Закон суров, но он закон...

Венчурный юрист


подготовка к расставанию с инвестором

К теме венчурных сделок меня заставили вернуться недавние мероприятия во ФРИИ и #tceh — «Школа инвестиций» и «Трудности расставания». Для тех, кто не попал (а я и сам слушал стоя), попробую пересказать основные моменты. Впрочем, можете закрыть статью и посмотреть видео целиком.

Продаем бизнес

Рано или поздно инвесторы покидают даже самый успешный стартап. У венчурных фондов ограничен срок существования, ангелы хотят выйти в кэш — да и основатели, на самом деле, бывают не против переключиться на что-нибудь другое. В такой ситуации оптимальный вариант — продажа стартапа целиком крупному отраслевому игроку, или, выражаясь юридическим английским языком, «слияние / поглощение» («M&A»).

Конечно, стартаперы в коворкингах мечтают об IPO, как у Facebook или Twitter. Но бум доткомов давно прошел, и в нынешнее нестабильное время IPO для стартапа — это весьма непростой вариант выхода. Применяют его те, кто слишком велик для «поглощений» (на очереди Uber).

Конечно, выгоднее всего продать компанию полностью: новый собственник хочет скорее интегрировать покупку, а не возиться с кучей миноритариев и прочих последствий вольной молодости стартапа. Поэтому в идеальной ситуации участники компании договариваются и совместно выставляют компанию на продажу — имея виды на конкретного покупателя или нет.

Кстати, в прошлый раз мы говорили об условиях drag-along: тут-то они и пригодятся! Ведь интересы инвестора и стартапера на этапе продажи снова расходятся, и без установленных ограничений участники стартапа неминуемо начнут создавать друг другу проблемы: выторговывать для себя особые условия (читай — завышенную стоимость доли при продаже), привлечение конкурирующих покупателей и подобное недобросовестное поведение.

Переговоры по закону

До недавних пор переговоры по российскому праву практически не регулировались. То есть после подписания термшит, проведения оценки и заказа «банкета» партнер мог на голубом глазу заявить, что передумал — и его нельзя было привлечь к какой-либо ответственности. Совсем как в известном случае, когда юрист так и не смог отсудить у бывшей потраченные на нее деньги: ведь в Гражданском кодексе за общими требованиями «действовать добросовестно» не стояло никакой конкретики.

Однако, в кодексе появилась статья 434.1 «Переговоры о заключении договора». Отныне утаивание важной информации, равно как и внезапное прекращение переговоров, является заведомо недобросовестным поведением, а следовательно, пострадавший вправе взыскать понесенные убытки. Другое дело, что на практике будет очень сложно доказать, какие именно убытки он понес от незаключения сделки.

Но важнее другое. Теперь стороны могут заключить соглашение о ведении переговоров: таким образом участники стартапа могут еще до продажи своих долей договориться, кто какую функцию будет исполнять в ходе переговоров и какую нести ответственность. В том числе, скажем, можно установить штраф за срыв переговоров, за отказ от предварительно согласованных условий или затягивание согласования сделки.

Можно заключить соглашение и с потенциальным покупателем, чтобы потом не спеша согласовывать все основные условия в рамках term sheets. А за отказ от переговоров установить фиксированный штраф и таким образом гарантировать, что время не будет потрачено даром.

Подготовка

Перед продажей имеет смысл провести due diligence (преддоговорную проверку) и подготовить заверения об обстоятельствах — об этом я уже писал в своем цикле. Смысл в том, что вместо дорогой и хлопотной процедуры проверки стартапа основатель может просто заверить покупателя, что все в порядке, и понести ответственность, если это окажется неправдой.

Также не лишним будет подписать NDA (соглашение о конфиденциальности) со всеми участниками переговоров: один слив может разрушить многомиллионную сделку, не говоря об испорченной репутации. На самом деле, NDA очень сложно защитить на практике, потому что нужно доказать связь между разглашением и убытками. Однако это не значит, что такие соглашения не нужно заключать: наличие NDA заставит всех как минимум следить за языком.

Стоимость сделки

Стоимость сделки обычно определяется как EBITDA (минус долги, плюс остатки на счетах), помноженная на условный отраслевой коэффициент. Инвесторы в таких случаях отталкиваются от стоимости аналогичных сделок с учетом динамики рынка.

Оплата сделки скорее всего пройдет не сразу. Даже если у покупателя есть нужная сумма в распоряжении, скорее всего он захочет себя обезопасить: например, передать часть суммы после первого года владения. Не исключено, что менеджмент компании вежливо попросят остаться на этот срок на случай появления налоговиков (или полицейских). Гражданско-правовая ответственность за такие вновь возникшие требования может предусматриваться как в рамках «ложных заверений», так и на основании условия о возмещении потерь (406.1 ГК РФ).

Если стороны не доверяют честному джентльменскому слову друг друга, то этот «спорный» остаток можно передать посреднику: положить на промежуточный банковский счет (эскроу-счет) или на депозит нотариуса. Первый вариант сулит прибыль в виде процентов, тогда как второй гарантирует абсолютную надежность (по закону нотариусы страхуются от всех возможных рисков).

Важно правильно определить условия реализации депозита перед тем, как передавать деньги посреднику. «Если все будет хорошо, то фаундер получает миллион сверху» — плохое условие, потому что посредник не сможет проконтролировать его наступление (и деньги надолго зависнут). Выплату денег с эскроу-счета или возврат депозита надо привязывать к конкретному проверяемому событию — наподобие предъявления судебного иска (или, скажем, прохождения гравитационной волны).

Не балуй

Non-compete agreements, или соглашения о неконкуренции, предполагают, что выходящий из бизнеса основатель не может основать аналогичную компанию сразу после продажи первой. Нужда в таком соглашении возникает не в каждой отрасли и не в каждом стартапе, и тем не менее фаундера могут попросить его подписать.

Ограничение права на применение своего труда противоречит Трудовому кодексу и, по большому счету, даже Конституции. Но все не так просто: условие опциона или условие выплаты средств с эскроу-счета тоже может противоречить этому праву — прямого запрета нет, как нет и судебной практики. В итоге нарушитель соглашения останется в своем праве, но при этом лишится денег или доли.

Заканчиваю статью собственным заверением: скоро выйдет вторая часть, которая будет посвящена MBO, то есть выкупу своей компании за чужие деньги. Берегите свой стартап и до скорых встреч.

vc.ru

корпоративные договоры и распоряжение долями

Продолжаем цикл про стартапы. Сегодня поговорим о распоряжении долями: о корпоративном договоре и условиях tag и drag, преимущественных правах и ограничении выходов.

Наш цикл продолжает и дополняет прошедшую встречу «Инвесторы и предприниматели: учимся договариваться», организованную #tceh и ФРИИ. Советую посмотреть великолепную работу Искендера Нурбекова, Антона Клячина и Михаила Успенского на видео с мероприятия.

Вход и выход

После всех проверок инвестор оценил стартап в большую сумму и получил долю в нем. Значит ли это, что инвестор и фаундер стали богатыми людьми — ведь они владеют акциями успешной компании?

Нет, не значит. Стартап — непубличная компания: долю в нем невозможно продать на открытом рынке, как, скажем, акции Facebook или Apple. Чтобы продать свою часть стартапа, нужно найти покупателя, заинтересованного в таком специфическом активе. Чаще всего такие доли покупает новый венчурный инвестор, которого нужно еще заинтересовать. Крупные компании из того же сектора также могут выкупить стартап целиком.

В венчурной терминологии продажа своей доли называется выходом из стартапа. Выход рано или поздно наступает для всех: сотрудникам надоедает сидеть на маленькой зарплате, фаундеры создают новые стартапы, ведь им нужны «живые» деньги, а не пакет потенциальной ценой в миллионы. Что касается инвесторов, то они и подавно не будут заходить в стартап без перспективы выхода. Инвестиционные фонды стремятся к максимальной разнице между ценой входа и ценой выхода, чтобы увеличить свою доходность для вкладчиков.

Зачем договариваться

Сценарии выхода обеспечиваются соглашениями, которые участники стартапа заключают между собой. С точки зрения математики корпоративное управление — огромное поле игр с ненулевой суммой. Проще говоря, в определенных ситуациях интересы участников могут завести всю компанию в тупик. Это может быть игра «Кто быстрее выскочит из падающего стартапа» («дилемма заключенного» в чистом виде) или deadlock, когда участники блокируют принятие какого-либо решения (об этом я писал в прошлый раз).

Решение таких ситуаций можно лишь прописать заранее в обязательном соглашении. Конечно, что-то урегулировано законом: выдавливание миноритариев в законе об акционерных обществах, преимущественные права в ООО и так далее. Но работают они не всегда (пример с обменом доли приведу дальше), поэтому важно гарантированно убрать все подводные камни. Это можно сделать только в том случае, если разрешить участникам общества договариваться, как они хотят.

Корпоративный договор

В российском праве соглашения между участниками юридического лица — «корпоративные договоры» — появились сравнительно недавно, в 2008 году. С тех пор, благодаря ФРИИ и другим лоббистам, перечень допустимых условий корпоративных договоров был сильно расширен. Поэтому сейчас в корпоративном договоре теоретически можно прописать практически что угодно. Другой вопрос, поймет ли суд замудренные формулировки договоров с большим количеством матана:

Из типовых документов от ФРИИ

Если стартап работает как акционерное общество, то, помимо корпоративного договора, могут использоваться специальные привилегированные акции. С юридической точки зрения владение специальными акциями, которые гарантируют твои права, выглядит надежнее участия в корпоративном договоре, хотя в конечном счете все упирается в наличие или отсутствие правильной судебной практики.

Преимущественные права

Начну с права, которое предусмотрено законом, а в корпоративных договорах лишь конкретизируется. Это преимущественное право покупки доли. Скажем, в ООО, если один из участников хочет продать свою долю кому-то «снаружи», он должен сначала обратиться с тем же предложением к остальным участникам Общества. ООО — «камерная» форма юридического лица, предполагающая стабильный состав участников; для серьезных корпоративных конфликтов она приспособлена слабо.

Однако в законе есть несколько багов. Так, по закону, долю нельзя продать, но не запрещено обменять ее на что-то. Например, если у меня есть доля в ООО и я меняю ее на земельный участок, то другие участники физически не смогут реализовать свое преимущественное право, даже если я им предложу: у них-то этого участка нет. Существует также возможность сильно ограничить долю, формально не продавая ее: например, внести в капитал другого общества или заложить. И если, скажем, кто-то из участников получит право выкупить мою долю, ему придется с ней повозиться.

Во избежание этих и других сложностей в корпоративном договоре можно предусмотреть запрет на залог долей без согласия остальных участников. Также в дополнению к закону можно установить, что мена, дарение и другие способы передачи доли эквивалентны ее продаже.

Полномочия Drag- и Tag-along

Стандартными условиями в корпоративных договорах с венчурными инвесторами являются «Драги» и «Таги» («вытягивание» и «следование» доли).

Drag-along, или право требовать совместной продажи, дает крупному покупателю долей право довести свою долю до 100%, потребовав всех участников продать ему свои. Таким образом, если основные участники стартапа решили продать свои доли крупному игроку, мелкие (миноритарии) не смогут ставить им палки в колеса.

Tag-along, или право на присоединение к сделке, позволяет продать свою долю вместе с долей другого участника. Если один участник договорился выгодно продать свою долю «на сторону», то оставшиеся смогут к нему присоединиться по той же цене. В результате никто не может продать свою долю выгоднее остальных: к сделке сразу подключатся другие участники.

Условие Tag также полезно для миноритариев: их доли не особенно кого-то интересуют, поскольку слишком малы, и без права следования миноритарии рискуют сидеть со своими процентами вплоть до IPO.

Ликвидационная привилегия

Инвестор старается гарантировать возврат своего вклада всеми возможными способами. Он может оформить свой вклад как заем, чтобы в случае чего первым встать в очередь кредиторов (акционеры компании получают возмещение последними). Но есть и более простой способ: у акционерных обществ существуют привилегированные акции, владельцы которых получают первоочередное возмещение. Причем возмещение по таким акциям можно привязать не только к ликвидации или банкротству, но и к многим другим событиям (продаже компании, например).

Владение привилегированными акциями не умаляет права инвестора как одного из акционеров: после всех возмещений он снова получит свою долю, по принципу «сначала едим твое, а потом — каждый свое».

Привилегии по акциям фиксируются в уставе. Помимо денежной компенсации, для их владельцев можно установить право голосовать или ветировать отдельные вопросы. Это дает дополнительные гарантии: одно дело корпоративный договор, а другое — положения устава, которые при всем желании не удастся обойти. Впрочем, ликвидационные привилегии можно прописать и через корпоративный договор, если акций нет (например, в ООО) хотя это явно «костыльный» по сравнению с акционерным обществом вариант.

Следующий материал — последний в цикле. В нем мы обсудим штрафы, неустойки и возмещение потерь — в общем, все, что будет, если игнорировать соглашения из статьи. А пока почитайте пример корпоративного договора на сайте ФРИИ и проникнитесь его глубиной, слогом и объемом.

vc.ru

Леонард Грайвер, юрист в области стартапов и венчурного капитала.

 

— Как Вы начали заниматься тем, чем сейчас занимаетесь?

— Я родился в Киеве, но когда мне было пара месяцев, семья переехала в Москву. Когда я был в 6-м классе, мы переехали в Лос-Анджелес. Там мои бабушка с дедушкой преподавали в университете. С тех пор я рос в Калифорнии.

Я закончил университет по специальности «Философия и русская литература», чтобы поддерживать русский язык. После этого пошел в Law School — это что-то вроде факультета юриспруденции, но длительность обучения  — 3 года после окончания университета. Получил звание доктора юриспруденции. Во время обучения , мы с братом открыли стартап, который на первых порах был очень успешен. Мы привлекли где-то $18 млн. венчурных инвестиций. Он просуществовал около 2,5 лет, но в итоге, мы были вынуждены закрыть проект. Я вернулся к обучению и таки закончил Law School.

- Можете рассказать о стартапе поподробнее?

— Он назывался “Innovics”. Это был очень хороший стартап с хорошей командой, которым быстро заинтересовались инвесторы, но на тот момент сложилась не самая благоприятная экономическая ситуация (кстати, похожая на сегодняшнее время). Кризис доткомов особенно сильно повлиял на Северную Калифорнию. Мы не смогли поднять еще один раунд инвестирования, и, к сожалению, у нас ничего не вышло.

Тогда я понял, что у меня больше способностей не столько к бизнесу, а к обслуживанию бизнеса. Мой брат на все плюнул, ушел в профессоры и стал заниматься чистой наукой. А я решил остаться в этой экосистеме и последние 13 лет специализируюсь на обслуживании стартапов и венчурных фондов.

- Учитывая такой опыт, хотелось бы поговорить с Вами о трендах. Судя по Вашей презентации на SVOD 2013, в последние несколько лет бизнес-ангелы занимают все меньшую долю в seed-ивестировании, по сравнению с seed-фондами и профессиональными венчурными капиталистами (VC). С чем это связано, и будет ли эта тенденция продолжаться?

—  Совершенно верно. За последние три года количество бизнес-ангелов, которые совершают посевные инвестиции, уменьшилось на 20%. И никто не знает точно, с чем это связано.

Первое возможное объяснение: в эту среду пошли профессиональные венчурные и посевные фонды. Они охватывают самые лучшие стартапы, и для бизнес-ангелов, которые ранее почти не испытывали конкуренции на этом поле, просто не осталось хороших проектов.

Другое объяснение: сейчас многие бизнес-ангелы собираются вместе и открывают посевной фонд или же называют посевным фондом самих себя. Таких фондов, размером до $5 миллионов, стало очень много. Они практически не зарабатывают management fee (оплату за управление фондом), а значит, получается персональный фонд конкретного бизнес-ангела.

Какое из объяснений больше влияет на спад активности бизнес-ангелов – трудно сказать, но думаю, что где-то поровну.

- Фонды, о которых Вы говорите, и есть то, что называют «суперангелами»?

— «Суперангел» — очень неконкретное понятие. Можно к нему отнести посевной фонд. Но есть и физические лица, которые так себя называют. Например, Эстер Дайсон — ведь она в основном ассоциируется не с фондом EDventure, а сама с собой.

- В последнее время также прослеживается тренд ухудшения портфеля. Если раньше из 10 проектов «выстреливало» 1-2, то с каждым годом их количество уменьшается и уменьшается.

— Это не совсем правильная формулировка. Нельзя сказать, что качество проектов ухудшилось. Просто проектов стало намного больше. Чтобы создать компанию, необходимо все меньше и меньше денег. И на фоне этого кажется, что «выстреливать» стало пропорционально намного меньшее количество. Сейчас каждый, кто хочет, может сделать свое мобильное приложение и привлечь туда $25,000. И, конечно, из таких проектов вероятность, что один «выстрелит» совсем небольшая.

Конечно важно, что именно мы понимаем под словом «выстрелит». На начальном этапе – это поднятие следующего раунда инвестиций под значительно высшую оценку компании.

- И это все ведет к «пузырю посевных инвестиций»?

— Именно. За последние 4 года количество посевных инвестиций увеличилось в 3-4 раза. В то же время, количество раундов А увеличилось только на 15-20%. Из компаний, которые привлекли посевные инвестиции в 2010 году, 45% в течение следующих 18 месяцев смогли поднять раунд В. В 2011 году -только 27%.

Так что количество seed-инвестиций значительно увеличилось, но количество компаний, достаточно хороших для того, чтобы поднять следующий раунд, осталось таким же.

- Свидетельствует ли это о дефиците прорывных идей, который тоже, в числе прочих, считается одним из последних трендов?

— Интересный вопрос, и многие пытаются найти на него ответ. Я думаю, что дефицита прорывных идей нет, не было и никогда не будет. Сейчас стало, в принципе, очень много идей, но количество прорывных – не уменьшилось. Это сгущает краски и создает иллюзию дефицита.

Более того, мне кажется, что количество прорывных идей увеличилось за последние 5 лет. 

 

Останется маленькое количество 100-летних компаний, типа Google или Facebook.  Компании другого ранга будут приобретены гигантами.

 

- Еще один фундаментальный вопрос. Изначально, цель любого стартапа – это выход: либо через продажу, либо через IPO. Во время SVOD Фил Либин (CEO Evernote) сказал, что его цель – построение 100-летнего стартапа. На чьей стороне правда?

— Это замечательные сентименты. Фила Либина и компанию Evernote я очень уважаю [Леонард сопровождал первую институциональную инвестицию в Evernote – прим.], но все зависит от того, сколько предложат денег. Так что, все хотят строить 100-летнюю компанию, но мало у кого это получается.

Не думаю, что тренд идет к большему количеству 100-летних компаний. Наоборот. В начале 20 века в США было более 2000 компаний по производству автомобилей. Сейчас их 3 или 4. Произошла консолидация. Думаю, то же самое произойдет в последующие 25-50 лет с технологическим бизнесом. Останется маленькое количество 100-летних компаний, типа Google или Facebook.  Компании другого ранга будут приобретены гигантами.

- Получается устрашающий сценарий «Большого Брата», если несколько огромных компаний будут контролировать все интернет-пространство.

— Да, а если еще туда добавить государство, которое будет пытаться контролировать эти компании, то перспектива не самая радужная.

- А какую вообще роль должно отыгрывать государство в построении венчурной экосистемы?

— Государство должно принимать участие в процессе, но очень ограниченное. Я, например, за налоговые льготы для технологических компаний.  Я за упрощение эмиграции для сотрудников этих компаний. Больший контроль и участие  не считаю полезным.

- Какие новые направления Вы видите перспективными на данный момент: дополненная реальность, робототехника, 3D-принтеры или что-то еще?

— Я думаю, 3D-принтеры станут одним из самых перспективных направлений. Мы только приближаемся к тому, что можно будет ожидать в будущем от 3D-печати. Есть ряд компаний, в т.ч. российская  Artec Group, которые делают 3D-сканнеры. Думаю, что, если ранее мир был 2D, то теперь он становится 3D.

В последнее время акцент был не на «железе», а на Интернете и приложениях. Думаю, что следующим броском в будущее будет улучшенный hardware – быстрые компьютеры, на, например, квантовых принципах. Это просто станет необходимо.

Одна из самых перспективных областей – здравоохранение, которое венчурные фонды боятся и обходят стороной.

- Почему боятся?

—  Потому что было много случаев, когда вкладывались большие деньги и ничего не получалось. Все больше и больше времени занимает период от прототипа до выхода на рынок. А венчурным инвесторам нужно получить отдачу в период до 10 лет. Поэтому они просто не могут вкладывать деньги и ждать, что через 15 лет что-то произойдет. Если они могут вложить 1 млн. в интернет-компанию и через 2 года достать из нее миллиард, то медицинская компания потребует намного большую сумму и займет намного больше времени. Соответственно, риск увеличивается.

- А что касательно B2C стартапов? И Facebook, и Twitter, и прочие по сей день не могут найти адекватные модели монетизации.

— Если бы я знал, то уже был бы ну очень богатым человеком. Думаю, никто этого не знает. Модель должна найтись, а как по-другому? Но я не могу ее сейчас представить.

- Перейдем к более практичным вещам. В чем разница между привилегированными акциями (preferred stock) и конвертируемым долгом (convertible debt)?

—  Привилегированные акции – это классический инструмент инвестиции в компании. За ними стоит ряд привилегий, например: право вето на стратегические решения, право получения дополнительных дивидендов, право вернуть свои инвестиции при ликвидации, или продажи компании до того, как будут распределены суммы между другими акционерами. Этим инструментом пользуются уже более 50 лет в Силиконовой Долине.

Конвертируемый долг – это просто займ, который может конвертироваться в акции компании либо автоматически, либо по желанию заимодателя. Раньше этот инструмент использовался только для промежуточных инвестиций (bridge investments). Допустим, компания подняла первый раунд, для второго ей нужно еще несколько месяцев, а деньги кончаются. Тогда первые инвесторы давали ей «мостовой займ» (bridge loan). Теперь этот концепт начали использовать просто как инструмент первоначальных инвестиций. Структрирование сделки в рамках конвертируемого долга стоит достаточно дешево и такую сделку можно быстро оформить: в течение недели и за несколько тысяч долларов за юридические услуги. Многие это используют, но для мелких инвестиций, до 1 млн. долларов.

- Что обычно не учитывают предприниматели в процессе подписания договора с большим инвестиционным фондом?

— В инвестиционном договоре есть около 30 разных переменных. Из них только несколько на самом деле важны.

1) Оценка компании.

2) Защита от разводнения.

3) Ликвидационная привилегия

3) Кто контролирует компанию. (Если у инвестора есть право вето на любое решение компании, то предприниматель полностью отдает контроль, даже если у него большинство в Совете Директоров).

От этих четырех аспектов будет зависеть все, в том числе отношения с будущими инвесторами, так как будущие инвесторы будут ожидать не менее хорошие условия.

- Если уже говорить о будущих инвестициях: какую долю должны отбирать ангелы и посевные фонды, чтобы не навредить стартапу?

— Не больше 10-15%. На раунде А инвестор еще традиционно возьмет 25-30%. Если изначально будет больше, то в итоге получится, что у предпринимателя останется меньше половины компании. А это не хорошо; это уменьшает мотивацию предпринимателя. По крайней мере, до второго раунда, предприниматели должны контролировать компанию.

Ну, инкубатор вообще не должен брать более 5-7%. Ангел, в зависимости от размера инвестиций, может взять 10%. Но в случаях, когда ангел берет 30-40% компании – это мешает обеим сторонам.

 

Инкубаторы работают там, где нет хорошей экосистемы для стартапов. Например, в той же Силиконовой Долине инкубаторы не так нужны.

 

- Раз уж мы затронули эту тему: на данный момент  бизнес-инкубаторы во всем мире закрываются. В Украине за последние пару лет открылось около пяти. Почему так происходит?

— Инкубаторы работают там, где нет хорошей экосистемы для стартапов. Например, в той же Силиконовой Долине инкубаторы не так нужны. Они, конечно, существуют, но прока от них, честно говоря, не много. Соответственно в Украине либо еще не сформирована экосистема, либо люди еще считают, что инкубаторы им могут как-то помочь.

Я считаю, что большинство инкубаторов ничего полезного для компании не делают, только тратят время и получают за это акции. Потому что в большинстве инкубаторов (из моего личного опыта) состав менторов совершенно некомпетентный. Хотя есть такие, которые действительно помогают. Про Украину я, к сожалению, не в курсе, но, например, в Татарстане есть инкубатор Pulsar Ventures, который, как мне известно, оказывает очень позитивный эффект и имеет первоклассных специалистов.

- Учитывая Ваш опыт, есть ли принципиальная разница в работе российских и американских венчурных фондов?

— Самые лучшие российские венчурные фонды трудно отличить от ведущих американских венчурных фондов.

Но есть много российских венчурных фондов, возглавляемых людьми, которые никогда не работали в этой сфере. Они нанимают людей, которые тоже никогда не работали в этой сфере. Такие фонды делают много ошибок, выстраивают плохие взаимоотношения с предпринимателями и портят общую репутацию венчурной индустрии России. Но их остается все меньше и меньше. Обычно такие люди не могут поднять второй фонд.

Ведущие игроки уже стали почти эквивалентны американским венчурным фондам. Хоть по размеру они, конечно, меньше.

- Можете назвать их?

—  Runa Capital я считаю одним из лучших венчурных фондов России. Фонд Тройка Диалог, который сейчас переименовали в Next Stop Ventures. Они, кстати, вложились в Evernote и ряд очень интересных компаний. Almaz Capital имеет очень хорошую репутацию. Фонд Prostor Capital делает хорошие инвестиции и обладает хорошей командой. Недавно открылся новый фонд с колоритным названием Vestor.In  под управлением Павла Черкашина. Очень сильная и опытная команда. Есть еще ряд хороших фондов, но это те, которые я уважаю больше всего.

- В какую сторону нужно сейчас двигаться предпринимателям?

— Я не предприниматель, но работаю с ними уже много лет. Через меня прошло около 400 стартапов за всю карьеру. Мой совет предпринимателям: не смотреть за тенденциями, а заниматься тем, что их интересует. Все попытки поймать последний тренд, открыть компанию, которая будет самой перспективной в этот день, предугадать, что будет в будущем, особенно если тебя это не интересует, успехом не увенчаются. Это я гарантирую. Это только испортит настроение и любовь к предпринимательству.

 

Алекс Бондаренко

expertorama.com

Юрист венчурного фонда / События на TimePad.ru

Регистрация на событие закрыта

Извините, регистрация закрыта. Возможно, на событие уже зарегистрировалось слишком много человек, либо истек срок регистрации. Подробности Вы можете узнать у организаторов события.

Другие события организатора>

Венчурная Академия

1219 дней назад

с 10:00 22 сентября по 22:00 27 сентября 2014

Москва

Большая Дорогомиловская 5 к. 2

Чистота венчурной сделки, правовая защита инвестиций и интеллектуальной собственности – первоочередная задача менеджмента венчурной компании, гарантирующая позитивный климат и благоприятные взаимоотношения фонда с основателями стартапов

Расскажите друзьям о событии

Чистота венчурной сделки и правовая защита инвестиций – первоочередная задача менеджмента венчурной компании.

Вкладывая капитал, инвестор покупает юридически оформленную долю компании. Вся суть владения активом сводится к наличию правильно оформленных документов. Ошибки при оформлении таких долей ставят под угрозу владения самим активом и вместо прибыльного «выхода» из доли, могут повлечь за собой долгие судебные тяжбы и юридические разбирательства.

Наличие в фонде, или в ближнем круге бизнес-ангела, компетентного юриста гарантирует юридическую чистоту сделки, защиту интеллектуальной собственности проинвестированных компаний, а так же благоприятный климат во взаимоотношениях менеджмента фонда с основателями стартапов.

Юридическая некомпетентность при оформлении сделок не позволит инвестору выйти на ожидаемую прибыль от продажи актива, т.к. первое что проверяет стратегический инвестор это юридическая чистота сделки. Юридическая недальновидность венчурной компании – угроза самой сути существования инвестиционного фонда.

В то же время, правильно оформленная сделка – основное условия для продажи доли фондом стратегическому инвестору.

Правовое поле в области инвестиций – особая категория юридического права, требующая внимания как инвесторов, так и основателей технологических компаний.

Курс юрист венчурного фонда — гарантия надежности ваших венчурных сделок.

venture.timepad.ru

штрафы и неустойки в договоре с инвестором

Господа, ловите последнюю, четвертую часть цикла про стартапы. Тема — ответственность в договорах между инвесторами и стартаперами. Это штрафы и другие неприятные вещи, которые я оставил напоследок.

Наш цикл продолжает и дополняет прошедшую встречу «Инвесторы и предприниматели: учимся договариваться», организованную #tceh и ФРИИ. Тут, кстати, и обучающий фильм на эту тему подоспел — очень советую всем неравнодушным.

Абзац для юристов

В этой статье появятся ссылки на Гражданский кодекс, поэтому нужен специальный дисклеймер для юристов. Как и предыдущие, эта статья переведена с нашего юридического языка на человеческий. В ней не описываются все основания ответственности и способы обеспечения обязательств, не раскрыты нюансы видов неустойки. Не потому, что я профан в праве, а потому, что наши юридические тонкости чужды массовой аудитории vc.ru. Се ля ви, коллеги.

Что такое ответственность

В общих чертах расскажу об ответственности. Она бывает разная: есть уголовная (это когда сушат сухари), административная (если нарушил ПДД) и гражданско-правовая. Мы поговорим о гражданско-правовой ответственности, причем конкретно о той, которая наступает при нарушении договоров. Есть и другие виды гражданско-правовой ответственности, например, деликтная — это когда ваш кот сгрыз чужие тапки безо всяких договоров.

Что будет, если нарушить договор? Если в нем была указана стандартная формулировка: «За нарушение договора стороны несут ответственность, предусмотренную законодательством», применяется стандартное условие статьи 393 ГК: «Должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства». Убытки — это реальный ущерб плюс упущенная выгода. Сейчас объясню.

Скажем, я заказал на свадьбу двух бородачей, которые будут жарить стейки на гриле и угощать гостей. Бородачи не приехали, и мне пришлось срочно нанимать соседа и покупать сосиски вместо стейков. Деньги, потраченные на соседа и сосиски, — это реальный ущерб. А вот упущенную выгоду — неудовольствие гостей, которым пришлось есть горелые сосиски вместо сочной говядины, — я доказать не смогу, ее не определишь.

Подводные камни убытков

Итак, первая проблема — размер упущенной выгоды непросто доказать. Вторая проблема — должна быть вина. Да, в гражданском праве вина тоже есть: если бородачи докажут, что «при той степени заботливости и осмотрительности, какая требовалась по характеру обязательства, они приняли все меры для надлежащего исполнения обязательства» (снова Гражданский кодекс), я ничего взыскать не смогу. Например, если они скажут, что я не уточнил место проведения свадьбы и они вместо станции метро «Аэропорт» приехали в аэропорт «Шереметьево». Абсурд, но теоретически такой аргумент допустим.

А теперь представьте, что вместо бородачей у нас стартап, а я инвестор. Я вложил деньги в стартап с условием, что будут достигнуты определенные показатели — KPI. Показатели не достигнуты, я подал в суд, но что доказывать? Упущенную выгоду? Но ее нельзя проверить, если половина стартапов показывает результаты еще хуже, а мне еще «повезло». Реальный ущерб? Стартапер с легкостью докажет, что он «принимал все необходимые меры», и это правда так.

Неустойка не спасет

На этот случай мы можем прописать в договоре неустойку. Она может называться по-разному: штраф, пеня. Суть от этого не меняется: одна сторона должна заплатить другой стороне компенсацию, если обязательство по договору не выполнено. При этом не нужно доказывать наступление убытков. Условие наступило, значит, надо платить. Разумеется, неустойку, в отличие от убытков, можно определить заранее, указав сумму.

Однако и здесь все не так просто. В частности, суд может снизить неустойку, если посчитает, что она «явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства» (статья 333 Гражданского кодекса РФ). Поэтому большая фиксированная неустойка — это еще не стопроцентная защита от нарушения договора.

Другой момент: неустойка должна охватывать только действия сторон по договору. Если вмешались третьи силы, нельзя потребовать, чтобы сторона их компенсировала. С одной стороны, это справедливо, с другой — например, если налоговая предъявит требования, которые возникли по вине стартапера, нельзя заставить его их компенсировать. Можно взыскать некие фиксированные штрафы за нарушения, но нельзя привязать их к требованиям третьих лиц, ведь та же налоговая — государственный орган, а не участник договора.

Третья проблема использования как неустойки, так и убытков — они распространяются только на действующий договор. Если договор еще не заключен, нельзя требовать возмещения убытков. Откуда они возьмутся, спросите вы. Представим: стартап ведет переговоры с несколькими фондами, и один из них готов выйти на сделку. Все остальные предложения отзываются, стартап готовится заключить договор — но в последний момент инвестор отказывается. Много месяцев подготовки, трудозатраты и отказ от чужих предложений стартапер компенсировать не сможет, потому что инвестиционный контракт еще не был заключен.

Риски инвесторов

С уменьшением неустойки пока «все сложно». Изменения в Гражданском кодексе, прямо запрещающие судам снижать штрафы в договорах с инвесторами, до сих пор не приняты. Думаете, это хорошо и справедливо? Не всегда.

Риск попасть на снижение неустойки бьет не только по инвестору. Чем больше рисков, тем меньше инвесторов вкладываются в стартапы, особенно на посевных стадиях. Больше договоров заключаются по английскому праву, в котором можно прописать такие штрафы. А значит, увеличиваются транзакционные издержки: деньги оседают в карманах ушлых юристов, а не идут в дело.

Проблема еще и в том, что по новым положениям закона — заверениям, корпоративному договору и прочим — совсем нет практики, значит, решение суда будет непредсказуемым. В такой ситуации инвестор и стартап не заинтересованы доводить спор до суда: разбираться, кто кому какой ущерб нанес, какие условия были справедливыми, а какие нет. Гораздо проще установить в договоре большой штраф и привязать его к конкретным фактам. Тогда даже спорный договор можно будет защитить. Если, конечно, суд не снизит неустойку.

Хэппи-энд

Однако есть и хорошие новости. Во-первых, с весны стороны могут заключать «соглашение о возмещении потерь» (статья 406.1 ГК РФ). Смысл в том, что если стартапер наврал в заверениях (см. первую статью цикла), можно взыскать с него не только фиксированный штраф, но и компенсацию новых расходов. Например, стартапер заявил, что долгов перед налоговой нет, а через год ему назначили огромный штраф. Теперь это решается не через сложные неустойки, а в рамках соглашения: стартапер не просто гарантирует, что у него нет косяков, но и обязуется сам отвечать за них.

В кодексе появилась также статья 434.1 «Переговоры о заключении договора». Во-первых, убытки теперь можно возмещать еще до заключения договора — в том случае, если другая сторона действует недобросовестно. Во-вторых, можно заключить соглашение о ведении переговоров и установить в нем дополнительную неустойку за разрыв переговоров без причины (без выяснения добросовестности и прочих моментов, а по факту нарушения).

Штрафные опционы

Специфика венчурного бизнеса такова, что с нечестным партнером проще сразу порвать отношения, чем наказывать его штрафами и прочими неустойками. Однако долю в стартапе на ранней стадии сложно продать: надо найти покупателя, который согласится войти в тонущий стартап с конфликтом между акционерами.

Поэтому в качестве штрафа может использоваться не денежная сумма, а доля в компании. Принцип такой: серьезно нарушил договор — покупаешь у меня мою долю, а я ухожу. Это условие оформляется через опцион (статья 429.2 ГК РФ), но не тот, что для сотрудников (маленький договорчик на три акции), а через большой опцион на всю долю в компании. Такой «карательный» опцион называется штрафным.

Штрафные опционы можно заключать как на акции, так и на доли в ООО, а в качестве условия указывать наступление каких-либо обстоятельств или просто желание участника договора. Разумеется, цену, невыгодную для проштрафившейся стороны, устанавливают заранее.

Итак, штрафной опцион — это наказание покупкой или продажей акций по заранее оговоренной цене. Причем колл-опционы (ты нарушил условие — я покупаю твой бизнес) применяются редко. Венчурные инвесторы не заинтересованы управлять стартапом и предпочитают, наоборот, выйти из бизнеса при конфликте (пут-опцион: ты нарушил — ты покупаешь мою долю). Это определенный аналог ликвидационной привилегии из прошлой статьи: наступает плохое событие, и инвестор получает деньги обратно. Кстати, в этом году российский суд впервые исполнил штрафной пут-опцион.

***

В этой и трех предыдущих статьях я вкратце описал цикл стартапа: от due diligence до выхода. Задавайте вопросы в комментариях — я постараюсь на них ответить. Спасибо, что были с нами, и отдельное спасибо #tceh, ФРИИ и самому позитивному юристу — Искендеру Нурбекову.

vc.ru

Создание венчурного фонда | Law&Trust international

Риск вложить деньги в неприбыльный проект достаточно высок. От этого, кстати, и название фонда – венчурный (от англ. Venture, «рискованное предприятие»). Но в случае успеха инвесторы быстро и с лихвой окупают свои расходы.

Поэтому венчурный фонд – это затея для уверенных в себе предпринимателей, для которых риск – неотъемлемая составляющая успешного и процветающего бизнеса.

Обращаем Ваше внимание на то, что венчурный фонд не является владельцем капитала, а только управляет им. И средства, формирующие фонд, приходят в виде вознаграждений от собственников капитала.

Особенности процедуры определяются в договоре, который заключают управляющий и учредители фонда.

Преимущества венчурного (инвестиционного) фонда:

  • Устойчивость. Речь идёт о способности относительно безболезненно переносить падение котировок акций партнёров. Ведь ущерб от одного проекта можно покрыть прибылью от другого. Для этого, естественно, фонд должен вести работу сразу с несколькими стартапами. В таком случае спасительным инструментом становится так называемый диверсифицированный портфель.
  • Защита, которую обеспечивает структура фонда. Нет зависимости между управляющей компанией и депозитарием. Поэтому в случае несостоятельности управляющей компании фонд будет передан другой.
  • Хорошая ликвидность инвестиционного пая. Так участник, который нуждается в деньгах для иных целей, может быстро вернуть свои вложения.
  • Доступ к финансированию инноваций получают мелкие игроки рынка. Этому способствует значительное сокращение операционных затрат.
  • Исключение субъективного подхода: формальные коммерческие отношения гораздо практичнее личностно ориентированного подхода стартапера к своему «бизнес-ангелу».

Чтобы максимально уменьшить риски и получить адекватную оценку планируемых вложений, советуем заранее обратиться за помощью к профессионалам. Юристы компании Law&Trust International помогут вам с созданием венчурного фонда без лишних затрат и потери времени. Дополнительную информацию по этому направлению вы сможете узнать при личной беседе с нашим специалистом в офисе, по телефону или в чате.

Виды венчурных фондов

  1. Закрытого типа. Характеризуется фиксированным объемом средств и количеством участников. Предприятие существует ограниченный период времени, по истечении которого каждый учредитель забирает свою долю прибыли.
  2. Открытого типа. Вышеупомянутых ограничений для фонда нет, срок его существования фактически – неограниченный.

Также инвестиционные фонды классифицируют следующим образом:

  • Самоликвидирующиеся фонды. Создаются под один или несколько связанных между собой проектов. Прибыль участники получают на последней стадии деятельности фонда.
  • «Вечнозелёные» фонды. Основаны на принципе реинвестиций. При переходе к следующему проекту участникам возвращаются их первоначальные взносы.
  • Клубные инвестиции. Фонд не регистрируется, так как является неформальным. Это объединение инвесторов. Ресурсами управляет компания существующего фонда.

Венчурный фонд как инструмент налоговой оптимизации.

Сегодня венчурный фонд является эффективным и очень популярным средством минимизации налогового бремени. Ведь налог на прибыль необходимо платить лишь по его закрытии. То есть вполне законно фонд избегает уплаты налогов достаточно длительное время.

Законодательная основа.

Порядок деятельности венчурных фондов определяют соответствующие законы конкретных юрисдикций. В Росси это, например, Закон об акционерных обществах и 103 статья гражданского кодекса РФ.

Как зарегистрировать венчурный фонд

Есть различные организационно-правовые формы для регистрации венчурного фонда:

- партнерства

- союзы,

- товарищества,

- объединения.

В мировой практике отмечается тенденция регистрации частных ограниченных партнерств, состоящих из главных и ограниченных партнеров.

В некоторых странах ЕС основным преимущество отдаётся закрытым акционерным обществам (ЗАО). Инвестор в таком случае платит налог только с доли прибыли из фонда.

Зарегистрировать международный венчурный фонд можно в любой стране мира. Как правило, для этого выбирают юрисдикцию с меньшим регулированием и более низким налогообложением.

Регистрация инвестиционного фонда в форме акционерного общества предусматривает наличие:

  • Учредителя, в качестве которого могут выступать физические и/или юридические лица.
  • Акционеров (обычно до 50 человек), между которыми распределится капитал.
  • Стартового капитала. Как правило, это эквивалент $5-$10 миллионов. Средний объём инвестиций каждого участника тогда составит до $750 тысяч, а риски, которые понесет каждый вкладчик, будут соразмерны с величиной вложений в конкретный проект. Имущество участников фонда также может быть использовано для оплаты уставного капитала.
  • Устава, который имеет значение учредительного документа.
  • Инвестиционного меморандума. Это вспомогательный документ, в котором указываются цели и направления инвестиций, а также регламентируется деятельность фонда. Вот главные пункты Меморандума:

- стратегия деятельности;

- юрисдикция;

- бизнес-модель компании;

- структура управления;

- топ-менеджмент;

- критерии отбора проектов для инвестиций.

  • Печати компании с указанием её названия и местоположения.
  • Открытого банковского счета.

Внутренняя организация венчурного фонда

Ежегодно с участием соучредителей и пайщиков фонда избирается Совет Директоров. А основные инвесторы и, в некоторых случаях, топ-менеджеры фонда формируют инвестиционный комитет. На этом уровне принимаются все наиболее значимые решения в работе инвестиционной компании. Остальные должности распределяются решением Совета Директоров.

В управлении фондов, как правило, задействованы наёмные рабочие. Функции руководителя (менеджера) выполняет доверенный управляющий.

Советом Директоров также назначается генеральный партнёр, который сам управляет фондом либо контролирует работу управляющего. Этот сотрудник не является одним из инвесторов.

На этапе сбора средств к работе с фондом привлекают специалистов по управлению финансовыми средствами.

В процессе подготовки к непосредственно инвестированию привлекаются квалифицированные консультанты, аудиторы, менеджеры.

Консультативный совет – еще один «негласный» орган венчурного фонда. Его наличие особенно характерно для западных компаний. В состав совета могут входить представители финансового сообщества, политики, адвокаты.

Весь штат фонда, как правило, составляет до 20 человек.

Основные стороны, задействованные в работе инвестиционной компании:

  • инвесторы,
  • венчурный фонд,
  • управляющая компания,
  • компания-объект финансирования.

Схематически это выглядит так:

Срок деятельности фонда составляет порядка 10 лет. Этого периода, как правило, достаточно, чтобы вернуть вложенный капитал и получить прибыль.

Среди текущих расходов инвестиционной компании следует выделить выплаты команде фонда. По зарубежным меркам базовая ставка – около 1,5-2%, плюс поощрительные премии в случае превышения запланированной доходности (около 20% от сверхприбыли).

Ожидаемая же прибыль по выходу из сделки – это обычно 20-40% от суммы капиталовложений.

lawstrust.com

Как запустить венчурный фонд | Rusbase

Несмотря на кризис и заоблачные риски, венчурный рынок по-прежнему манит многих. «Венчурное инвестирование все больше бумирует, ведь хайтек развивается невиданными темпами, а прошлый кризис ясно показал, что IT-отрасль менее других подвержена кризисам», — объясняет управляющий партнер TMT Investments Артем Инютин.

Команду Rusbase довольно часто спрашивают о том, как начать вкладывать в стартапы. Есть пять способов это сделать — инвестировать через краудинвестинговые платформы, через клубы инвесторов, стать бизнес-ангелом, передать деньги в управление венчурному фонду и, наконец, создать собственный венчурный фонд. Подробно об этом мы писали в статье «Инструменты для инвестора в России: как и где искать стартапы».

Конечно, сложнее всего запустить свой венчурный фонд. В этом случае все будет максимальным — усилия, вложения и риски. Прибыль тоже, но только если все сделано правильно. Очевидно, что это вариант не для новичков, а для тех, кто уже распробовал венчурные инвестиции и всерьез увлекся этой сферой.

Венчурный инвестор и стартаперы

Чем венчурные инвестиции отличаются от прямых

Прежде чем запускать венчурный фонд, нужно сперва разобраться, чем он отличается от фонда прямых инвестиций (ФПИ, или private equaty, или PE).

ФПИ, как правило, вкладывают деньги в крупные и зрелые компании, которые собираются или уже вышли на IPO. При прямых инвестициях фонд активно участвует в управлении компанией, чтобы поднять стоимость ее акций и выгодно их перепродать. ФПИ заставляет свои портфельные компании сотрудничать, чтобы они снижали издержки друг друга.

Венчурные инвестиции (venture capital, или VC) — особая разновидность прямых. Венчурные фонды вкладывают деньги в проекты на ранних стадиях развития, которые обещают быстро расти. Поскольку наличие рынка еще неочевидно, 7 из 10 стартапов обычно проваливаются. В отличие от ФПИ, для венчурного фонда списания (полная или значительная потеря денег) — в порядке вещей. Такие огромные риски требуют соответствующей доходности (по отдельным сделкам может быть более 50-100% годовых). Венчурные фонды могут участвовать в управлении портфельными компаниями, но не так жестко, как ФПИ. Если стартап вырастет в крупный бизнес, им может заинтересоваться ФПИ.

Сейчас, правда, грань между прямыми и венчурными инвестициями несколько размывается. Иногда российские ФПИ вкладывают в хорошо проработанные венчурные проекты, а венчурные фонды — в состоявшиеся компании.

Сколько нужно денег

Вообще пускаться в венчурные эксперименты стоит, когда все материальные потребности уже удовлетворены. Управляющий директор Prostor Capital Алексей Соловьев не советует тратить на это больше 10–15% капитала. По его мнению, для запуска венчурного фонда нужно как минимум $10 млн. Управляющий партнер TMT Investments Артем Инютин минимальным размером венчурного фонда называет $10-15 млн.

Придется снимать офис, содержать команду и оплачивать другие расходы. Управляющий партнер iDealMachine Сергей Фрадков оценивает их на уровне около $500 тысяч в год, а минимальную сумму для создания фонда — в $25 млн. За 10 лет работы фонда $5 млн уйдет на его функционирование, а $20 млн — на сами инвестиции, прикидывает предприниматель. Но есть и другие рабочие модели — например, если оплачивать команду из других средств, фонд может быть и поменьше. Например, объем фонда iDealMachine составляет всего $6 млн, потому что акселератор финансируется отдельно.

Партнер Maxfield Capital Александр Лазарев добавляет, что для посевного фонда может хватить и $1-2 млн. Например, если такой фонд будет вкладывать по $50 тысяч в проекты на самых ранних стадиях, а команда будет состоять из одного человека, которому есть на что жить.

Как выбрать стратегию

Стратегия фонда определяет стадию, отрасль, географию портфельных проектов, а также способы получения прибыли (выход или дивиденды). Когда создатели фонда привлекают инвесторов, они «продают» именно стратегию фонда — объясняют, почему она принесет максимальный доход.

Выбор стадии зависит от размера фонда. Маленькие фонды объемом $10-15 млн инвестируют по $100-500 тысяч в стартапы на посевной стадии (играют на одном поле с акселераторам и бизнес-ангелами). Фонду объемом до $100 млн подходят проекты на стадии A, где средняя сумма сделки составляет $1–2 млн. Фонды больше $100 млн обычно участвуют в раундах В и С, вкладывая $3-7 млн и выше $7 млн соответственно. Фонды размером более $1 млрд инвестируют в компании с оценкой от сотен миллионов до нескольких миллиардов долларов.

Популярным форматом ранних инвестиций является конвертируемый займ (convertible note) — когда инвестор получает не долю в компании, а «скидку» на покупку акций в следующем раунде. Это позволяет не торговаться с основателями об оценке компании, когда у нее еще нет продаж.

Сергей Фрадков, управляющий партнер iDealMachine

Мы выбрали самую раннюю стадию инвестирования в российские компании и выращивание их с помощью акселератора. Именно так мы рассчитываем максимально увеличить ценность наших вложений.

Нишу фонд выбирает исходя из экспертизы и опыта партнеров, а также пожеланий основных инвесторов. В этой отрасли команда фонда должна быть сильнее других, чтобы выйти на обещанную прибыль.

Артем Инютин, управляющий партнер TMT Investments

Мы с Германом Каплуном и Александром Моргульчиком выбирали стратегию с учетом нашего опыта работы с интернет- и мобильными проектами, а также технологий и рынков, которые считаем перспективными на ближайшие 5-7 лет.

География работы венчурного фонда зависит и от компетенций управляющих, и от капитала. Например, вывод стартапа на глобальный рынок — не только очень сложный, но и очень дорогой процесс. Как правило, он требует огромных инвестиций в маркетинг.

Александр Лазарев, партнер фонда Maxfield Capital

Мы работаем с проектами, нацеленными на международный рынок. Там легче найти соинвесторов, большая ликвидность и много стратегических покупателей.

Также наиболее капиталоемкими Лазарев считает проекты с большой долей офлайновых и не масштабируемых затрат. Например, в сервисе по доставке еды велика доля ручного труда, затраты на курьеров отражаются в каждом чеке. То же самое — с консьюмерскими проектами (b2c), где привлечение каждого нового пользователя обходится дороже предыдущего. Меньше всего вложений требуют технологические b2b-проекты, где каждый новый контракт может создать дополнительную выручку.

Чаще всего венчурные фонды зарабатывают на перепродаже долей портфельных компаний, подорожавших под их руководством. Перспективы выхода управляющие продумывают еще перед инвестированием в стартап. Обычно портфельную компанию приобретает стратегический инвестор — крупный игрок, который укрепляет свои позиции на рынке покупкой новых технологий.

Также венчурный фонд может выйти из проекта через IPO — продать свой пакет акций на бирже неограниченному кругу лиц. Но этот путь подходит только для достаточно крупных и стабильных компаний с хорошей репутацией. К тому же к IPO надо долго и тяжело готовиться.

Если венчурный фонд создается на неограниченный срок (это характерно для корпоративных венчурных фондов или фондов с одним инвестором), то он может ориентироваться на дивиденды — часть прибыли портфельных компаний, которую выплачивают акционерам пропорционально их долям.

«Когда стартап генерит прибыль, он уменьшает свои темпы роста, — говорит управляющий партнер TMT Investments Артем Инютин. — Инвесторы любят прибыльность в отраслях, тесно связанных с продажами и офлайном. Но в технологических компаниях они ценят бурный рост, контролируемые затраты и быстрый выход на безубыточность».

Как выбрать юрисдикцию

Территориальная юрисдикция определяет, под законодательством какой страны будет работать фонд. Исторически основной юрисдикцией для всех фондов (не только венчурных) были Каймановы острова. Это один из крупнейших мировых офшоров, который расположен в Карибском море и принадлежит Великобритании. Там действуют английское право, которое хорошо защищает права инвесторов, и минимальные налоги на прибыль.

«Собираешься ли ты инвестировать в России или на Западе, проводить сделки лучше всего по английскому законодательству, сейчас оно самое продвинутое и адекватное», — советует Артем Инютин. «Выбор юрисдикции в принципе не зависит от географии инвестирования», — согласен Сергей Фрадков.

Однако в последнее время фонды предпочитают юрисдикцию региона, где они собираются инвестировать, отмечает Александр Лазарев из Maxfield Capital. Например, европейские фонды инкорпорируются в Великобритании или в Люксембурге, американские — на Кайманах или в штате Делавер. Российские фонды все чаще регистрируются в России — так им легче сотрудничать с отечественными институтами развития.

В мире стандартной юридической формой венчурного фонда является limited partnership (англ. ограниченное партнерство). Его аналогом в российском праве является инвестиционное товарищество. Оно позволяет инвесторам входить в фонд на правах неуправляющего партнера, который не отвечает по обязательствам товарищества ничем, кроме своего вклада.

Как собрать команду

Стандартные затраты на команду (management fee, англ. плата за управление) составляют 1-2% капитала фонда в год. А для мотивации используются success fee (англ. плата за успех) или carry — от 15% до 20% от прибыли фонда.

Костяк команды фонда состоит из управляющих (general partners), которые выстраивают бизнес фонда, и аналитиков, которые обеспечивают приток проектов и анализируют их деятельность. Если фонд совсем маленький, его команда может состоять всего из одного управляющего партнера, допускает Александр Лазарев.

В штате многих фондов есть специалисты по маркетингу и PR. Проводить сделки и оформлять отчетность фондам помогают юридические и бухгалтерские фирмы.

Партнеры фонда должны уметь управлять инвестициями: выбирать перспективные компании, увеличивать их стоимость и своевременно выходить из них. «На мой взгляд, сотрудники фондов должны быть выходцами из интернет-компаний, а управляющие партнеры — иметь успешный интернет-бизнес за плечами», — считает Артем Инютин из TMT Investments.

Команда фонда должна уметь организовать deal flow — первичный отбор и анализ потенциальных проектов, и due diligence — глубокий анализ компании для принятия решения о сделке. Большое значение имеют soft skills, поскольку венчурный бизнес во многом строится на доверии. Поэтому и команды фондов обычно собираются из хорошо знакомых друг с другом людей.

Как искать инвесторов

Если в США большинство венчурных инвесторов составляют пенсионные фонды, фонды университетов и других крупных учреждений, то в России фонды делаются на деньги частных лиц. Западные инвесторы больше доверяют управляющим, а у нас еще не привыкли к формату limited partners и стремятся контролировать свои инвестиции.

Сергей Фрадков, управляющий партнер iDealMachine

Я согласен с точкой зрения, что России в много денег, но мало капитала. У нас много богатых людей и компаний, но они ищут способы вкладывать деньги самостоятельно. Инвестировать в венчурные фонды кажется им потерей контроля, к тому же их смущают длинные сроки вложений.

Как правило, потенциальные инвесторы хранят свои капиталы в надежных облигациях и недвижимости, а венчур рассматривают как способ диверсификации портфеля (пусть и рискованный). Чтобы человек согласился вложить свои деньги в венчурный фонд, он должен знать управляющего как профессионала, который обеспечит хорошую доходность.

Артем Инютин, управляющий партнер TMT Investments

В России достаточно людей, желающих заработать на высоких технологиях. Когда финансовые рынки и цены на недвижимость лихорадит по всему миру, а российские банки крайне ненадежны, все больше людей думают о диверсификации своих финансов. И вложения в венчурные проекты с помощью опытной команды — один из лучших способов это сделать.

Отношения фонда и его limited partners регулируются стандартным партнерским соглашением. Этот документ готовит юридическая фирма, обслуживающая фонд.

Как считать прибыльность фонда

Прибыльность фонда правильно считать, когда он уже закрыт, а LP получили свои деньги. Для этого нужно поделить результат (полученную стоимость активов) на вложенный капитал и годы жизни фонда. По словам Александра Лазарева из Maxfield Capital, в мире доходность венчурных фондов колеблется от нуля до 40%.

Но инвесторы хотят видеть показатели фонда еще в процессе. Для этого управляющие делают ежегодную переоценку текущего портфеля фонда с учетом выходов. В TMT Investments для отчета перед партнерами используют показатели IRR (internal rate of return, внутренняя норма доходности) и NAV (net asset value, стоимость чистых активов).

Что дальше?

Средний срок жизни фонда составляет от 7 до 10 лет. За это время фонд должен найти перспективные проекты, проинвестировать в них, вырастить и продать свою долю. Инвестиции обычно приходятся на первые 5 лет. Если управляющая компания успешна в своих вложениях, она может поднять второй фонд.

Еще существуют так называемые «вечнозеленые» фонды (evergreen funds), срок жизни которых не ограничен. Они не распределяют прибыль по инвесторам, а реинвестируют ее в новые проекты. Партнеры могут выйти из такого фонда путем продажи своей доли, поэтому многие evergreen funds котируются на бирже. В России примером такого фонда является TMT Investments.

Нашли опечатку? Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter

rb.ru


Смотрите также