не собираюсь никого поучать, да и права такого не имею, поскольку равен со всеми».

Не соглашусь с вами, уважаемый Семен Львович, учиться у вас мы просто обязаны!

www.ng.ru


Смотрите также