Закон суров, но он закон...

Победоносцев юрист


ПОБЕДОНОСЦЕВ КОНСТАНТИН ПЕТРОВИЧ - Древо

Константин Победоносцев
Константин Петрович Победоносцев (1827 - 1907), русский государственный деятель, юрист, обер-прокурор Святейшего Синода (1880 - 1905).

Родился 21 мая 1827 года в Москве, в семье профессора Московского университета, дед Победоносцева был священником. В семье было 11 детей, сам Победоносцев характеризовал свою семью как "благочестивую, преданную царю и отечеству, трудолюбивую".

В 1841 году поступил в Училище правоведения в Санкт-Петербурге, кончил курс в 1846 году и поселился в родном доме в Москве, на службе в сенате.

Современники отзывались о молодом Победоносцеве как о человеке “тихого, скромного нрава, благочестивом, с разносторонним образованием и тонким умом”. Отец готовил Победоносцева к священническому званию, но он избрал иную стезю. По окончании Училища правоведения (1846) Победоносцев начал службу в московских департаментах Сената.

Победоносцев вспоминал:

"По природе нисколько не честолюбивый, я ничего не искал, никуда не просился, довольный тем, что у меня было и своей работою, преданный умственным интересам, не искал никакой карьеры и всю жизнь не просился ни на какое место, но не отказывался, когда был в силах, ни от какой работы, и ни от какого служебного поручения. В 50-х годах московский университет, оскудев профессорами юристами, обратился ко мне, и я не отказался, оставаясь на службе в сенате, читать там лекции, по 8 часов в неделю, в течение 5 лет." [1].

В 1859 - 1865 годах он служит профессором-юристом Московского университета. Его курс “Гражданского права”, выдержавший пять изданий, превратился в настольную книгу юристов.

В конце 1850-х выступал как либеральный писатель-публицист. В начале 1860-х принял деятельное участие в разработке судебной реформы (1864), отстаивая принципы независимости суда, гласности судопроизводства и состязательности судебного процесса.

В 1861 году был приглашен для преподавания юридических наук цесаревичу Николаю Александровичу, для чего на год переехал в Санкт-Петербург, в 1863 году сопровождал цесаревича в поездке по России и, как он сам пишет, "стал известен и двору".

В 1865 году он оставляет профессорскую должность и окончательно переселяется в Петербург, где продолжает придворную преподавательскую деятельность, был преподавателем истории права у цесаревича Александра Александровича, a позднее - у его наследника Николая Александровича: "Я стал известен в правящих кругах, обо мне стали говорить и придавать моей деятельности преувеличенное значение. Я попал, без всякой вины своей, в атмосферу лжи, клеветы, слухов и сплетен".

В 1868 году Победоносцев стал сенатором, в 1872 году — членом Государственного совета.

"Без всякого ходатайства с моей стороны и без всякого участия цесаревича я был назначен членом Госуд. Совета и тут получил возможность высказывать вслух всем свои мнения по государственным вопросам,— мнения, коих никогда ни от кого не скрывал. Так, мало-помалу приобрел я репутацию упорного консерватора — в противодействии новым направлениям и веяниям государственных либералов".

По свидетельству известного адвоката А. Ф. Кони, речи Победоносцева, произнесенные в Сенате и Госсовете, производили сильное впечатление на слушателей, поражая своей безукоризненной логикой, ясностью и силой убеждения.

В тот же период активно занимался и научно-публицистической деятельностью, опубликовал 17 книг, множество статей, документальных сборников, переводных сочинений по истории и юриспруденции.

В конце 1870-х во взглядах Победоносцева произошел коренной перелом. Победоносцев теперь был убежден в ложности идей парламентаризма, свободы печати, демократии. Видел в православии консолидирующее национальное начало, органически слитое с монархизмом и государством, в укреплении которого Победоносцев видел высший смысл общественной деятельности.

Портрет обер-прокурора Синода К. П. Победоносцева. А. В. Маковский, (1899), Государственный Русский музей
В 1880 году был назначен обер-прокурором Святейшего Синода, в этой должности пребывал в течение 26 лет.

После убийства Александра II (1881) при обсуждении проекта преобразований, представленного М. Т. Лорис-Меликовым, выступил с острой критикой реформ 1860-70-х. Победоносцев — автор манифеста 29 апреля 1881 “О незыблемости самодержавия”. Был одним из создателей тайной правительственной организации “Священная дружина” (1881-83), призванной бороться с народническим экстремизмом.

В 1896 году в “Московском сборнике” Победоносцев подверг критике основные устои современной ему западноевропейской культуры и принципы государственного устройства, видя основные пороки в “народовластии и парламентаризме”, ибо они “родят великую смуту”, затуманивая “русские безумные головы”. Политические перевороты в мировой истории Победоносцев объяснял интригами людей.

Как христианский мыслитель Победоносцев полагал, что философия и наука имеют статус вероятностных предположений, не могущих содержать в себе абсолютного, безусловного и цельного знания. Лишь православная вера, которую русский народ “чует душой”, способна давать целостную истину. С позиции Православия Победоносцев убедительно критиковал материализм и позитивизм. Он последовательно отстаивал идеал монархического государственного устройства, называя современную ему западную демократию “великой ложью нашего времени”.

В начале XX века влияние Победоносцева на политику правительства стало ослабевать. После принятия, под давлением революционного подъема, Манифеста 17 октября 1905, провозгласившего буржуазные “свободы”, 19 октября вышел в отставку.

Скончался 10 марта 1907 года.

"Исторический вестник" на смерть Победоносцева написал: "К его имени в течение слишком четверти века приковывалось внимание современников, оно не сходило со столбцов нашей печати, одни его ненавидели и проклинали, другие славословили, перед ним преклонялись и его благословляли: одни в нем видели ангела-спасителя России, другие - ее злого гения. Безразлично к нему никто не относился".

Труды

Автор многочисленных произведений по юридической, церковной, педагогической и общественно-политической проблематике.

  • «Письма о путешествии» (1864 г.)
  • «Курс гражданского права» в 3-х чч. (1-е изд. — 1868 г.)
  • «Некоторые во­просы, возникающие по духовным завещаниям»
  • «Юридические заметки и вопро­сы по наследственному и завещательному правам»
  • Судебное руководство (1872)
  • «Историко-юридические акты эпохи XVII и XVIII веков» (1887 г.)
  • «История Православной Церкви до разделения церквей» (СПб., 1891; издана и переиздана позднее без указания автора на титульном листе.)
  • «Праздники Господни» (1893 г.)
  • «Победа, победившая мир». Издание К. П. Победоносцева, девятое. Москва. Синодальная типография, 1898 (Содержание: перевод сочинения английского писателя Лилли (William Samuel Lilly) The Christian Revolution; перевод с латинского I-й и IX-й книг блаженного Августина «Исповедь»; описание жизни первых христиан, извлечённое из сочинений английского Епископа Лейтфута (Joseph Barber Lightfoot)).
  • «Вечная память. Воспоминания о почивших». Издание К. П. Победоносцева. Москва. Синодальная типография, 1896 (Содержание: великая княгиня Елена Павловна, Надежда Павловна Шульц, Баронесса Эдита Фёдоровна Раден, Николай Васильевич Калачов, Аксаковы, Николай Иванович Ильминский, Великая Княгиня Екатерина Михаиловна, Прощание Москвы с Царём своим (Александром III), Речь в заседании Исторического Общества).
  • «Московский сборник», сборник статей о церкви и государстве (1896 г.)
  • «Сборник мыслей и изречений митрополита Московского Филарета» (1897 г.)
  • «История детской души» (1897 г.)
  • «Новая школа» (1899 г.)
  • «Воспитание характера в школе» (1900 г.)
  • Церковь. Церковь и государство. Московский сборник. Издание К.П. Победоносцева, пятое, дополненное. М: Синодальная типография, 1901
  • «Власть и начальство» (1901 г.)
  • «Ученье и учитель» (1900—1904 гг.)
  • «Призвание женщины в школе и обществе» (1901 г.)
  • «Экскурсии в русскую грамматику» (1904 г.)
  • «Откуда нигилизм» (1904 г.)

Переводы

  • Фома Кемпийский «О подражании Христу» (1869)
  • «Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа в новом русском переводе» (1906)

Использованные материалы

  • Биография на сайте "Хронос"
  • Автобиография (письмо к Николаю II)

[1]  Здесь и далее цитируется автобиография Победоносцева из его письма к Николаю II - http://www.hrono.ru/libris/lib_p/pobed_pril.html

drevo-info.ru

Константин Петрович Победоносцев / Православие.Ru

Константин Петрович Победоносцев
10/23 марта 2007 года исполняется 100 лет со дня кончины великого государственного деятеля Константина Петровича Победоносцева. В течение четверти века он был ближайшим советником двух Российских императоров – Александра III и св. Николая II, оказывая руководящее влияние на направление российской политики, которое в публике не оставалось незамеченным и даже, по словам самого К.П. Победоносцева, преувеличивалось. «Существует, – писал он, – закоренелое мнение, что в России при самодержавной власти есть непременно тот или другой – один человек всесильный, который всем распоряжается и от которого все зависит. И вот этим человеком все и всюду стали считать меня и доныне считают, человека, всегда уклоняющегося от всякого исключительного присвоения себе какой-либо власти». Обладая разносторонними знаниями, отличаясь острым, трезвым, наблюдательным умом, он по любому вопросу государственной политики мог сформулировать продуманное, веское суждение, исходя из заботы о высших интересах отечества.

К.П. Победоносцев был не только высокопоставленным сановником – членом Государственного Совета и обер-прокурором Святейшего Синода, но и, что редко соединяется в одной личности, выдающимся ученым – крупным специалистом в области гражданского права и – что выставляет его личность еще более масштабной и многогранной – мыслителем, стоящим в этом отношении в одном ряду с Данилевским, Леонтьевым, Тихомировым, которые по-разному сближались с ним своими историософскими взглядами. Но он, будучи государственным деятелем высокого ранга, отличался от своих единомышленников особой ответственностью за каждое написанное им слово и потому взвешенностью, обоснованностью и прагматизмом как своих теоретических построений, так и высказываний по частным вопросам церковной, государственной, общественной и даже литературной жизни. Ко всему прочему К.П. Победоносцев был проницательным и талантливым литературным критиком. За столетие до Победоносцева Екатерина II писала своему знаменитому корреспонденту Дидро, что правители, в отличие от писателей, которые пишут пером по бесчувственной бумаге, наносят свои письмена кнутом по живой человеческой коже и поэтому не могут быть столь легкомысленны, как писатели, в своих деяниях. Так вот, Победоносцев, советник царей, помнил о высокой ответственности за всякое написанное им слово и не позволял себе, высказываясь на темы, затрагивавшие государственную и церковную жизнь, сопряженные с жизнью миллионов людей, позволять себе литературные вольности и остроумные парадоксы, мастером которых был, например, К. Леонтьев.

К.П. Победоносцев родился в 1827 году в семье профессора словесности Московского университета, который был сыном священника в Звенигородском уезде. Как характеризовал свою семью сам Константин Петрович в письме императору Николаю II, у его отца «было 11 человек детей… Воспитан в семье благочестивой, преданной царю и отечеству, трудолюбивой». Образование он получил в Петербурге, в Училище правоведения, которое окончил в 1846 году, после чего возвратился в Москву, поступив на службу в сенатский департамент. В 1850–1860-е годы состоял профессором юридического факультета Московского университета, преподавал гражданское право, писал научные монографии и статьи – специальной областью его исследований было межевое право. Университетские занятия он соединял со службой в сенатском ведомстве.

Имея репутацию превосходного знатока юридической науки и блестящего лектора, в 1861 году он был приглашен во дворец для преподавания права наследнику цесаревичу Николаю Александровичу. По завершении курса преподавания наследнику Победоносцев возвратился в Москву к своим прежним занятиям, но после ранней кончины Николая Александровича новый наследник Александр Александрович пожелал, чтобы Победоносцев преподал юридические науки и ему. Приняв это предложение, Победоносцев в 1866 году окончательно переселился в Петербург, где ему пришлось преподавать не только наследнику Александру Александровичу, но и другим великим князьям – его братьям Владимиру и Сергею, Николаю Константиновичу, а также супруге наследника Марии Федоровне. Впоследствии Победоносцев преподавал право будущему императору Николаю II в бытность его наследником престола. Император Александр II, оценив знания, способности, замечательные деловые качества и, главное, преданность наставника своих детей престолу, назначил его членом Государственного Совета.

В 1880 году состоялось назначение Победоносцева на должность обер-прокурора Святейшего Синода. Он занимал ее до октября 1905 года. Через два дня после издания знаменитого императорского манифеста о гражданских свободах и созыве законодательной палаты – Государственной Думы К. П. Победоносцев, не одобривший этого шага, вышел в отставку. Два года спустя он скончался.

К Победоносцеву с глубоким уважением относились императоры Александр III и Николай II, его высоко ценил К. Леонтьев, с ним поддерживал дружеские отношения И.С. Аксаков. Характеризуя новую атмосферу в обществе после воцарения Александра III, крупный церковный ученый и автор замечательных мемуаров архиепископ Никанор (Бровкович) писал: «Это что-то новое, новое веяние, какое-то возрождение русского духа, религиозного духа. Надолго ли, не знаю… Чувствовалось, что это новое веяние – нового царствования, что во всем этом… веет дух К.П. Победоносцева».

Но недоброжелателей у Победоносцева было все-таки больше, чем почитателей, в особенности если судить об этом по литературным оценкам его деятельности. Хрестоматийной поэтической квинтэссенцией восприятия обществом его места, его роли в истории России рубежа столетий стали строчки из поэмы А. Блока «Возмездие»:

В те годы дальние, глухиеВ сердцах царили сон и мгла:Победоносцев над РоссиейПростер совиные крыла.И не было ни дня, ни ночи,А только тень огромных крыл,Он дивным кругом очертилРоссию, заглянув ей в очиСтеклянным взором колдуна.

Сова – символ мудрости у древних, но Блок, находясь в плену расхожих предубеждений, вложил в этот образ и нечто иное, видимо, верно передав восприятие Победоносцева русским обществом, уже тогда готовым устремиться с крутизны в пучину «мирового пожара». Победоносцев имел устойчивую репутацию монархиста и клерикала, реакционера и обскуранта, шовиниста и зубра-крепостника. И все эти характеристики – за вычетом его несомненного монархизма или, лучше сказать, его верности царю, верности присяге, – совершенно неосновательны.

К.П. Победоносцев, которого современное ему либерально и радикально ориентированное общество клеймило как обскуранта, сделал для распространения грамотности в народе, вероятно, больше, чем кто-либо другой не только из числа его современников, но и вообще за всю историю Российской империи. Благодаря его инициативе, его заботам, его покровительству, в России повсеместно стали открываться церковно-приходские школы. К учению в них вовлечены были миллионы крестьянских детей, и начатки знаний они получали в этих школах под опекой православных пастырей. Числом учащихся приходские школы значительно опережали земские. «Для блага народного необходимо, – писал Победоносцев, – чтобы повсюду… около приходской церкви была первоначальная школа грамотности, в неразрывной связи с учением закона Божия и церковного пения, облагораживающего всякую простую душу. Православный русский человек мечтает о том времени, когда вся Россия по приходам покроется сетью таких школ, когда каждый приход будет считать такую школу своею и заботиться о ней посредством приходского попечительства». И он добился поразительных успехов в создании системы приходского начального образования. До его обер-прокурорства грамотные крестьяне в России были в ничтожном числе, а в результате деятельности приходских школ в начале ХХ века уже четверть населения умела читать и писать, а в младшем поколении грамотные составляли большинство.

Можно по-разному относиться к тому, что Победоносцев не считал нужным, чтобы выпускники приходских школ получали подготовку, достаточную для поступления в среднее учебное заведение. Но здравый смысл присутствовал, несомненно, и в этой черте его образовательной политики. Он не хотел наводнять общество полуобразованным элементом, не видел нужды в том, чтобы брешь между людьми высшего образования и высшей культуры, с одной стороны, и народом, для которого, как он считал, достаточно элементарной грамотности, умения читать самые необходимые ему душеполезные книги, заполнить недоучками, легко заражающимися нигилизмом, падкими на сомнительные новые идеи, которые они при этом плохо понимают, предельно вульгаризируя их. Во всяком случае, не по вине Победоносцева умножившийся в канун российской катастрофы полуобразованный элемент внес свой вклад в саму эту катастрофу, наложил свою характерную печать на позднейший ход российской истории.

Бережно опекая церковно-приходские школы, Победоносцев выделял среди занятых в них учителей педагогов с незаурядным талантом и подвижническим отношением к делу, которое они избрали. В письме Александру III он просил государя оказать материальную помощь С. Рачинскому, «который, оставив профессорство в Московском университете, уехал на житье в свое имение… и живет там безвыездно вот уже более 14 лет, работая с утра до ночи для пользы народной. Он вдохнул совсем новую жизнь в целое поколение крестьян, сидевших во тьме кромешной… основал и ведет с помощью четырех священников пять народных школ, которые представляют теперь образец для всей земли».

И в этом письме, и в других его письмах императору, во многих его статьях, во всей его государственной деятельности обнаруживается с очевидностью, что совершенно несправедливо его недруги видели в нем защитника интересов дворянского сословия. И действительно, его главная забота была о русском крестьянине, о том, чтобы научить его грамоте, вызволить его из кабацкого плена, улучшить его материальное положение. А главное – о том, чтобы крестьяне и впредь оставались в спасительной ограде Православной Церкви, из которой их пытались извлечь безумные, на взгляд Победоносцева, студенты и курсистки, назвавшие себя народниками.

И поэтому его собственные политические воззрения протоиерей Георгий Флоровский метко охарактеризовал как консервативное народничество. Победоносцев верил в прочность патриархального народного быта, в стихийную мудрость простого народа. «Народ чует душой», – любил повторять он. И в своих религиозных воззрениях он, человек высокой культуры и разносторонней эрудиции, пытался отождествиться с простым народом. По его словам, он любил «исчезать со своим “я” в этой массе молящегося народа Народ не понимает решительно ничего ни в словах службы церковной, ни даже в “Отче наш”, но это неважно, ибо истина постигается не разумом, не верою, и самые драгоценные понятия… находятся в самой глубине воли и в полумраке».

Что же касается отношения Победоносцева к высшему сословию, то положительно можно сказать лишь одно: в качестве землевладельцев он действительно предпочитал видеть дворян, а не толстосумов из тех, кого его мировоззренческий антипод и при этом сам, в отличие от Победоносцева, принадлежавший к старинному знатному роду М.Е. Салтыков-Щедрин называл «чумазыми». «Хотя ни от кого, – писал Победоносцев, – нельзя ожидать совершенства и безусловной добродетели, дворянство, по историческому своему положению, более чем всякое иное сословие привыкло, с одной стороны, служить, а с другой стороны – начальствовать. Вот почему дворянин помещик всегда благонадежнее, нежели купец помещик, и в народе будет иметь больше доверия, а о купце знают, что он прежде всего имеет в виду свой барыш в хозяйстве. Вот почему в настоящем нашем положении в высшей степени важно, чтобы дворяне землевладельцы стремились как можно более жить в своих имениях внутри России, а не скоплялись в столицах».

Репутацию шовиниста Победоносцеву создавали поляки – российские поляки, отстаивавшие привилегии католических помещиков на православном Западе России, который ныне называют Украиной и Белоруссией, и остзейцы лютеранского исповедания, господствовавшие в Эстляндии, Лифляндии и Курляндии, энергично и до Победоносцева небезуспешно противившиеся тяготению значительной части подвластных им местных эстонских и латышских крестьян к Православию, в котором они находили утешение, потому что лютеранство с нескрываемой прямолинейностью проявляло себя в Прибалтике как религия господствующего немецкого элемента, а принадлежность к ней туземцев воспринималась этим элементом как знак их покорности своим помещикам и настоящим господам этого края.

Между тем издавна многие латыши и эстонцы, даже оставаясь лютеранами, ходили на богомолье в Псково-Печерский монастырь и постепенно исполнялись убеждения в истине Православия. Еще в 1840-х годах более 100 тысяч латышей и эстонцев обратились в Православие. Остзейские бароны встревожились этим, опасаясь, что укрепление Православия в Прибалтике подорвет их господство. Опираясь на поддержку высших правительственных чиновников – Бенкендорфа, Остен-Сакена, Дубельта, немецкая партия при императорском дворе, сломив сопротивление обер-прокурора графа Протасова, добилась от Святейшего Синода распоряжения о том, чтобы при принятии лютеран в Православие соблюдалась «сугубая осторожность и постепенность». В результате стали происходить события, казалось бы, невозможные в православном государстве: немецкая полиция в Риге оружием разгоняла людей от архиерейского дома, за одну попытку приблизиться к этому дому их избивали плетьми и бросали в тюрьмы.

Новая волна массовых присоединений среди эстонцев и латышей поднялась в 1880-е годы, и на этот раз обер-прокурор К.П. Победоносцев твердо держал удар со стороны той же самой остзейской партии, которая и в его время оставалась влиятельной, присутствуя даже в кабинете министров. И лютеране стали тогда жаловаться всему миру на религиозное гонение. В 1886 году Победоносцеву из Швейцарии было прислано письмо от Евангелического союза с обвинением в гонениях на лютеран и с требованием прекратить их. На это письмо последовал ответ, в котором обер-прокурор справедливо утверждал, что жалобы остзейских лютеран происходят из вполне мирских стремлений удержать господство над местным населением Прибалтики.

Комментируя эту переписку в письме Александру III, Победоносцев писал: «По поводу нынешнего движения к Православию в Прибалтийском крае и принимаемых новых мер заграничные немецкие газеты наполняются невообразимыми сплетнями и клеветами… Известно, что нет такой лжи, которой бы не поверили иностранцы, когда она рассказывается о России. К сожалению, и из русских, особливо из числа знатных здешних дам, с иностранного голоса тоже верят всяким нелепостям». В этом отношении, надо признать, и на Западе, и в России мало что изменилось за прошедшие с тех пор более сотни лет; никуда не исчезли и «легковерные» дамы, особенно в журналистской среде, вот только знатными их если и можно назвать, то с особым оттенком этого слова, уместным по отношению к журналистике.

Что же касается клерикализма, который также приписывался Победоносцеву, то в России его никогда не было, да и быть не могло. Это все-таки явление, которое естественным образом произрастало лишь на почве католицизма. Его тем более не существовало у нас в синодальную эпоху, хотя в XVIII веке российское правительство всерьез опасалось этого призрака – отсюда и расправа Екатерины Великой над священномучеником митрополитом Арсением (Мацеевичем). Победоносцев был верным сыном Православной Церкви, по должности обер-прокурора он постоянно имел дело с Церковью, но направление его деятельности в этом ведомстве, соответствовавшее его убеждениям, было прямо противоположным тому, какое принято называть клерикальным. В этом он скорее разделял предрассудки российского правительства, сложившиеся в петровскую эпоху и продержавшиеся до последнего царствования.

К.П. Победоносцев не только не допускал и мысли о самостоятельном участии церковной иерархии в делах государственного правления (в чем, собственно, и заключается клерикализм), но, как он считал, даже в делах церковных епископат должен состоять под опекой государственной власти. Он был исполнен глубокого недоверия к способности российского епископата самостоятельно, без государственной опеки, решать церковные дела: «Опыт (правда, невеселый) и наблюдение удостоверяют меня в том, что наша церковная иерархия нуждается в мирянине и ищет себе опоры вне круга церковного управления… Вообще у нас в России невозможно ни в какой сфере деятельности успокоиться на том, что все и сорганизуется и пойдет само собою; всюду надо хозяина».

Меткая и проницательная критика воззрений Победоносцева содержится в обращенном к нему письме его друга И.С. Аксакова, написанном в 1882 году: «Если бы в те времена спросили тебя: созывать ли Вселенские соборы, которые мы признаем теперь святыми, ты представил бы столько основательных критических резонов против их созыва, что они бы, пожалуй, и не состоялись… Твоя душа слишком болезненно чувствительна ко всему ложному, нечистому, и потому ты стал отрицательно относиться ко всему живому, усматривая в нем примесь нечистоты и фальши».

Победоносцев высказывался против созыва Поместного собора, потому что и в церковном соборе усматривал опасность соскальзывания в пагубную по его убеждениям демократию. Премьер-министр С.Ю. Витте в марте 1905 года подал императору составленную неизвестным автором пространную записку «О современном положении Православной Церкви», в которой резкой критике подвергались бюрократизм синодального правления и засилье обер-прокурорской власти. В «Записке» была выдвинута мысль о созыве собора и восстановлении патриаршества. Болезненно задетый этим документом, К.П. Победоносцев выступил с «Соображениями по вопросам о желательных преобразованиях в постановке у нас Православной Церкви», в которых категорически отвергал целесообразность восстановления патриаршества. Патриаршества, как это явствует из его переписки с императором Николаем II, Победоносцев опасался потому, что видел в этом институте угрозу умаления неограниченного самодержавия, которое он считал единственно приемлемой формой правления в России.

Последовательный апологет самодержавия, Победоносцев, однако, не был реакционером, если этот термин употреблять не просто как бранное клеймо, а как обозначение политического направления, ориентированного на реставрацию прежних порядков. В этом смысле с гораздо большим основанием можно считать реакционерами славянофилов и почвенников, общим местом в исторической концепции которых было критическое отношение к петровским реформам и идеализация допетровской старины. Победоносцев же как раз, наоборот, был апологетом петровских реформ, убежденным охранителем основных начал государственного строя, созданного Петром Великим, с его абсолютизмом образца протестантских германских государств Вестфальской эпохи, не ограниченным, как это было в допетровскую эпоху, ни самостоятельностью Церкви с ее освященными соборами и ее патриархом, ни Земскими соборами, подобными западноевропейским средневековым парламентам.

В то же время, по контрасту с петровской идеологией европеизации России, которой русское правительство придерживалось в течение почти двух столетий, К.П. Победоносцев к современной ему западной цивилизации (но не к Европе эпохи абсолютизма) относился с нескрываемым отвращением. В европейском либерализме он видел последнюю ступень перед тотальной катастрофой и в своей политике вдохновлялся надеждой удержать Россию от повторения пагубных тупиков западного пути. Во взглядах И.С. Аксакова, как и его единомышленников – славянофилов, или Ф.М. Достоевского была смесь идей реакционных и либеральных, а для характеристики политической позиции Победоносцева единственно уместным будет обозначение ее как консервативной. Он был именно и прежде всего консерватором – носителем охранительных идей, опасавшимся рискованных перемен.

Наивный консерватизм рождается из некритично благодушного восприятия современного положения дел, из склонности видеть жизнь сквозь розовые очки. Но Победоносцев в своей охранительной, консервативной политике не опирался на прекраснодушные иллюзии. В статье с характерным названием «Болезни нашего времени» он набрасывает нерадостные картинки современного ему отечественного быта: «Вот больница, в которую боится идти народ, потому что там холод, голод, беспорядок и равнодушие своекорыстного управления… вот улица, по которой пройти нельзя без ужаса и омерзения от нечистот, заражающих воздух, и от скопления домов разврата и пьянства, вот присутственное место, призванное к важнейшему государственному отправлению, в котором водворился хаос неурядицы и неправды… Велик этот свиток, и сколько в нем написано у нас рыданий, и жалости, и горя». Победоносцев не сомневался в том, что Россия «нуждается» в «бездне улучшений».

Вот только в каких улучшениях? Некоторые из его современников находили, что улучшение можно осуществить лишь самым радикальным способом – взорвать старый мир и на его развалинах выстроить новый, подобный дворцу из хрусталя и алюминия. И Победоносцев с горечью наблюдал, что эта дешевая и несбыточная утопия (это сказано не о крупноблочном строительстве, которое процветает) вкупе с вполне реальной перспективой всероссийской пугачевщины пьянит и кружит головы едва ли не большей половине российского студенчества. А люди более солидных лет и более сдержанных порывов надежду на улучшения связывали с введением конституции, представительной демократии, парламентаризма, который Победоносцев назвал «великой ложью нашего времени». «По теории парламентаризма, – писал он, – должно господствовать разумное большинство, на практике господствует пять-шесть предводителей партий… по теории, убеждение утверждается ясными доводами во время парламентских дебатов, на практике… оно направляется волею предводителей и соображениями личного интереса. По теории, народные представители имеют в виду единственно народное благо, на практике – они, под предлогом народного блага и на счет его, имеют в виду преимущественно личное благо свое и друзей своих. По теории, они должны быть из лучших… граждан, на практике – это наиболее честолюбивые и нахальные граждане». Такие заключения Победоносцев сделал из наблюдений над политической жизнью страны, ставшей родиной парламентаризма. В нашем отечестве после водворения в нем парламентаризма те же самые качества парламента и парламентариев проступают с особенно выпуклой, если не сказать художественной выразительностью. Победоносцев уже тогда предвидел подобную перспективу – в противном случае незачем было бы и предостерегать. За его консерватизмом скрывалась большая тревога с почти апокалиптическими тонами. «Россию надо подморозить, – говорил он, чтобы она не протухла».

Конечно, его охранительство, его консерватизм легко назвать нетворческой реакцией на угрозы, нависшие над Россией на исходе XIX столетия. Но два вида «творческих» реакций – введение парламентаризма и пускание поезда российской государственности под откос – Россия уже испытала на себе и… выжила. Забота Победоносцева была о том, чтобы избежать того, что оказалось неизбежным. И не является ли способ лечения российских болезней, какой виделся ему единственно приемлемым, в действительности наиболее надежным и даже творческим по существу, если творчеством называть не революционное разрушение и не блеск фейерверка трескучих фраз, а самоотверженное служение по заветам Евангелия?! «Властное звание, – писал К.П. Победоносцев, – соблазнительно для людского тщеславия, с ним соединяется представление о почете, о льготном положении, о праве раздавать честь и создавать из ничего иные власти. Но каково бы ни было людское представление, нравственное начало власти одно, непреложное: “Кто хочет быть первым, тот должен быть всем слугой”».

www.pravoslavie.ru

Победоносцев, Константин Петрович - это... Что такое Победоносцев, Константин Петрович?

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Победоносцев.

Константи́н Петро́вич Победоно́сцев (21 мая (2 июня) 1827(18270602), Москва — 10 (23) марта 1907, Санкт-Петербург) — российский государственный деятель, учёный-правовед, писатель, переводчик, историк Церкви; действительный тайный советник. В 1880—1905 годы занимал пост Обер-прокурора Святейшего Синода. Член Государственного совета (с 1872), почётный член Императорской Академии наук (1880).

Преподавал законоведение и право будущему императору Александру III и имел на него большое влияние.

Биография

Родился в Москве в семье профессора словесности и литературы Императорского Московского университета Петра Васильевича Победоносцева, отец которого был священником, и его второй жены Елены Михайловны; был младшим среди 11 детей его отца (от двух браков).

В 1841—1846 годах обучался в Императорском училище правоведения.

В 1859 году защитил магистерскую диссертацию «К реформе гражданского судопроизводства» и в 1860 году был избран профессором Императорского Московского университета по кафедре гражданского права, в 1862—1865 годах преподавал в нём.

В конце 1861 года был приглашён главным воспитателем великих князей графом С. Г. Строгановым преподавать законоведение наследнику великому князю Николаю Александровичу и другим. В 1863 году сопровождал Николая Александровича в его путешествии по России, которое описал в книге «Письма о путешествии Государя Наследника Цесаревича по России от С.-Петербурга до Крыма» (М., 1864).

В начале 1860-х, состоял членом комиссий, готовивших проекты документов для судебной реформы. В декабре 1861 года представил в комиссию по составлению судебных уставов записку «О гражданском судопроизводстве», в которой критически оценивал ряд предложений составителей проекта нового устава гражданского судопроизводства[1].

В 1865 году назначен членом консультации Министерства юстиции; в 1868 году — сенатором; в 1872 году — членом Государственного совета.

В апреле 1880 года назначен обер-прокурором Святейшего Синода; 28 октября того же года — членом Комитета министров, что явилось беспрецедентным формальным повышением статуса обер-прокурорской должности (его предшественник граф Д. А. Толстой был членом Комитета министров по должности министра народного просвещения). Б. Б. Глинский писал в посмертном биографическом очерке: «<…> Отставка гр. Толстого и назначение на его место в должности обер-прокурора даже рассматривалась многими как либеральная мера, проведённая тогда „диктатором сердца“ в виде уступки общественному мнению, возбужденному консервативным образом мыслей гр. Толстого.»[2]

Вскоре после гибели императора Александра II выступил как лидер консервативной партии в правительстве нового царя; как ближайший советник Александра III явился автором Высочайшего манифеста от 29 апреля 1881 года, провозглашавшего незыблемость самодержавия.

Помимо «ведомства православного исповедания», которым он руководил по должности, Победоносцев играл ведущую роль в определении правительственной политики в области народного просвещения, в национальном вопросе, а также внешней политике.

Был автором и активным проводником реформы церковно-приходского образования, при котором, согласно его идеалам, учащиеся начальной школы должны были усваивать начала веры и нравственности, верности царю и отечеству, а также получать «первоначальные полезные знания»[3]. Если к концу царствования Александра II в России числилось 273 церковно-приходских школ с 13.035 учащимися, то в 1902 году имелось 43.696 таких школ с 1.782.883 учащимися[4].

Поддерживал приятельские отношения с М. Н. Катковым и Ф. М. Достоевским. Из его письма Наследнику Цесаревичу Александру Александровичу 29 января 1881 года[5]:

Вчера вечером скончался Ф. М. Достоевский. Мне был он близкий приятель, и грустно, что нет его. Но смерть его — большая потеря и для России. В среде литераторов он, — едва ли не один, — был горячим проповедником основных начал веры, народности, любви к отечеству. Несчастное наше юношество, блуждающее, как овцы без пастыря, к нему питало доверие, и действие его было весьма велико и благодетельно. Он был беден и ничего не оставил, кроме книг. Семейство его в нужде. Сейчас пишу к графу Лорис-Меликову и прошу доложить, не соизволит ли государь император принять участие. [6]

В ночь с 8 на 9 марта 1901 года на него было совершено покушение; сын титулярного советника статистик Самарского губернского земства Николай Константинов Лаговский стрелял в его домашний кабинет; пули попали в потолок[7]. Злоумышленник был схвачен и 27 марта осужден на 6 лет каторги.

В начале 1900-х Победоносцев решительно выступал против реформы церковного управления (проводником которой в Синоде, по его мнению, был митрополит Антоний (Вадковский)), расширения веротерпимости, созыва поместного собора, — о чём писал императору Николаю II ряд записок в марте 1905 года (ряд высказанных в них идей нашли отражение в резолюциях царя на докладах Синода)[8].

Надгробие на могиле К. П. Победоносцева

В октябре 1905 года уволен от должности Обер-прокурора Синода и члена Комитета министров с оставлением в должностях члена Госсовета, статс-секретаря и сенатора.

Кавалер многочисленных орденов: Св. Александра Невского (1883, алмазные знаки к ордену — 1888), Св. Владимира 1-й степени (1896), Св. Андрея Первозванного (Высочайший рескрипт от 16 августа 1898 года, в день открытия памятника Александру II в Москве[9]; алмазные знаки к ордену при Высочайшем рескрипте — 1 января 1904) и другие. В 1880—1907 годах жил в Петербурге в доме духовного ведомства по адресу Литейный проспект, 62.

Скончался в 6 часов 30 мин вечера 10 марта 1907 года. Вынос тела и отпевание состоялись 13 марта; богослужение в Ново-Девичьем монастыре возглавил митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Антоний (Вадковский); члены императорской семьи не присутствовали, присутствовал обер-прокурор Синода П. П. Извольский и ряд министров. Примечательно, что в правительственном органе «Правительственный вестник» не было напечатано сообщения о его погребении (был только некролог). Был погребён у алтаря церкви Свято-Владимирской церковно-учительской школы в Петербурге, ныне двор дома 104 по Московскому проспекту[10] (двор больницы скорой помощи № 21 им. И. Г. Коняшина). Могила сохранилась до наших дней[11].

Его супруга (с 9 января 1866 года) — Екатерина Александровна Энгельгардт (1848—1932), дочь помещика Могилёвской губернии штабс-ротмистра Александра Андреевича Энгельгардта, более 30 лет, вплоть до 1917 года, руководила Свято-Владимирской женской церковно-учительской школой; скончалась в Ленинграде и похоронена рядом с мужем.

Приёмная дочь — Марфа (1897[12] — 7 декабря 1964, Монфермейв департаменте Сена-Сен-Дени, под Парижем[13]).

Идеи, идеалы. Оценка

В ранней молодости Победоносцев был сторонником либеральных идей. В дневниках А. А. Половцова есть запись (21 февраля 1901) о разговоре с Николаем II: «<…> упоминаю имя Пыпина и говорю, что он в прежнее время был либералом, но что с годами это прошло; а кто же в молодости не был либералом? Ведь сам Победоносцев писал статьи Герцену в „Колокол“. — Государь. Вполголоса. Да, я это слышал. — Я. Он сам мне это говорил. Он написал памфлет на графа Панина.» Упомянутое сочинение — анонимный памфлет-биография Панина, опубликованный Герценом в седьмой книжке «Голосов из России», автором которого считается двадцатиоднолетний Победоносцев[14].

Однако либеральные увлечения юности были быстро забыты. Зрелый К. П. Победоносцев — мыслитель консервативно-охранительного направления. Наиболее полное его мировоззрение изложено в «Московском сборнике», опубликованном в 1896 году. Он резко критиковал основные устои культуры и принципы государственного устройства стран современной ему Западной Европы; осуждал демократию и парламентаризм, который называл «великой ложью нашего времени»: всеобщие выборы, по его мнению, рождают продажных политиканов и понижают нравственный и умственный уровень управленческих слоев.

Пытался противостоять распространению либеральных идей; стремился восстановить религиозное начало в народном образовании после внедрения секуляризма в обер-прокурорство графа Д. А. Толстого: в предисловии к своему учебнику «История Православной Церкви до разделения церквей» писал: «Грустно и обидно, если при мысли об „Истории Церкви“ возникает представление о заучивании известных фактов, расположенных в известном порядке <…> История Церкви должна запечатлеться не в одной памяти, но в сердце каждого, как таинственная история страдания, ради великой, бесконечной любви.»[15]

Победоносцев считал, что церковь и вера — основы государства: «Государство не может быть представителем одних материальных интересов общества; в таком случае оно само себя лишило бы духовной силы и отрешилось бы от духовного единения с народом. Государство тем сильнее и тем более имеет значения, чем явственнее в нём обозначается представительство духовное. Только под этим условием поддерживается и укрепляется в среде народной и в гражданской жизни чувство законности, уважение к закону и доверие к государственной власти. Ни начало целости государственной или государственного блага, государственной пользы, ни даже начало нравственное — сами по себе недостаточны к утверждению прочной связи между народом и государственною властью; и нравственное начало неустойчиво, непрочно, лишено основного корня, когда отрешается от религиозной санкции. <…> Религия, и именно христианство, есть духовная основа всякого права в государственном и гражданском быту и всякой истинной культуры. Вот почему мы видим, что политические партии самые враждебные общественному порядку партии, радикально отрицающие государство, провозглашают впереди всего, что религия есть одно лишь личное, частное дело, один лишь личный и частный интерес.»[16]

Примечательны мысли и терминология его проекта речи для императора Александра III в Большом Кремлёвском дворце, во время первого, в качестве царя, посещения им Москвы в июле 1881 года: «<…> Здесь, в Москве, никогда не истощалось живое чувство любви к отечеству и преданности законным Государям; здесь русские люди не переставали чувствовать, что кто враг русского Царя и законной Его власти, тот враг народа, враг своего отечества. Здесь, посреди живых памятников Божия промысла над Россией, я исполняюсь новою надеждою на помощь Божию и на победу над беззаконными врагами. <…>»[17] Находясь в Москве 17 — 18 июля[18], император не произнёс предложенных в проекте Победоносцева слов, сказав в заключение своей краткой речи на Высочайшем выходе в Екатерининской зале: «<…> как прежде Москва свидетельствовала, так и теперь свидетельствует, что в России Царь и народ — составляют одно единодушное, крепкое целое.»[19]

Консервативная газета «Московские ведомости» по случаю его кончины писала о нём: «Его влияние в 1881 году спасло Русское самодержавие от уничтожения, к которому со всех сторон толкали его все влиятельнейшие государственные деятели того времени. <…> Спасение самодержавия в 1881 году есть его историческая заслуга.»[20]

По мнению анонимного автора статьи[21] о нём в Энциклопедическом словаре Гранат (Том 32-й; 1915), «он был скорее глашатаем реакции, лидером же её стал его антагонист гр. Д. Толстой»[22].

Исследователь истории русской богословской мысли и культуры Георгий Флоровский писал о его воззрениях и политике (1937): «Есть что-то призрачное и загадочное во всём духовном образе Победоносцева. <…> Он был очень скрытен, в словах и в действиях, и в его „пергаментных речах“ было трудно расслышать его подлинный голос. Он всегда говорил точно за кого-то другого, укрывался в условном благозвучии и благообразии очень и очень размеренных слов. <…> Победоносцев по-своему был народником или почвенником. Это сблизило его с Достоевским. <…> Но вдохновение Достоевского было Победоносцеву духовно чуждо. И образ пророка скоро померк в его холодной памяти… Народником Победоносцев был не в стиле романтиков или славянофилов, скорее в духе Эдм. Бёрка, и без всякой метафизической перспективы. Очень многое в его критике западной цивилизации и прямо напоминает контрреволюционные апострофы Бёрка. Победоносцев верил в прочность патриархального быта, в растительную мудрость народной стихии, и не доверял личной инициативе. <…> Есть что-то от позитивизма в этом непримиримом отталкивании Победоносцева от всякого рассуждения. Умозаключениям он всегда противопоставляет „факты“. Обобщений он избегает не без иронии, и отвлечённых идей боится. <…> И здесь основная двусмысленность его воззрения. Вся эта защита непосредственного чувства у Победоносцева построена от противного. Сам он всего меньше был человеком непосредственным или наивным. Всего меньше сам он жил инстинктом. Сам он весь насквозь отвлечённость. Это был человек острого и надменного ума, „нигилистического по природе“, как о нём говорил Витте. <…> И когда он говорит о вере, он всегда разумеет веру народа, не столько веру Церкви. <…> В православной традиции он дорожил не тем, чем она действительно жива и сильна, не дерзновением подвига, но только её привычными, обычными формами. Он был уверен, что вера крепка и крепится нерассуждением, а искуса мысли и рефлексии выдержать не сможет. Он дорожит исконным и коренным больше, чем истинным. <…> Богословия Победоносцев решительно не любил и боялся, и об „искании истины“ отзывался всегда с недоброй и презрительной усмешкой. Духовной жизни не понимал, но пугался её просторов. Отсюда вся двойственность его церковной политики. Он ценил сельское духовенство, немудреных пастырей наивного стада, и не любил действительных вождей. Он боялся их дерзновения и свободы, боялся и не признавал пророческого духа. <…> Победоносцев не хотел общественной и культурной влиятельности иерархии и клира, и властно следил за выбором епископов, не только по политическим мотивам, не только ради охраны правительственного суверенитета.»[23]

Религиозный философ Н. Бердяев сравнивал его с большевистским вождём Лениным: «<…> [Победоносцев] был духовным вождём старой монархической России эпохи упадка. Ленин был духовным вождём новой коммунистической России. Он много лет господствовал в подготовительном к революции процессе, а после революции правил Россией. Победоносцев и Ленин представляли полярно противоположные идеи. Но есть сходство в их душевной структуре, они во многом принадлежат к одному и тому же типу. Победоносцев был более замечательным, сложным и интересным человеком, чем это о нём думают, когда обращают внимание исключительно на его реакционную политику. Я когда-то характеризовал мировоззрение Победоносцева как „нигилизм на религиозной почве“. Он был нигилистом в отношении к человеку и миру, он абсолютно не верил в человека, считал человеческую природу безнадёжно дурной и ничтожной. У него выработалось презрительное и унизительное отношение к человеческой жизни, к жизни мира. Это отношение распространялось у него и на епископов, с которыми он имел дело, как обер-прокурор Св. Синода. <…> Из своего неверия в человека, из своего нигилистического отношения к миру Победоносцев сделал крайне реакционные выводы. Победоносцев верил в Бога, но эту свою веру в Бога не мог перенести на свое отношение к человеку и миру. В своей личной жизни этот человек, приобретший репутацию великого инквизитора, был мягким, он трогательно любил детей, боялся своей жены, совсем не был свиреп в отношении к „ближнему“. Он не любил „дальнего“, человечества, гуманность, прогресс, свободу, равенство и пр. В чём же может быть сходство с Лениным? Ленин тоже не верил в человека, и у него было нигилистическое отношение к миру. У него было циническое презрение к человеку и он также видел спасение лишь в том, чтобы держать человека в ежовых рукавицах. Как и Победоносцев, он думал, что организовать жизнь людей можно лишь принуждением и насилием. Как Победоносцев презирал церковную иерархию, над которой господствовал, так и Ленин презирал иерархию революционную, над которой господствовал, он отзывался о коммунистах с издевательством и не верил в их человеческие качества. И Ленин и Победоносцев одинаково верили в муштровку, в принудительную организацию людей, как единственный выход. <…>»[24]

Ему приписывается фраза, сказанная в начале 1900-х Николаю II: «Я сознаю, что продление существующего строя зависит от возможности поддерживать страну в замороженном состоянии. Малейшее теплое дуновение весны, и все рухнет.»[25]

Русский военный историк А. А. Керсновский в 1930-е писал в эмиграции: «Существуй в России конституция с 1881 года, страна не смогла бы пережить смуты 1905 года, и крушение бы произошло на 12 лет раньше. Александру III, отвергнувшему по совету Победоносцева меликовский проект, Россия обязана четвертью столетия блестящей великодержавности.»[26]

Критика

Согласно мнению энциклопедии Britannica, Победоносцев стремился «защищать Россию и Русскую православную церковь от всех конкурирующих религиозных групп, как то: староверов, баптистов, католиков и иудеев» и был, таким образом, «в значительной степени ответствен за правительственную политику подавления религиозных и этнических меньшинств, а также западнически ориентированной либеральной интеллигенции»[27].

Победоносцеву рядом научных источников приписывается фраза о будущем живущих в России евреев: «Одна треть вымрет, одна выселится, одна треть бесследно растворится в окружающем населении»[28][29][30]. Профессор Университетского колледжа Лондона Джон Клиер, анализируя источники цитаты (он приводит английскую версию «A third [of Russia’s Jews] will be converted, a third will emigrate, and a third will die of hunger») и взгляды Победоносцева, приходит к выводу, что происхождение этой цитаты «очень сомнительно» в связи с тем, что Победоносцев неоднократно скептически высказывался о возможности обращения евреев в православие.[31]

Оценку роли Победоносцева как проводника антиеврейской политики, давала европейская пресса того времени[32]; «Краткая еврейская энциклопедия» (1976—2005) называет его «вдохновителем самых жестоких антиеврейских мероприятий Александра III»[29]; историк В. Энгель в начале 2000-х утверждал: «Укрепление начал православия по Победоносцеву означало отказ от мирного сосуществования с другими религиями, „враждебными“ православию. Самой враждебной религией был признан иудаизм»[33].

К началу XX века, когда реальное влияние Победоносцева начало ослабевать, в леворадикальной и либеральной среде его фигура превратилась в символ крайней реакции и объект ненависти, иллюстрацией которой может служить характеристика, данная ему одним из деятелей Конституционно-демократической партии (кадетов) В. П. Обнинским в его анонимно изданной в Берлине книге: «[Победоносцев —] злой гений России, советчик реакции трёх императоров, беспринципный бюрократ, неверующий глава духовенства, развратный страус нравственности, подкупной ревнитель честности. Главный виновник разложения православной церкви. <…>»[34]. В первом издании Большой советской энциклопедии (Т. 45, 1940) о нём говорилось: «[Победоносцев] — реакционер, яростный поборник самодержавия, вдохновитель самой чёрной дворянско-крепостнической реакции 80—90-х гг., вождь воинствующего мракобесия и черносотенства, злейший и активнейший враг не только социализма, но и буржуазной демократии. <…> проводил политику жесточайших преследований старообрядцев и сектантов и притеснения всяких иноверцев.»[35]

Поэт Серебряного века А. А. Блок написал о нём и его эпохе в поэме «Возмездие» (1911):

В те годы дальние, глухие,

В сердцах царили сон и мгла:Победоносцев над РоссиейПростёр совиные крыла,И не было ни дня, ни ночиА только — тень огромных крыл;Он дивным кругом очертилРоссию, заглянув ей в очи

Стеклянным взором колдуна.[36]

Научное наследие. Библиография его работ

Автор многочисленных произведений по юридической, церковной, педагогической и общественно-политической проблематике.[37] В их числе:

  • «Письма о путешествии» (1864 г.)
  • «Курс гражданского права» в 3-х чч. (1-е изд. — 1868 г.):
  • «Некоторые во­просы, возникающие по духовным завещаниям»
  • «Юридические заметки и вопро­сы по наследственному и завещательному правам»
  • Судебное руководство (1872)
  • «Историко-юридические акты эпохи XVII и XVIII веков» (1887 г.)
  • «История Православной Церкви до разделения церквей» (СПб., 1891; издана и переиздана позднее без указания автора на титульном листе.)
  • «Праздники Господни» (1893 г.)
  • «Победа, победившая мир». Издание К. П. Победоносцева, девятое. Москва. Синодальная типография, 1898 (Содержание: перевод сочинения английского писателя Лилли (William Samuel Lilly) The Christian Revolution; перевод с латинского I-й и IX-й книг блаженного Августина «Исповедь»; описание жизни первых христиан, извлечённое из сочинений английского Епископа Лейтфута[38] (Joseph Barber Lightfoot)).
  • «Вечная память. Воспоминания о почивших». Издание К. П. Победоносцева. Москва. Синодальная типография, 1896 (Содержание: великая княгиня Елена Павловна, Надежда Павловна Шульц, Баронесса Эдита Фёдоровна Раден, Николай Васильевич Калачов, Аксаковы, Николай Иванович Ильминский, Великая Княгиня Екатерина Михаиловна[39], Прощание Москвы с Царём своим (Александром III), Речь в заседании Исторического Общества).
  • «Московский сборник», сборник статей о церкви и государстве (1896 г.)
  • «Сборник мыслей и изречений митрополита Московского Филарета» (1897 г.)
  • «История дет­ской души» (1897 г.)
  • «Новая школа» (1899 г.)
  • «Воспитание характера в школе» (1900 г.)
  • «Власть и начальство» (1901 г.)
  • «Ученье и учитель» (1900—1904 гг.)
  • «Призвание женщины в школе и обществе» (1901 г.)
  • «Экскурсии в русскую грамматику» (1904 г.)
  • «Откуда нигилизм» (1904 г.)

Выступал также в качестве переводчика:

Ряд произведений К. П. Победоносцева переиздан в наши дни.

После Октябрьской революции, были изданы его письма, в частности:

  • «К. П. Победоносцев и его корреспонденты: Письма и записки» / С предисловием Покровского М. Н., Т. 1, М.-Пг., 1923, полутома 1-й и 2-й в отдельных переплётах с общей пагинацией (издан был только Том 1).
  • «Письма Победоносцева к Александру III». М., 1925—1926, Т. 1—2 (В «Приложении» ко 2-му тому опубликованы также некоторые его письма к великому князю Сергею Александровичу и императору Николаю II)[41].
  • Из писем К. П. Победоносцева к Николаю II (1898—1905) / Публ. М. Н. Курова // «Религии мира: История и современность». Ежегодник. 1983. — М., 1983, стр. 163—194.
  • «К. П. Победоносцев в 1881 году : Письма к Е. Ф. Тютчевой», Публ. А. Ю. Полунова // Река времен : Кн. истории и культуры. Кн. 1. — М., 1995

Примечания

  1. ↑ «Константин Петрович Победоносцев (1827—1907)» // Томсинов В. А. Российские правоведы XVIII—XX веков: очерки жизни и творчества. М.: Зерцало, 2007, Том 1, стр. 368.
  2. ↑ Глинский Б. Б. Константин Петрович Победоносцев. (Материалы для биографии) // «Исторический вестник», апрель 1907, стр. 270.
  3. ↑ Правила о церковно-приходскихъ школахъ. // «Правительственный вестник». 25 июля (6 августа) 1884, № 164, стр. 1.
  4. ↑ Данные по: Глинский Б. Б. Константин Петрович Победоносцев. (Материалы для биографии) // «Исторический вестник», апрель 1907, стр. 268.
  5. ↑ ГА РФ Ф.677. Оп.1. Д.963. Л.12-13. Кат.88
  6. ↑ Письма Победоносцева к Александру III. М., 1925, Т. I, стр. 310—311.
  7. ↑ «Московские церковные ведомости», 1901, № 11, стр. 141.
  8. ↑ Из писем К. П. Победоносцева к Николаю II (1898—1905). / Публ. М. Н. Курова // «Религии мира: История и современность». Ежегодник. 1983. — М., 1983, стр. 184—189.
  9. ↑ «Правительственный вестник», 16 (28) августа 1898, № 178, стр. 1.
  10. ↑ Свято-Владимирская церковно-учительская школа
  11. ↑ Анонс — Панихида по К. П. Победоносцеву
  12. ↑ Д. Н. Шилов. Государственные деятели Российской империи. СПб., 2002, стр. 580.
  13. ↑ Незабытые могилы / Сост. В. Н. Чуваков. М., 2004. Т. 5, стр. 497.
  14. ↑ Голоса из России. Сборники А. И. Герцена и Н. П. Огарёва. Выпуск четвёртый (комментарии и указатели). Под редакцией академика М. В. Нечкиной и д.и.н. Е. Л. Рудницкой. «Наука», 1975 г. Тираж 81000 экз. Страница 234.
  15. ↑ «История Православной Церкви до разделения церквей». Изд. 3-е, Спб., 1895, стр. I (пунктуация по источнику).
  16. ↑ ЦЕРКОВЬ И ГОСУДАРСТВО // Части IV, V («Московский Сборник»)
  17. ↑ Письма Победоносцева к Александру III. М., 1925, Т. I, стр. 349 (проект приложен к письму Победоносцева от 16 июля 1881 года; выделение — по источнику).
  18. ↑ «Правительственный вестник», 19 (31) июля 1881, № 159, стр. 3.
  19. ↑ «Московские ведомости», 18 июля 1881, № 197, стр. 3.
  20. ↑ Памяти Победоносцева // «Московские ведомости», 13 (26) 1907, № 59, стр. 2.
  21. ↑ Статья подписана «М. П.»
  22. ↑ Энциклопедический словарь Гранат. Т. 32, стб. 382.
  23. ↑ Прот. Георгий Флоровский. VII. Историческая школа. // Пути русского богословия. Париж, 1937, стр. 410—412 (редакция текста — по оргиналу книги; курсив соответствует выделению в оргинале).
  24. ↑ Н. Бердяев. Истоки и смысл русского коммунизма (1937) // Глава VI, 5
  25. ↑ Вел. кн. Александр Михайлович. Книга воспоминаний // Глава 11 (1933)
  26. ↑ Керсновский А.А. Глава XII. «Застой» // История Русской армии. Белгад, 1938.
  27. ↑ Encyclopedia Britannica, article about Konstantin Petrovich Pobedonostsev
  28. ↑ О. В. Будницкий. «От редакции»
  29. ↑ 1 2 Победоносцев Константин — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  30. ↑ Simon Dubnow, History of the Jews in Russia and Polanld, trans. I. Friedlaender, 3 vols. (Philadelplhia, 1916-20), Vol 3, p. 10
  31. ↑ State Policies and the Conversion of Jews in Imperial Russia
  32. ↑ «Победоносцев был очень недоволен той ролью, которая ему отводилась в западной прессе в связи с антиеврейскими беспорядками». Рост антиеврейских беспорядков в стране
  33. ↑ В. Энгель.Период реакции в царствование Александра III. Погромы. Истоки еврейских национальных движений.
  34. ↑ [Обнинский В. П.] Последний самодержец. Очерк жизни и царствования императора России Николая II-го — Eberhard Frowein Verlag, Berlin, [1912], стр. 12 (подпись под фотографией).
  35. ↑ БСЭ, изд 1-е, Т. 45-й, 1940, стб. 732.
  36. ↑ Александр Блок. Возмездие, глава 2
  37. ↑ Колбанова Е. А. «Муж истины, правды и чести…» К 100-летию со дня кончины К. П. Победоносцева
  38. ↑ Написание имени — по «Предисловию» к изданию, ноябрь 1898 года.
  39. ↑ Написания отчества — как в источнике.
  40. ↑ Грехнев М. В., Миркина М. А. К вопросу о литературном творчестве К. П. Победоносцева
  41. ↑ «Письма Александру III» (некоторые из опубликованных).

Литература

  1. Глинский Б. Б. Константин Петрович Победоносцев. (Материалы для биографии) // «Исторический вестник», апрель 1907, стр. 247—274.
  2. Д. Н. Шилов. Государственные деятели Российской империи. СПб., 2002, стр. 580—591.
  3. R.F. Byrnes. Pobedonostsev. His life and Thought. Bloomington, London, 1968.
  4. Е. В. Тимошина. Политико-правовая идеология русского пореформенного консерватизма: К. П. Победоносцев. — СПб: Издательство СПбГУ, 2000. — 204 с. — 1000 экз. — ISBN 5-93333-016-7
  5. «Константин Петрович Победоносцев (1827—1907)» // Томсинов В. А. Российские правоведы XVIII—XX веков: Очерки жизни и творчества. М.: Зерцало, 2007. Том 1, стр. 348—415.
  6. Томсинов В. А. Константин Петрович Победоносцев (1827—1907): человек, государственный деятель и правовед //Победоносцев К. П. Юридические произведения / Под редакцией и с биографическим очерком В. А. Томсинова. М.: Зерцало, 2012. С. 7—216.
Художественная:
  • Голубов С. День Константина Петровича. — М.: «Советский писатель», 1941 (сатирическая повесть).

Ссылки

dic.academic.ru

Константин Петрович Победоносцев | Государственное управление в России в портретах

К. П. Победоносцев. А. В. Маковский. 1899 г., Государственный Русский музей

Константин Петрович Победоносцев (1827-1907) — выдающийся государственный деятель, с 1868 г. — сенатор, с 1872 г. — член Государственного совета, в 1880—1905 гг. — обер-прокурор Святейшего синода, действительный тайный советник, обладал значительным влиянием на Александра III и Николая II, автор Манифеста 8 марта 1881 г., подвергал критике основные устои западноевропейской культуры и парламентские принципы государственного устройства, вышел в отставку после издания Манифеста 17 октября 1905 г.

Родился в марте 1827 года в семье профессора российской словесности Петра Васильевича Победоносцева. Дед его являлся настоятелем церкви св. Георгия на Варварке в Москве. Поздний ребенок, Константин Петрович с детства казался замкнутым и одиноким, имел привычку к упорному труду, страстно любил книги и был необычайно привязан к церкви. По окончании курса в училище правоведения поступил на службу в московские департаменты сената; Победоносцев начал службу в 8-ом департаменте московского Сената, размещавшегося на территории Кремля. В середине 50-х гг. в «Русском вестнике» появились его первые статьи. Из них особенно две — «Заметки для истории крепостного права в России» и «О реформе гражданского судопроизводства» — создали ему имя выдающегося молодого ученого. Карьера его после этого была быстрой и блестящей. В 1859 г. Московский университет пригласил Победоносцева на кафедру гражданского права. Недолгое пребывание его в стенах этого учреждения (1860-1865 гг.) стало эпохой в истории русской юриспруденции. Составленный Победоносцевым для своих лекций ясный, сжатый, точный и поучительный курс гражданского права (изданный в 1868 г.) в течение нескольких десятилетий потом был настольной книгой всех русских юристов.

Зарянко С.К. Зал Училища правоведения с группой учителей и воспитанников. 1840. Русский музей

Молодой и талантливый профессор вскоре обратил на себя внимание двора. В конце 1861 г. главный воспитатель великих князей граф Строганов пригласил Победоносцева преподавать юридические науки наследнику престола великому князю Николаю Александровичу (1843—1865). Этот переход из университетской аудитории в дворцовые покои явился в жизни Победоносцева решающим моментом: он оторвался от служения чистой науке и приобщился к дворцовой жизни и государственной деятельности. в 1860—65 гг. занимал кафедру гражданского права в Московском университете; в то же время состоял преподавателем законоведения вел. кн. Николаю Александровичу (1843—1865), Александру Александровичу, Владимиру Александровичу, а затем и будущему Николаю II. В 1863 г. он сопровождал Николая Александровича в его путешествии по России. Однако в 1865 г. обаятельный, умный и образованный наследник неожиданно тяжело заболел в Ницце туберкулезом и скончался. Смерть любимого ученика была для Победоносцева большим личным горем. Цесаревичем после Николая стал младший сын Александра II, Александр. При новом наследнике Победоносцев занял то же место, какое занимал при старом: он продолжал читать лекции и еще раз совершил в свите Александра Александровича традиционное путешествие по России. Уже тогда Победоносцев имел большое влияние на своего ученика, который чрезвычайно ценил его ум и преданность.Покровительство цесаревича обеспечило Победоносцеву быструю государственную карьеру. В 1868 г. он был назначен сенатором, в 1872 году стал членом Государственного совета, а в апреле 1880 г. занял пост обер-прокурора Святейшего Синода и вошел в состав Комитета министров.

Зарянко Сергей Константинович [1818—1871]. Служение митрополита Никанора в церкви Училища правоведения. Не ранее 1850

Впрочем, огромное влияние Победоносцева на внутреннюю жизнь России лишь в очень малой степени являлось следствием высокого служебного положения. Его власть объяснялась тесной духовной близостью с императором Александром III и их общим неприятием преобразовательской деятельности Александра II. Известно, что начало великих реформ Константин Петрович встретил с энтузиазмом. Как и многие его современники, он возмущался произволом и бюрократизмом николаевских времен. В 1859 г. Победоносцев даже защитил магистерскую диссертацию, темой которой была реформа гражданского судопроизводства. Однако либеральные иллюзии очень скоро покинули его.

Готфрид Виллевальде. Присяга Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича Николая Александровича в Георгиевском Тронном зале Зимнего дворца 8 сентября 1859 года. 1861. Холст, масло. ГМЗ. «Царское Село»

Преобразования 60-х гг. вызвали сильное умственное брожение в русском обществе. Многие ожидали кардинальных политических реформ в духе западной демократии. Часть общества была настроена еще более радикально – мечтала о насильственном переходе к конституционному правлению и даже о социалистическом перевороте. То, что делал Александр II, многим казалось мелким и недостаточным. Радикальная революционная молодежь стала создавать подпольные организации, появились зажигательные прокламации, начались покушения на царских сановников, затем был вынесен смертный приговор самому императору (в 1866 г. в Александра стрелял Каракозов). Одновременно оживилось национального движения. В 1863 г. здание Российской империи потрясло мощное польское восстание.

Все это привело Победоносцева к убеждению, что реформы Александра направили Россию совсем не в том направлении, в каком нужно. Личность самого реформатора, когда Константин Петрович познакомился с ним поближе, не могла вызвать у него особых симпатий. Победоносцев не любил Александра II за государственную дряблость, за антинациональную, как ему казалось, политику, за недостаток благочестия и за открытую связь с княжной Долгорукой. В 1877 г. он писал в одном из писем об императоре: «Добрый человек – сердце в нем сказывается, но как горько в такие минуты не находить в нем самого драгоценного – воли сознательной, твердой, решительной…»

Зарянко Сергей Константинович. Внутренний вид морского Никольского собора в Петербурге 1843 холст, масло, Государственный Русский музей.( За эту картину в 1843 Зарянко получил звание академика).

Корнем всех бед пореформенной России и главной причиной, разрушившей национальное согласие, Победоносцев считал сам принцип, положенный в основу реформы – культ «человечности» (гуманизма, в западном его понимании), подменивший исконно русские идеалы: самодержавие, народность и православие. Глубоко чуждые русскому человеку западные идеи, по его мнению, освобождали его от всех нравственных преград, вели к насилию и самовластию. Из культа «человечности» происходило порочное учение о «народовластии». «Одно из самых лживых политических начал, говорил он, — есть начало народовластия, та, к сожалению, утвердившаяся со времен французской революции идея, что всякая власть исходит от народа и имеет основание в воле народной. Отсюда истекает теория парламентаризма, которая до сих пор вводит в заблуждение массу так называемой интеллигенции». Во многих работах Победоносцев старался показать, как глубоко заблуждаются те русские либералы, которые видят в «народовластии» панацею от всех русских бед. Он желчно и зло критиковал западную демократию: высмеивал закулисные махинации буржуазного парламента, интриги биржи, продажность депутатов, фальшь условного красноречия, апатию граждан и энергию профессиональных политических дельцов. Он издевался над судом присяжных, над случайностью и неподготовленностью народных судей, над беспринципностью адвокатов, ядовито критиковал университетскую автономию. Выборное начало, писал он, вручает власть толпе, которая, будучи не в силах осмыслить сложные политические программы, слепо идет за броскими лозунгами. А так как непосредственное народоправство невозможно, народ передает свои права выборным представителям, помышляющим лишь о своих корыстных интересах.

Тимм Василий Федорович. «Миропомазание государя императора Александра II во время его коронования в Успенском соборе Московского Кремля 26 августа 1856 года»

Направление, избранное европейским обществом, после краха там абсолютных монархий, казалось Победоносцеву заблуждением, ибо все пороки капиталистического общества пришли вместе с усложнением, отходом от «естественных» исторически сложившихся форм социальной жизни. Он был убежден, что Россия не должна следовать примеру Европы. Самым естественным и правильным общественным строем для Российской империи он считал самодержавие. Идеалом его был сильный, просвещенный монарх, который твердо ведет общество по избранному им пути и не позволяет ему расколоться на враждебные социальные или национальные группы. Все необходимые элементы такого общества, по его мнению, уже были созданы в России Петром I, так что русская государственность, в том виде, в каком она сложилась после петровских реформ, ни в коей мере не должна была подвергаться радикальной ломке, а лишь нуждалась в постепенном прогрессивном улучшении (Победоносцев подразумевал под этим усовершенствование законодательства, исправление нравов и усиление церковного элемента жизни).

Таковы были в общих чертах политические взгляды Победоносцева, в тот момент, когда волею обстоятельств он получил возможность влиять на судьбу России. Появление Победоносцева в высших рядах царской бюрократии и администрации поначалу не произвело большого впечатления. Среди мнений министров-либералов, сподвижников Александра II, его голос не мог звучать слишком громко. Гораздо рельефнее значение Победоносцева проступило после 1 марта 1881 года (в этот день Александр II был убит народовольцами). Первые дни царствования Александра III были временем, когда в полном смысле слова решалась дальнейшая судьба России и когда все стояло под знаком вопроса. Отец Александра погиб вскоре после того, как согласился на создание в России представительного органа. Несмотря на свою умеренность эта реформа все же открывала путь для следующего витка преобразований. Новому императору предстояло решить – будет ли он следовать курсом отца или вернется к самодержавной политике своего деда. Сам он явно склонялся ко второму пути, но, встревоженный разгулом террора, не знал, сможет ли его принять Россия. Министры-либералы настаивали на продолжении реформ.

И. Н. Крамской. Коронование Государя Императора Александра III в Успенском соборе Московского Кремля 15 мая 1883 г.

2 марта 1881 г., принимая членов Государственного совета и высших чинов двора, приносивших присягу, император Александр III заявил, однако, что, вступая в трудный момент на престол своего отца, он надеется следовать во всем его заветам и политике.

Поленов В.Д. Их величества при входе в Успенский собор

Между тем возник вопрос, как быть с докладом относительно предложенных реформ, которые должны были быть начаты открытием проектированных Лорис-Меликовым комиссий. Доклад этот был одобрен покойным императором Александром II утром 1 марта, в тот самый день, когда он был убит. Императору Александру III было известно, что покойный государь приказал на 4 марта собрать в Зимнем дворце особое совещание с тем, чтобы обсудить, опубликовывать ли правительственное сообщение об открытии комиссий или не опубликовывать, причем самый вопрос об открытии комиссий считался во всяком, случае уже решенным.

Лорис-Меликов в своем докладе, естественно, представил новому государю этот вопрос как своего рода завещание, оставшееся от покойного императора, и император Александр III в первую минуту так на это и посмотрел. Однако по вопросу о том, публиковать или нет об этом решении в особом правительственном сообщении, император Александр III решил созвать специальное совещание, собственно, заседание Совета министров, дополненного только графом С. Г. Строгановым, который сделался уже давно признанным главой придворной консервативной партии. 8 марта совещание это состоялось в Зимнем дворце, и тотчас же на нем обнаружилась борьба двух противоположных, враждебных, исключающих друг друга направлений – одного, во главе которого стоял Лорис-Меликов и к которому принадлежали из числа министров министр финансов А. А. Абаза и в особенности военный министр Д. А. Милютин, а также и великий князь Константин Николаевич, в то время глава морского ведомства и председатель Государственного совета. Противоположное направление –  представлялось прежде всего К. П. Победоносцевым, бывшим еще незадолго перед этим членом той верховной распорядительной комиссии, которая руководима была Лорис-Меликовым в 1880 г. По представлению же Лорис-Меликова Победоносцев был назначен и обер-прокурором Святейшего Синода вместо гр. Д. А. Толстого в апреле того же 1880 г.

Крамской И.Н. Причащение святых тайн государя императора

По предложению Победоносцева на совещание был приглашен и граф Строганов, который в этом случае и явился главной ему поддержкой. К этим двум лицам присоединился бывший министр внутренних дел Маков, совершенно ничтожный человек, а промежуточную позицию заняли двое остальных великих князей, участвовавших в совещании, Владимир Александрович и Михаил Николаевич, и из министров – министр юстиции Д.Н. Набоков, который склонен был к либеральному курсу, но нерешительно поддерживал Лорис-Меликова, и, наконец, председатель Комитета министров, граф Валуев, который сам,  выступал с quasi-конституционными предложениями в 1880 г., но из ненависти к великому князю Константину Николаевичу и Лорис-Меликову и так как теперь обсуждался проект не его, Валуева, а Лорис-Меликова, то он поддерживал его весьма слабо.

Д. А. Милютин, который очень сильно поддерживал выступление Лорис-Меликова, настаивая на необходимости пойти навстречу общественному мнению страны, что в обсуждаемом докладе Лорис-Меликова не содержится никаких элементов конституции и ограничения самодержавия, а на этом именно пункте и сосредоточились, главным образом, нападки представителей противоположного направления, которые старались доказать, что вся эта мера направлена к конституции, пагубной для России. Строганов уверял, что при введении подобного строя, подобного «парламента», пойдут в ход «шалопаи», которые захватят в свои руки власть, а Победоносцев говорил, что это будет окончательным завершением режима тех «говорилен», как он выражался, которые уже проведены в жизнь в предшествующее царствование в виде земских учреждений, новых судов и органов разнузданной печати, которые, по его мнению, ничего не стоили, предлагаемая же Лорис-Меликовым комиссия будет «верховной говорильней», которая подготовит гибель России.

Верещагин В.П. Выход из первой ограды Кремля

В те мартовские дни Победоносцев писал о ситуации, в которой оказался новый государь: «Его положение ужасно. Невыразимо жаль его. Ему не на кого опереться, потому что он сам никому не может дать опоры в своей воле. Я вижу каковы люди. О, сколько я их видел, и как глубоко я чувствую ложь и лесть наших проповедников свободы и парламентаризма, ожидающих, что все само собою сложится без власти, лишь бы власть отступила. Можно ли придумать для России большего безумия?» Победоносцев спешит поддержать своего бывшего ученика. Одно за другим он отправляет императору полные страстных призывов послания. «Вам достается Россия смятенная, расшатанная, сбитая с толку, — пишет он, — жаждущая, чтобы ее повели твердой рукой, чтобы правящая власть видела ясно и знала твердо, чего она хочет и чего не хочет и не допустит никогда».

Он убеждает императора откинуть всякие колебания и твердо заявить о начале нового курса, который должен свести Россию с гибельного пути: «Час страшный, и время не терпит. Или теперь спасать Россию и себя, или никогда! Если будут вам петь прежние песни сирены о том, что надо успокоиться, надо продолжать в либеральном направлении, надобно уступать так называемому общественному мнению, — о, ради Бога, не верьте, ваше величество, не слушайте. Это будет гибель России и ваша, это ясно для меня как день. Безопасность ваша этим не оградится, а еще уменьшится. Безумные злодеи, погубившие родителя вашего, не удовлетворяться никакой уступкой и только рассвирепеют. Их можно унять, злое семя можно вырвать только борьбой с ними на живот и на смерть, железом и кровью… Новую политику надо заявить немедленно и решительно. Надобно покончить разом, именно теперь все разговоры о свободе печати, о своеволии сходок, о представительском собрании. Все это ложь пустых и дряблых людей, и ее надобно отбросить ради правды народной и блага народного».

Верещагин В.П. Выход из храма Спасителя

В этом отношении Победоносцев нашел опору в московских публицистах, Каткове и отчасти Аксакове, на которых он мог указать царю как на весьма влиятельных представителей общественного мнения страны, небезызвестных и самому императору Александру. Катков в это время был уже вполне определенным представителем крайней реакции и писал тогда в своих «Московских ведомостях», что революционное движение несомненно идет не извне и не изнутри страны, а что оно «свило себе гнездо в преддверии власти», метя в бюрократические сферы – в гр. Лорис-Меликова и других представителей либерального направления в правительстве и при дворе.

Ив. Аксаков в это время, не будучи, в сущности, реакционером, был, однако, чрезвычайно потрясен самим актом 1 марта. Вскоре после этого события он явился в Петербург и произнес громовую речь в Славянском обществе не только против революционеров, но и вообще против всякого западного либерализма, в духе не только славянофильском, но и в значительной мере реакционном. При таком его настроении он тоже явился хорошей опорой для Победоносцева, который спешил указать императору Александру, что вот главные представители московской печати, являвшиеся в глазах государя выразителями общественного мнения страны, показывают, что никакого стремления к конституционному строю у благомыслящей, по крайней мере, части общества вовсе нет.

Макаров Иван Кузьмич (1822—1897) Государь император клянется народу на красном крыльце

В результате Победоносцев успел получить от императора поручение составить в соответственном духе манифест, по секрету от остальных министров, и государь решился 28 апреля его подписать. Таким образом, 29 апреля 1881 г. совершенным сюрпризом для Лорис-Меликова и других министров явился этот знаменательный акт, долженствовавший положить предел продолжавшимся до того времени колебаниям.

После появления манифеста ни у кого уже не осталось сомнений, что с реформами в России покончено и что новое царствование будет носить охранительный характер. Как только этот манифест стал известен, перед самым его опубликованием, Лорис-Меликову, то он сейчас же решил подать в отставку, а вместе с Лорис-Меликовым подали в отставку министр финансов А. А. Абаза и военный министр Д.А. Милютин, который играл такую выдающуюся роль в правительственных сферах при покойном императоре Александре II. Когда император Александр III спросил Милютина, что же он теперь намерен делать, то Милютин, как говорили в то время, будто бы ответил, что из Петербурга уедет и будет писать историю своего государя…

Маковский Н.Е. Иллюминация в Кремле

Выдержав первый, самый тяжелый бой и добившись полной победы над противниками, Победоносцев стал быстро набирать силу. Новый государь очень высоко ценил его ум, образованность, твердость убеждений и всегда прислушивался к его советам. «Хотя, — вспоминал Кони, — Победоносцев не кичился и не рисовался своим влиянием, все немедленно почувствовали, что это «действительный тайный советник» и не только по чину». Влияние Победоносцева было вызвано не превосходством его воли — Александр III был сильным государем, не склонным попадать под чье-то влияние. Но, будучи человеком ограниченным, он жаждал простых объяснений причин неурядиц пореформенной России и столь же простых рецептов их искоренения. В этом смысле Победоносцев оказался для него настоящей находкой. Как правило, он не подсказывал ничего нового, а просто выражал то, что уже созрело в душе и уме императора. Он словно был его внутренним голосом, его вторым «я» и очень редко ошибался. Не раз и не два случалось так, что разрешение проблемы, над которой император тщетно ломал голову, он находил в очередном письме Победоносцева – они не только думали об одном и том же, но думали всегда в одном направлении. «Это правда, странно, как мы сходимся мыслью», — не раз удивлялся Александр, отвечая на послание обер-прокурора. Победоносцев сделался вдохновителем всей политики Александра. Цепким взглядом он следил за каждым поворотом кормила власти, все видел, оценивал и вмешивался не только в дела всех министерств и всех департаментов, но следил за поведением самого царя и царицы. По каждому вопросу у него бывали свои мнения, которые он и излагал в своих многочисленных письмах.

Праздник в Сокольниках по случаю Священного коронования Александра III Александровича и императрицы Марии Федоровны 15 мая 1883 года. Худ. К. Савицкий

В чем же заключалось кредо политики Победоносцева? На одном из правительственных совещаний (21 апреля 1881 г.), опровергая заверения либеральных бюрократов о том. что все болезни России коренятся в незавершенности реформ, Константин Петрович сказал: «Все беды нашего времени происходят от страсти к легкой наживе, от недобросовестности чиновников, от недостатка нравственности и веры в высших слоях общества, от пьянства в простом народе». И это была не пустая фраза. Сердцевиной взглядов Победоносцева был принцип «люди», а не «учреждения».

Суриков В.И. Торжественный обход вокруг Храма Спасителя

Сущность всей его политики как раз и заключалась в том, чтобы закрепить статус-кво в сфере «учреждений», а тем временем внутренне переродить «людей». «Мы живем в век трансформации всякого рода: в устройстве администрации и общественного управления, — писал он в одном из писем. – И до сих пор последующее оказывалось едва ли не плоше предыдущего…У меня больше веры в улучшение людей, нежели учреждений». «Зачем строить новое учреждение… когда старое учреждение потому только бессильно, что люди не делают в нем своего дела как следует», — писал он в другом месте.

Главной целью деятельности обер-прокурора было утверждение самодержавной власти и поколебленного при Александре II государственного порядка. Уже в первые годы правления его сына подверглись пересмотру многие законы времен Александра II. Контрреформы коснулись всех сторон государственной и общественной жизни и были направлены к тому, чтобы усилить надзор и влияние правительства в сфере суда и общественного самоуправления, а также вообще укрепить и поднять авторитет правительственной власти. В либеральные учреждения 1860-х гг. было введено множество ограничений, что сообщило всей деятельности императора Александра III строго охранительный характер. Победоносцев очень внимательно подбирал кандидатов на ключевые посты в правительстве, следил за замещением постов начальников государственной полиции и цензуры, генерал-губернаторов окраинных земель. Он стремился всех наставлять, всем указывать и ничего не пускать на самотек.

Макаров Иван Кузьмич (1822—1897) Прибытие государя на парад.

С особой строгостью надзирал он за духовной жизнью общества -–репертуаром театров и выставок, работой народных читален, состоянием библиотечных фондов, литературой и периодикой. Он прочитывал огромное количество новых книг, просматривал множество газет и был настоящим духовным цензором России. Под его давлением до 1887 года правительство закрыло 12 газет и журналов. С недоверием относясь к идейным исканиям интеллигенции, Победоносцев предполагал сделать главным инструментом «внутреннего перерождения людей» православную церковь. При нем заметно увеличилось число монастырей, церквей, монахов, а количество церковных народных школ умножилось в 10 раз! (В 1905 году их было 42884 против 4404 в 1881 г.). Количество учеников за эти же годы возросло в 20 раз.

Семья Александра III перед Христом «Благословение Господне на вас», Иван Макаров

Свое влияние, хотя и в меньшей степени, Победоносцев сохранил при сыне Александра III, Николае II. В 1895 г. именно он составил императору печально знаменитую речь, которую тот произнес перед представителями общества, похоронив всякие надежды на возможность либеральные реформ. Следующие десять лет, несмотря на старческие немощи, Победоносцев продолжал оставаться заметной фигурой на правительственном небосклоне. Только в октябре 1905 года, в разгар революции, он подал в отставку с поста обер-прокурора, но сохранил до самой смерти свое членство в Государственном совете. Умер Победоносцев в марте 1907 г. До самого смертного часа этот 80-летний старик сохранил силу и остроту своего язвительного ума, блестящую память и редкую эрудицию.

Как в общественной, так и в частной жизни Победоносцев был незаурядным человеком. Он обладал недюжинным живым и отзывчивым умом, его все интересовало, ни к чему он не относился безучастно. И в литературе, и в науке, и даже в искусстве он обнаруживал солидные познания. Один из современников, Поселянин, побывавший в доме Победоносцева на Литейной, писал: «В его огромном кабинете… с письменным столом колоссального размера и другими столами, сплошь покрытыми бесчисленными книгами и брошюрами, становилось страшно от ощущения развивающейся здесь мозговой работы. Он все читал, за всем следил, обо всем знал…»

Зал совета Святейшего Синода.1911.Фотограф К.Булла . Источник: «Санкт-Петербург накануне крушения Империи «

Всю жизнь, несмотря на огромную загруженность, Константин Петрович продолжал заниматься литературной деятельностью. Обладая замечательным чувством стиля, он несомненно мог достичь в этой области выдающихся успехов, но и то немногое, что он сделал обеспечило ему почетное место среди современных ему мастеров слова. В 1868 г. он издал ставший классическим «Курс гражданского права». Это была первая полная обработка действующего русского законодательства. Труд принес Победоносцеву широкую известность и славу одного из столпов русской юридической мысли. В 1869 г. он издал классический перевод с латыни на русский язык знаменитого «Подражания Христу» Фомы Кемпийского (только при его жизни это сочинение было переиздано семь раз). В последующие годы он выпустил около десятка глубоких и блестяще написанных сочинений на юридические, церковные и религиозно-нравственные темы. В 1896 г. появилось его главное религиозно-философское сочинение — «Московский сборник» (в следующие десять лет эта книга была пять раз переиздана в России, а также переведена на основные европейские языки). Последней книгой Победоносцева стал его перевод «Нового завета», вышедший в 1902 г.

Царь Николай второй подписывает Манифест  15.2.1899. (Февральский манифест устанавливал право Великого князя принимать законы без согласования с представительными органами власти Финляндии ). Слева, обер-прокурор не Святейшего Синода Константин Победоносцев, Николай второй, военный министр Алексей Куропаткин, министр государственный секретарь Вячеслав фон Плеве и генерал-губернатора Финляндии Николай Бобриков. Литография. Из музея города Хельсинки.

Победоносцев поддерживал приятельские отношения с М. Н. Катковым и Ф. М. Достоевским (Достоевский высоко ценил Победоносцева, два великих мыслителя дружили с 1872 года). Из его письма Наследнику Цесаревичу Александру Александровичу 29 января 1881 года:

«Вчера вечером скончался Ф. М. Достоевский. Мне был он близкий приятель, и грустно, что нет его. Но смерть его — большая потеря и для России. В среде литераторов он, — едва ли не один, — был горячим проповедником основных начал веры, народности, любви к отечеству. Несчастное наше юношество, блуждающее, как овцы без пастыря, к нему питало доверие, и действие его было весьма велико и благодетельно. <…> Он был беден и ничего не оставил, кроме книг. Семейство его в нужде. Сейчас пишу к графу Лорис-Меликову и прошу доложить, не соизволит ли государь император принять участие.»

И. Е. Репин Торжественное заседание Государственного совета 7 мая 1901 года в честь столетнего юбилея со дня его учреждения. 1903 Холст, масло. 400 × 877 см ГРМ, Санкт-Петербург

Манифест о незыблемости самодержавия. 29 апреля 1881

К. ПОБЕДОНОСЦЕВ-АЛЕКСАНДРУ III

В среде здешнего чиновничества манифест встречен унынием и каким-то раздражением: не мог и я ожидать такого безумного ослепления. Зато все здравые и простые люди несказанно радуются. В Москве ликование, — вчера там читали его в соборах и было благодарственное молебствие с торжество. Из городов приходят известия о всеобщей радости от появления манифеста. <…> Лишь бы только не замедлили теперь явственные знаки той политики, которая возвещена в манифесте. Теперь подступили люди новые, во всяком случае с прямою и честною мыслью, которые не будут говорить одно, а думать другое. Гр. Игнатьева Вы изволите знать, а Островский подлинно честный человек и с сердцем. (Письма Победоносцева к Александру III. М., 1925. Т. I. стр. 338.)

Д. А. МИЛЮТИН

Такая неожиданная новость поразила нас как громом: какой манифест? Кем он изготовлен? С кем советовался государь? Сконфуженный Победоносцев объявил, что это произведение его пера: что вчера государь призвал его в Гатчину и приказал сочинить маничест с тем, чтобы сегодня он был напечатан, а завтра по прибытии государя в Петербург, обнародован… Гр. Лорис-Меликов и А. А. Абаза в сильных выражениях высказали свое негодование и прямо заявили, что не могут оставаться министрами. Я присоединился к их мнении. Набоков, Игнатьев и бар. Николаи, хоия сдержаннее, также высказали свое удивление. Победоносцев, бледный, смущенный, молчал стоя, как подсудимый перед судьями. Расстались мы в сильном волнении. (Милютин Д. А. Дневник. Т. 4. М., 1950. С. 63).

П. А. ВАЛУЕВ

30 апреля 1881 г. Манифест, подписанный якобы вчера, чтобы не быть гатчинским, — а то бы нельзя угадать почему. Манифест сам по себе в комментариях не нуждается. Этот первый акт du ‘cabinet homogene’ сохранит навсегда историческое значение. (П. А. Валуев. Дневник. 1877-1884. Пг., 1919. С. 163.)

А. В. БОГДАНОВИЧ

30 апреля

Вчера обнародован высочайший манифест. В нем только говорится, что надо побороть крамолу, подумать о воспитании детей, дружно помогать самодержавной власти. Мне кажется, что мы и без манифеста должны были так поступать, и, сказать правду, меня это послание не удовлетворило. Сегодня пришлось выслушать много разных мнений. Казанцы совсем потерялись, прочтя это послание. Говорят, что вчера на бирже такая паника, какой не было после плевневского погрома, курс упал на 2%. Говорят, вчера Абаза бегал по кабинету, как сумасшедший. Золотницкий пришел сказать, что 5 министров подали в отставку: Лорис, Абаза, Николаи, Милютин и Набоков. Этому я не верю. Мне хочется думать, что реформы, о которых шла речь 21 апреля, осуществляются. Газеты очень понизили тон, они не говорят, что думают о манифесте…. По всей России загорается сильное волнение.

1 мая

Манифест сам по себе написан так, что его страшиться нечего. Жаль, что министры его поняли, как оскорбление, им нанесенное. Лорис подал в отставку, до сих пор еще не известно, принята ли она. Абаза и Милютин сделали то же. Такие три министра уйдут – кто их заменит? Это все дела Победоносцева и Каткова. Лорис и не знал о манифесте до его выхода в свет, печатали его в сенатской типографии.

8 мая

Теперь все хвалят циркуляр Игнатьева, каким уверенным тоном он написан…

Коростовец сидел долго, говорили о манифесте. Многое написано так, что надо было бы два раза подумать прежде, чем объявлять народу.

9 мая

Приехал Е. В. Говорит, что Москва недовольна манифестом. (Три последних самодержца. Дневник А. В. Богданович.)

Из циркуляра гр. Игнатьева 6 мая

«<…> великие и широко задуманные преобразования минувшего Царствования не принесли всей той пользы, которую Царь-Освободитель имел право ожидать от них. Манифест 29-го апреля указывает нам, что Верховная Власть измерила громадность зла, от которого страдает наше Отечество, и решила приступить к искоренению его. <…>»

Н. А. ЕПАНЧИН

Итак, приходится подчеркнуть, что К. П. Победоносцев сыграл крайне печальную роль в историческом заседании Государственного Совета 8 марта 1881 г., и ему, по праву, можно присвоить титул «злого гения России». Последствием этого заседания была дальнейшая наша внутренняя политика. Все проекты предполагавшихся преобразований были сданы в архив. Лорис-Меликов и Милютин покинули свои посты, уволен был и генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич, а Победоносцеву пришлось написать манифест, не оставивший в современниках никакого сомнения, что не будет допущено никакое общественное участие в делах государственного управления. (Н. А. Епанчин. На службе трех императоров// Александр Третий. Воспоминания. Дневники. Письма. СПб., 2001. С. 191)

А. А. ФЕТ

Не помимо энергических и настойчивых разъяснений Ваших миновала нас самая страшная туча конституции. Прочтя высочайший указ, я перекрестился. Цит. по: В. А. Твардовская. Идеология пореформенного самодержавия (М. Н. Катков и его издания). М., 1978. С. 208

К.П.ПОБЕДОНОСЦЕВ (1821-1907), государственный деятель и юрист. Источник изображения. Википедия

Портрет Константина Петровича Победоносцева. 1902. Источник изображения. Википедия

Заседание особого присутствия Правительствующего Сената по делу о злодеянии 1 марта. Гравюра с рис. Д. Беера

Литература: Константин Рыжов. Константин Петрович Победоносцев // Проза. руОрлов А.С., Георгиева Н.Г., Георгиев В.А. Исторический словарь. 2-е изд. М., 2012, с. 397.Шикман А.П. Деятели отечественной истории. Биографический справочник. Москва, 1997 г.Победоносцев Константин Петрович // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.

deduhova.ru

Победоносцев К. П. - это... Что такое Победоносцев К. П.?

Константи́н Петро́вич Победоно́сцев (21 мая (2 июня) 1827(18270602), Москва — 10 (23) марта 1907, Санкт-Петербург) — российский государственный деятель, учёный-правовед. Преподавал законоведение и право будущему императору Александру III и пользовался большим влиянием на него. В 1880—1905 Обер-прокурор Святейшего Синода.

Биография

Родился в Москве, в семье профессора московского университета; у его отца было 11 детей. В 1841—1846 обучался в Императорском училище правоведения.

В 1859 защитил магистерскую диссертацию «К реформе гражданского судопроизводства» и в 1860 был избран профессором Императорского Московского университета по кафедре гражданского права, 1862—1865 преподавал в нём. Почетный член Императорской Академии наук с 1880 г. В апреле 1880 назначен обер-прокурором Святейшего Синода и членом Комитета министров. Автор манифеста 29 апреля 1881 «О незыблемости самодержавия», ближайший советник Александра III.

Играл значительную роль в определении правительственной политики в области просвещения, в национальном вопросе и др. Один из инициаторов политики контрреформ.

Портрет Победоносцева. Илья Репин

Российская историография считает Победоносцева консерватором: во всех своих реформах он преследовал, прежде всего, цели охранительного характера, стремился к укреплению традиций. Был автором реформы церковно-приходского образования, при котором, согласно его идеалам, учащиеся должны были получать минимум конкретных знаний, но зато твердо усваивать правила любви к Богу, царю и отечеству.

Из письма Обер-прокурора Св. Синода К. П. Победоносцева наследнику — цесаревичу Александру Александровичу 29 января 1881[1]:

… Вчера вечером скончался Достоевский. Мне был он близкий приятель и грустно что нет его… Но смерть его — большая потеря и для России. В среде литераторов он — едва ли не один — был горячим проповедником основных начал веры, народности, любви к отечеству… Он был беден и ничего не оставил кроме книг. Семейство его в нужде… Вы знали и ценили всегда покойного Достоевского по его сочинениям, которые останутся навсегда памятником великого русского таланта…

В 1901 году на Победоносцева было совершено покушение. Статистик Самарского губернского земства Н. К. Лаговский стрелял в Победоносцева 8 марта 1901 года. Был схвачен и 27 марта осужден на 6 лет каторги.

В октябре 1905 г. уволен от должности обер-прокурора Синода и члена Комитета министров с оставлением в должностях члена Госсовета, статс-секретаря и сенатора.

Скончался 10 марта 1907 года. Был погребён у алтаря церкви Свято-Владимирской церковно-учительской школы в Петербурге, ныне двор дома 104 по Московскому проспекту[2].

Кавалер многочисленных орденов: Св. Александра Невского (1883, алмазные знаки к ордену — 1888), Св. Владимира 1-й степени (1896), Св. Андрея Первозванного (1898, алмазные знаки к ордену — 1904) и др. В 1880—1907 годах жил в Петербурге в доме духовного ведомства по адресу Литейный проспект, 62.

Научное наследие. Библиография

Автор многочисленных произведений по юридической, церковной, педагогической и общественно-политической проблематике.[3] В их числе:

  • «Курс гражданского права» в 3-х чч. (1-е изд. — 1868 г.):
  • «Некоторые во­просы, возникающие по духовным завещаниям»
  • «Юридические заметки и вопро­сы по наследственному и завещательному правам»
  • Судебное руководство
  • «Историко-юридические акты эпохи XVII и XVIII веков» (1887 г.)
  • «История Православной Церкви до разделения церквей» (1891 г.)
  • «Праздники Господни» (1893 г.)
  • «Победа, победившая мир» (1895 г.)
  • «Вечная память», воспоминания (1896 г.)
  • «Московский сборник», сборник статей о церкви и государстве (1896 г.)
  • «Сборник мыслей и изречений митрополита Московского Филарета» (1897 г.)
  • «История дет­ской души» (1897 г.)
  • «Новая школа» (1899 г.)
  • «Воспитание характера в школе» (1900 г.)
  • «Ученье и учитель» (1900—1904 гг.)
  • «Призвание женщины в школе и обществе» (1901 г.)
  • «Экскурсии в русскую грамматику» (1904 г.)
  • «Откуда нигилизм» (1904 г.)

Выступал также в качестве переводчика:

  • В 1869 г. опубликовал перевод с латинского сочинения Фомы Кемпийского «О подражании Христу».
  • В 1906 году выпустил «Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа в новом русском переводе».[4]

Ряд произведений К. П. Победоносцева переиздан в наши дни.

Эпистолярное наследие К. П. Победоносцева см. здесь:

Идеи. Идеалы

К. П. Победоносцев — крупный мыслитель консервативного направления. Наиболее полное его мировоззрение изложено в «Московском сборнике», опубликованном в 1896 году. Он резко критиковал основные устои культуры и принципы государственного устройства стран Западной Европы. Особо К. П. Победоносцев осуждал западную демократию и парламентаризм, который называл «великой ложью нашего времени». Всеобщие выборы, по его мнению, рождают продажных политиканов, и понижают нравственный и умственный уровень управленческих слоев.

Примечания

  1. ↑ ГА РФ Ф.677. Оп.1. Д.963. Л.12-13. Кат.88
  2. ↑ Свято-Владимирская церковно-учительская школа
  3. ↑ Колбанова Е. А. «Муж истины, правды и чести…» К 100-летию со дня кончины К. П. Победоносцева
  4. ↑ Грехнев М. В., Миркина М. А. К вопросу о литературном творчестве К. П. Победоносцева

Ссылки

Wikimedia Foundation. 2010.

dic.academic.ru

государственный деятель и правовед (1827-1907)

Ему выпала редкая для государственного деятеля судьба - стать символом целой эпохи в истории своей страны. Причем эпохи роковой - определившей судьбы страны на все последующее столетие, а может быть, и навсегда. Такой эпохой были в российской истории последние два десятилетия XIX в. и начало XX в. - годы с 1881-го по 1905-й, все царствование Александра III и ровно половина царствования Николая II. Сценарий русской трагедии, первым актом которой стало вступление России в войну с Германией, а важнейшим действием - февральско-октябрьская революция 1917 г., писался именно в эту эпоху. Тогда же впервые вышли на русскую политическую сцену и основные действующие силы трагедии.

В исторической и мемуарной литературе названные годы в истории России обозначают обычно как период контрреформ, реакционной правительственной политики, а главным творцом и выразителем последней объявляется именно К.П. Победоносцев. По словам П. Н. Милюкова, это был "сухой, упрямый фанатик, получивший недаром прозвище Торквемады", принципиальный враг всего, что напоминало свободу и демократию"*(1). В представлении Н. А. Бердяева К. П. Победоносцев являлся искренним идеологом "нашего исторического нигилизма, нигилистического отношения русской официальной Церкви и государства к жизни"*(2). Французский посол в России в 1914-1917 гг. М. Палеолог также называл Победоносцева "русским Торквемадой"*(3). "Выдающийся юрист, ученый богослов, фанатический поборник православия и самодержавия, Победоносцев вносил в защиту своих реакционных взглядов пламенную веру, экзальтированный патриотизм, глубокую и непреложную убежденность, широкое образование, редкую силу диалектики, наконец, - что покажется противоречием, - совершенную простоту и великое обаяние манер и речи. Самодержавие, православие и народность - этими тремя словами резюмировалась вся его программа, и он преследовал проведение ее с чрезвычайной суровостью, с великолепным презрением мешавших ему явлений действительности. Как и следовало ожидать, он проклинал "новый дух", демократические принципы, западный атеизм"*(4). В этих словах М. Палеолога выражены самые распространенные в тогдашнем русском образованном обществе характеристики К. П. Победоносцева.

Подобные характеристики всецело господствуют и в зарубежной исторической литературе. "Реакционный, мрачный, шовинистический, он помогал формировать русскую имперскую политику в такой степени, что трудно мыслить царистскую реакцию и нигилизм, не вызвав на ум имя Победоносцева"*(5), - такое представление о русском государственном деятеле выразил американский историк Murray Polner.

Несомненно, роль символа исторической эпохи для любого государственного деятеля почетна - редко кому она достается. Однако есть в этой роли и нечто глубоко трагичное. Тот, кто начинает играть ее, перестает восприниматься современниками в качестве живого человека. В его внешнем облике, повседневном образе жизни, в его трудах невольно усматривают проявления какой-нибудь общественной тенденции, знаки некой социальной силы - одним словом: все что угодно, но только не свойства обыкновенной человеческой личности, всегда многоликой, разнообразной, сложносоставной. В. В. Розанов, внимательно, по собственному признанию, следивший за деятельностью и творчеством К. П. Победоносцева и относившийся к этому человеку с явной симпатией, свою поминальную статью о нем в сытинской газете "Русское слово" (13, 18, 27 марта 1907 г.) начал следующим образом: "Умер Победоносцев. И с ним умерла целая система государственная, общественная, даже литературная; умерло замечательное, может быть, самое замечательное, лицо русской истории XIX в.; сошел в могилу, "тихо скончавшись после продолжительной болезни", - как написано в его некрологах, - целый исторический стиль законченной и продолжительной эпохи"*(6).

Еще при жизни К. П. Победоносцев сделался мифом, и этот миф, как густой туман, закрыл от его современников его необыкновенную личность. "Мое имя служит предметом пререкания и соблазна у всех так называемых общественных деятелей, читающих газеты, и в кружках черпающих свои представления о людях и делах. Многие ли знают меня? - с грустью вопрошал Константин Петрович своего друга С. А. Рачинского в 1884 г. - И доброе, и злое мне приписывается, и всякий оратор всякого кружка произносит мое имя с тем, что ему нравится или не нравится. Есть множество людей, совсем меня не знающих, коим стоит только намекнуть, что мое имя связано с тем или другим именем или направлением, чтоб они, не рассуждая, примкнули к противоположному"*(7).

Прошел почти век после смерти Победоносцева, однако он все еще остается для нас тайной. Впрочем, Константин Петрович во многом и сам повинен в том, что остался для своих современников и потомков великим незнакомцем. Как активный участник, а в ряде случаев и двигатель многих важных событий русской политической истории последней четверти XIX - начала XX в., он, казалось бы, просто обязан был написать мемуары, рассказать о своей жизни и людях, с которыми сталкивался, - но нет: ни мемуаров, ни сколько-нибудь подробной автобиографии он после себя не оставил.

Объясняя в 1893 г. императору Александру III, почему он не писал мемуаров и не вел дневника, Константин Петрович ссылался на то, что не находил к тому ни времени, ни сил. "Днем занят, а к ночи такая усталость, что нет сил записывать о себе: Правда, в последние годы, особливо с 70-х годов, я был свидетелем, отчасти и участником, многих важных событий и мог бы многое интересное записать, но никогда не успевал это делать, притом, чем важнее события, тем труднее описывать их, а в последние годы прошлого и в первое время нового царствования все, что я видел, производило во мне такое сильное возбуждение, что не было бы силы с пером в руке весть какую-нибудь хронику. Это же возбуждение, при сердечной боли о многом, не дозволяло мне передать кому-либо свои впечатления, конечно, кроме жены моей, которая одинаково со мною хранила их в душе глубоко"*(8).

Вследствие такого отношения Победоносцева к собственным мемуарам и дневникам сохранилось слишком мало сведений об этом человеке, о событиях его личной жизни, о развитии его духа, о его душевных привязанностях.

В самом деле, что можем мы узнать о жизненном пути Победоносцева из его собственных признаний, разбросанных в его произведениях и письмах? "Родился я в Москве, в семье профессора Моск[овского]. Университета. У отца моего было 11 человек детей, кои все устроены трудами отца"*(9), - так начал Константин Петрович свое краткое жизнеописание в письме к Николаю II. Он мог бы добавить, что дед его был священником - вместо этого отметил, что "воспитан в семье благочестивой, преданной царю и отечеству, трудолюбивой"*(10). Отец его - Петр Васильевич Победоносцев - был профессором российской словесности и смог организовать для своих детей хорошую систему домашнего обучения. В 1841 г. он отвез своего сына, будущего знаменитого государственного деятеля, в Императорское Училище правоведения, учрежденное в 1835 г. специально для подготовки молодых людей к службе в государственном управлении. В 1843 г. Петр Васильевич скончался, прожив 72 года.

По окончании курса обучения в Училище правоведения в 1846 г. Победоносцев был определен на работу в 8-й (Московский) департамент Правительствующего Сената на должность помощника секретаря. В данном департаменте решались судебные споры по гражданским делам, поступавшие из губерний, прилегавших к Москве.

В цитированном выше письме к Николаю II Константин Петрович сообщал, что он по природе своей не был честолюбивым, никаких должностей не искал, никуда не просился. Тем не менее его карьера была достаточно успешной. В марте 1847 г. он стал секретарем, спустя год - обер-секретарем того же 8-го департамента Сената, а в 1853 г. его назначили обер-секретарем Общего собрания московских департаментов Сената.

В 1859 г. Императорский Московский университет, "оскудев профессорами юристами", как пишет К. П. Победоносцев, обратился к нему с просьбой о чтении там лекций по гражданскому праву вместо отправившегося в заграничную командировку исполнявшего должность адъюнкта В. Н. Никольского. В течение шести лет - с 1859 по 1865 г. - Константин Петрович читал на юридическом факультете Московского университета по восемь часов в неделю курсы русского гражданского права и судопроизводства. При этом он продолжал работать в 8-м департаменте Сената.

В 1861 г. Победоносцев был приглашен в Санкт-Петербург для преподавания юридических наук наследнику престола цесаревичу Николаю Александровичу. Как писал впоследствии Константин Петрович, это приглашение решило его судьбу "роковым образом". Одновременно, в том же 1861 г., Победоносцев был командирован "в распоряжение государственного секретаря для временных работ по устройству и преобразованию судебной части". В 1863 г. он был определен на должность обер-прокурора 8-го (Московского) департамента Сената.

К 1865 г. круг служебных обязанностей Победоносцева расширился до такой степени, что для преподавания в Московском университете ему не стало доставать ни времени, ни сил. Константин Петрович принял решение оставить преподавательскую деятельность в университете. В письме к ректору университета профессору С. И. Баршеву Победоносцев писал 1 июня 1865 г.: "Приняв на себя в 1859 г. обязанность преподавать гражданское право и судопроизводство студентам юридического факультета в Московском университете, и потом, по возвращении из-за границы проф. Никольского, ограничившись преподаванием одного судопроизводства гражданского, я за долг себе поставлял и вменял в честь по мере сил и возможности отправлять сию обязанность к пользе слушателей. Между тем, занятия мои по сенатской службе расширялись и увеличивались до того, что последние два года я уже с большим трудом и усилиями, не без ущерба здоровью, продолжал преподавание, от которого, и по собственному моему усердию к пользе Московского университета, не легко было мне отказаться. Ныне же сенатские мои занятия еще более усилились и здоровье ослабело до того, что я, хотя и с прискорбием сердечным, вижу решительную невозможность согласить с сими занятиями обязанность преподавателя, почему и вынужден лишить себя удовольствия и чести продолжать преподавание. Извещая о сем ваше превосходительство, долгом почитаю присовокупить, что если бы впоследствии состояние дел моих и здоровья дозволило мне возобновить преподавание, а Московскому университету понадобились бы мои услуги, то я с полной готовностью предоставляю себя в его распоряжение. Вместе с тем покорнейше прошу вас, милостивый государь, заявить университетскому совету просьбу мою, чтобы, во уважение 6-летних трудов моих на службе университету, мне было дозволено на будущее время пользоваться в университетской библиотеке книгами и журналами на том же основании, как я доныне пользовался". Совет университета в ответ на это обращение постановил выразить Победоносцеву "сожаление о том, что обстоятельства не дозволяют ему продолжать преподавание в университете, которое приносило так много пользы студентам". В декабре 1865 г. Совет Московского университета избрал Победоносцева почетным членом Московского университета.

Смерть цесаревича Николая Александровича, последовавшая 12 апреля 1865 г., стала событием, которое изменило течение жизни Победоносцева. Новый наследник императорского престола великий князь Александр Александрович должен был пройти подготовку к своему будущему царскому поприщу. И Константин Петрович вновь был приглашен ко двору для преподавания юридических наук будущему царю. "Новый цесаревич, слышав обо мне доброе от покойного брата, пожелал меня иметь при себе для преподавания. Я не мог уклониться и переехал в Петербург в 1866 году на жительство и на службу"*(11), - так описывал впоследствии Победоносцев новый поворот в своей судьбе.

С этого времени его общение с Александром Александровичем, сначала цесаревичем, а с 1 марта 1881 г. императором, не прерывалось вплоть до смерти последнего в 1894 г. Обширное собрание писем К. П. Победоносцева к Александру III - важнейший источник, отражающий истинную роль Победоносцева в механизме управления Российской империей.

Свои лекции наследнику престола Константин Петрович читал до конца 60-х годов, однако и после этого он оставался его учителем. В письмах к Александру Александровичу Победоносцев регулярно рекомендовал ему для прочтения ту или иную книгу. Причем выбор литературы для цесаревича, а затем русского императора был не случайным. Так, в письме от 28 октября 1869 г. Константин Петрович рекомендовал цесаревичу книгу Нила Попова "Россия и Сербия"*(12), 24 ноября того же года он советовал Александру Александровичу прочитать книгу историка М. П. Погодина по остзейскому вопросу*(13), 5 октября 1873 г. Победоносцев сообщал наследнику престола, который находился в это время в Крыму, что послал ему опубликованный в журнале "Русский вестник" роман Мельникова-Печерского "В лесах"*(14). 14 мая 1876 г. от Победоносцева следует рекомендация будущему русскому царю прочесть рассказ Н. С. Лескова "На краю света"*(15). А в письме от 12 октября 1876 г. Константин Петрович советовал цесаревичу познакомиться с другим примечательным произведением. "Позволяю себе послать Вашему Высочеству книжку. Не знаю верно, любите ли Вы читать по-английски, но прошу Вас усердно прочесть в этой книжке первую, прекрасно написанную статью о германском флоте. Она очень поучительна и любопытна, - именно в настоящих обстоятельствах она покажет, как много успели там сделать средствами, которые много меньше того, что у нас потрачено"*(16).

Помимо рекомендаций прочесть ту или иную книгу, Победоносцев нередко давал в письмах к будущему императору советы по управлению Российским государством. "Вся тайна русского порядка и преуспеяние - наверху, в лице верховной власти, - писал он Александру Александровичу 12 октября 1876 г. - Не думайте, чтобы подчиненные Вам власти себя ограничили и поставили на дело, если Вы себя не ограничите и не поставите на дело. Где себя распустите, там распустится и вся земля. Ваш труд всех подвинет на дело, Ваше послабление и роскошь зальет всю землю послаблением и роскошью, - вот что значит тот союз с землею, в котором Вы родились, и та власть, которая Вам суждена от Бога. Не верьте, когда кто станет говорить Вам, что все пойдет само собою в государстве, и что на том или другом положении или законе Вы можете успокоиться. Это неправда. Придет, может быть, пора, когда льстивые люди, - те, что любят убаюкивать монархов, говоря им одно приятное, - станут уверять Вас, что стоит лишь дать русскому государству так называемую конституцию на западный манер, - все пойдет гладко и разумно, и власть может совсем успокоиться. Это ложь, и не дай Боже истинному русскому человеку дожить до того дня, когда ложь эта может осуществиться"*(17). (Выделено нами. - В. Т.)

В 1874 г. К. П. Победоносцев был назначен членом Государственного совета, то есть получил возможность, как он сам о себе писал, "высказывать вслух всем свои мнения по государственным вопросам, - мнения, коих никогда ни от кого не скрывал"*(18). Правда, Константин Петрович довольно быстро разочаровался в Государственном совете. По свидетельству окружавших его людей, он неоднократно высказывался об этом учреждении резко отрицательно - например, заявлял, что его надо бы на замок запереть и ключ бросить в Неву, или же признавался в том, что ему надоело слушать болтовню на заседаниях Государственного совета. У членов же данного учреждения славившийся своим критичным умом и широкой образованностью профессор вызывал невольное уважение. А. Ф. Кони вспоминал впоследствии, что большинство выступавших на заседаниях Госсовета постоянно смотрело в сторону Победоносцева, "жадно отыскивая в сухих чертах его аскетического лица знак одобрения или сочувствия тому, что они говорили, подделываясь под взгляды: "великого инквизитора", как они его заочно называли"*(19).

В 1880 г. император Александр II назначил К. П. Победоносцева Обер-прокурором Святейшего Синода. В компетенции последнего был контроль за назначениями тех или иных лиц на епископские и митрополичьи кафедры, а также на профессорские должности в духовных учебных заведениях. Победоносцев сделался, таким образом, фактическим руководителем русской православной церковной организации. Восшествие на императорский престол Александра III, произошедшее после убийства 1 марта 1881 г. Александра II, усилило роль нового Обер-прокурора в политической жизни Российской империи. В течение последующих двадцати пяти лет - срок и по тем временам огромный - Победоносцев был одной из самых влиятельных фигур в русской политической элите.

Подписание императором Николаем II манифеста "Об усовершенствовании государственного порядка", в котором провозглашались различные политические свободы и заявлялось о созыве представительного органа - Государственной Думы, заставило Победоносцева уйти в отставку с поста Обер-прокурора Святейшего Синода. Оставаясь после этого лишь членом Государственного совета, он, по сути дела, больше не принимал сколь-нибудь заметного участия в политической жизни российского общества.

10 марта 1907 г. Константин Петрович скончался. Наступала новая эпоха, в которой таким людям, каким был он, места явно не находилось.

Таковы основные контуры биографии К. П. Победоносцева. Его государственная деятельность таит в себе немало загадок. И самая главная из них касается подлинной роли этого человека в механизме властвования, функционировавшем в России в период с 1881 по 1905 г.

В тогдашнем русском обществе устойчивым было мнение о всесилии Победоносцева, о его необъятной власти, сравнимой с властью самого императора. Данное мнение имело под собой определенные основания. Константин Петрович действительно сыграл решающую роль в появлении манифеста Александра III от 29 апреля 1881 г., в котором подтверждалась незыблемость неограниченной власти монарха и таким образом отвергались попытки ввести в России элементы представительного правления, предложенные группой сановников во главе с министром внутренних дел графом М. Т. Лорис-Меликовым. Собственно, и увольнение последнего с указанной должности, так же, как и его помощника - товарища министра внутренних дел Н. А. Милютина, было осуществлено Александром III по совету Обер-прокурора К. П. Победоносцева. Последовавшее вслед за этим назначение на должность министра внутренних дел графа Н. П. Игнатьева также можно с полным основанием приписать влиянию Победоносцева. И замену Игнатьева на графа Д. А. Толстого Александр III произвел по внушению своего сурового наставника. С. Ю. Витте писал в своих мемуарах о том, что Победоносцев сыграл решающую роль в назначении в начале 1898 г. министром народного просвещения Н. П. Боголепова*(20). По словам Витте, "2 апреля 1895 г. товарищем министра внутренних дел был назначен по рекомендации Победоносцева Горемыкин"*(21). Осенью того же года И. Л. Горемыкин стал министром внутренних дел, и опять-таки по рекомендации Победоносцева. С. Ю. Витте рассказал в своих воспоминаниях, что на эту должность императору Николаю II были рекомендованы первоначально В. К. Плеве и Д. С. Сипягин. Однако когда Его Величество спросил Константина Петровича, каково его мнение об этих людях, Обер-прокурор ответил: "Плеве - подлец, а Сипягин - дурак". "Поэтому государь и считал, - отметил Витте, - что как того, так и другого назначить нельзя"*(22).

В дневниковых записях А. В. Богданович под датой за 18 декабря 1896 г. есть любопытные слова: "Говорили Е. В. (Евгению Васильевичу Богдановичу, мужу Александры Викторовны. - В. Т.), что царь за последним обедом громко сказал, что Победоносцев нарекомендовал ему много министров, а теперь начал рекомендовать корпусных командиров, хлопочет за Шипова"*(23).

Читая письма К. П. Победоносцева к российским самодержцам, дневник Николая II, мемуары и дневниковые записи людей, входивших в рассматриваемое время в высшие правительственные сферы России, можно найти множество и других свидетельств несомненного влияния Обер-прокурора на ход государственных дел. Но в чем был секрет этого влияния, почему мнение человека, занимавшего далеко не самые высокие посты в сановной иерархии Российской империи, столь часто принималось их императорскими величествами как команда к действию?

Думается, разгадка данного феномена таилась как в особенностях тогдашнего российского механизма властвования, так и в личности самого К. П. Победоносцева.

Существовавшая в России система абсолютной и самодержавной власти предполагала, чтобы решения по всем основным вопросам государственного управления принимались единолично императором. Однако совершенно очевидно, что один человек, каким бы выдающимся он ни был, не в состоянии охватить все государственные дела. Это хорошо осознавал Победоносцев. В одном из своих писем к императору Александру III он писал: "По идее все назначения, увольнения и пр. исходят от Высочайшей власти. Но ведь это одна фикция, ибо, без сомнения, о личностях в необъятной массе чиновников со всей России Ваше Величество не может иметь отдельного соображения"*(24). Подобным же образом можно было бы сказать не только о кадровом вопросе, но и о всех вообще вопросах государственного управления. Самодержец не мог иметь "отдельного соображения" о различных аспектах многочисленных государственных дел. Именно поэтому в России во все исторические эпохи существования самодержавной власти мы видим рядом с самодержцем какого-либо государственного деятеля, особо к его величеству приближенного, главного помощника самодержца в государственных делах, который нередко представляется обществу едва ли не вторым царем.

Таким человеком при императоре Александре I был граф А. А. Аракчеев. В русском обществе первой четверти XIX в., особенно в период после Отечественной войны 1812 г., было распространенным мнение о том, что император отдал всю свою власть всесильному временщику. Граф Аракчеев действительно играл в механизме управления Российской империей чрезвычайно важную роль, однако совсем не ту, что приписывалась ему современниками. Возвысив этого государственного деятеля, приблизив его к своей августейшей персоне, император Александр I не отдал ему управление государством, а, напротив, взял это управление в свои руки так, как никогда прежде не брал. Временщик стал для него своего рода вспомогательным инструментом, посредством которого его августейший взор и руки могли проникать в такие уголки управляемого им пространства, в каковые они сами по себе никогда бы не проникли. Только с помощью вездесущего, необыкновенно энергичного, до предела исполнительного Аракчеева император Александр I был в состоянии управлять Россией так, как хотел, то есть все и вся держа под своим контролем и влиянием, всеми сколько-нибудь важными делами заправляя. И при этом оставаясь всегда в тени, особливо тогда, когда требовалось предпринять такие меры, которые вызывали сильное раздражение и недовольство в обществе*(25).

К. П. Победоносцев также был особого рода вспомогательным инструментом, с помощью которого самодержец (сначала Александр III, а затем - первую половину своего царствования - Николай II) управлял обширной империей. Однако Константин Петрович не был вторым Аракчеевым. Он являлся инструментом совершенно иного характера - совсем не таким, каким был Аракчеев. Новая историческая эпоха потребовала и нового управленческого инструмента.

В восьмидесятые годы XIX в. по разным причинам резко возросло значение идеологического, духовного фактора в государственном управлении. Поэтому самодержцу требовался в качестве помощника-временщика в первую очередь государственный деятель-идеолог. К. П. Победоносцев подходил на эту роль во многих отношениях лучше других из сановного окружения императоров Александра III и Николая II.

Прежде всего, Константин Петрович был человеком незаурядного ума. В. В. Розанов следующим образом описал одну из своих встреч с ним: "Вошел Победоносцев, светя умом и спокойствием: тем умом и спокойствием, какое я всегда любил в нем, как все приятное и красивое. Мне кажется, "своя думка", своя недодуманная дума и недоконченное размышление всегда были в нем, присущи ему были и днем и ночью. И от этого присутствия мысли в его лице, вот сейчас мысли, оно было духовно красивее других лиц, куда бы он ни входил, где бы он ни появлялся. Все остальные думают о "сейчас", и эта мысль о "сейчас" - коротенькая, малая. Победоносцев же, входя в обстановку "сейчас", нес на себе остатки и следы именно длинных мыслей, естественно, более важных и более красивых, чем обыкновенные"*(26). В другой своей статье, посвященной "Московскому сборнику"

К. П. Победоносцева, Розанов заметил: "В будущее легче было бы идти, имея другом этот опытный ум:"*(27)

Незаурядность ума в Победоносцеве признавали даже те, кто относился к нему с неприязнью. Правда, недруги Константина Петровича говорили не о светлом уме, как, например, Розанов, а о "циничном", "опасном", "вредном" и т.п.

Другое качество, которым отличался К. П. Победоносцев среди современных ему российских сановников, была уникальная образованность. С. Ю. Витте, отмечая в своих воспоминаниях "большой государственный ум" Победоносцева, одновременно писал о нем как о человеке "выдающегося образования и культуры"*(28). По его словам, "можно иметь различные мнения о деятельности Победоносцева, но несомненно, что он был самый образованный и культурный русский деятель", с которым мне приходилось иметь дело"*(29). В другом же месте своих воспоминаний Витте подчеркнул: "Это был человек, несомненно, высокодаровитый, высококультурный и в полном смысле слова человек ученый"*(30).

А. Ф. Кони, слушавший в бытность свою студентом юридического факультета Московского университета лекции К. П. Победоносцева, вспоминал впоследствии: "Прекрасный курс гражданского судопроизводства, ясный, сжатый, точный и поучительный, читал нам тогдашний Обер-прокурор восьмого департамента Сената - Константин Петрович Победоносцев"*(31).

В биографической литературе, посвященной К. П. Победоносцеву, высказывается мнение о том, что если бы он не отдал себя государственной деятельности, то из него получился бы выдающийся ученый. Наиболее последовательно это мнение проводит Е. М. Феоктистов, который пишет о Победоносцеве следующее: "Несомненно, что он обладал умом недюжинным, живым и отзывчивым, все его интересовало, ни к чему не относился он безучастно; образование его было многостороннее и основательное; не говоря уже о юридических и церковных вопросах, занимавших его издавна, и в литературе, и в науке, и даже в искусстве обнаруживал он солидные сведения. Он все мог понять, и о многом судил верно. Если бы не случай, из него вышел бы замечательный деятель на ученом или литературном поприще:"*(32)

Содержание произведений К. П. Победоносцева свидетельствует, однако, что идеолог все же брал в нем верх над ученым. И в лекциях своих, и в статьях, и в книгах он не столько учил, сколько воспитывал. Неудивительным поэтому было то, что в организации народного образования он главный упор делал не на обучение, а на воспитание. Именно поэтому в системе начального образования он отдавал предпочтение церковно-приходским школам. "Понятие "народное" о школе, - писал Победоносцев, - есть истинное понятие, но, к несчастью, его перемудрили повсюду в устройстве новой школы. По народному понятию, школа учит читать, писать и считать, но, в нераздельной связи с этим, учит знать Бога и любить Его и бояться, любить Отечество, почитать родителей. Вот сумма знаний, умений и ощущений, которые в совокупности своей образуют в человеке совесть и дают ему нравственную силу, необходимую для того, чтобы сохранить равновесие в жизни и выдерживать борьбу с дурными побуждениями природы, с дурными внушениями и соблазнами мысли"*(33). (Выделено нами. - В. Т.)

В своих письмах к различным лицам Победоносцев неоднократно и с глубоким сожалением говорил о том, что в обществе господствует совершенно ложное представление о его роли в государственных делах. "С давних времен люди и европейские, да и русские, не знающие, чем и как движутся наши административные пружины, воображают, что все, что ни исходит в России от правительства, движется волею или прихотью кого-нибудь одного, кто в ту или другую минуту считаются влиятельною силою, так сказать, "первым по фараоне" лицом, - писал Константин Петрович в письме к П. А. Тверскому от 19 февраля 1900 г. - И вот, к несчастью, утвердилось всюду фантастическое представление о том, что я - такое лицо, и сделали меня козлом отпущения за все, чем те или другие недовольны в России, и на что те или другие негодуют. Так, взвалили на меня и жидов, и печать, и Финляндию - и вот еще духоборов - дела, в коих я не принимал никакого участия, - и всякие распоряжения власти, в коих я нисколько неповинен. Такую тяготу так называемого общественного мнения приходится переносить - нельзя и опровергать ее, да никто и не поверит, так укоренилась уже иллюзия неведения, невежества и предрассудка"*(34). Отрицая свое воздействие на движение "административных пружин", Победоносцев не лукавил. Никогда, ни в какой период своей чиновной карьеры не имел он таких властных полномочий, которые бы давали ему возможность оказывать существенное воздействие на ход государственных дел. Занимая должность Обер-прокурора Святейшего Синода, соответствовавшую на практике должности министра, Победоносцев присутствовал на заседаниях Комитета министров. Кроме того, он был членом нескольких комитетов и комиссий, создававшихся для решения различных государственных вопросов, разработки тех или иных законопроектов*(35). В любом случае его административные полномочия были весьма ограниченными по своему характеру.

Тем не менее никуда не уйти от факта - в течение целой четверти века, с 1881 по 1905 г., этот человек являлся самым влиятельным сановником Российской империи. Разгадка указанного противоречия проста - влияние Победоносцева на политику российской государственной власти было влиянием не властителя, которому повинуются под страхом наказания или добиваясь наград, но идеолога, завораживающего логикой своих суждений. Эта особенность Победоносцева как государственного деятеля не укрылась от взора некоторых проницательных его современников. Публицист М. Ростовцев писал в 1907 г. в газете "Пензенские Губернские Ведомости", откликаясь на его смерть: "В русской "Гражданской" истории мы знаем две таких крупных типичных фигуры: Сперанский и Победоносцев, кстати, оба из духовного звания. Не по родству или свойству, без заимствования и унижения пред сильными мира, эти два человека выдвинулись на роль первостепенных государственных деятелей. Говоря о последнем, можно сказать, что его деятельность в течение 25 лет - история России за этот период. По его воле мы неуклонно шли назад, хотя все чувствовали необходимость идти вперед. Победоносцева считали злым гением России, но его логике, точно загипнотизированные, подчинялись все те, которые от него нисколько не зависели". (Выделено нами. - В. Т.)

К приведенному высказыванию необходимо только сделать одно важное уточнение: Победоносцев убеждал не только логикой, но и чувством, которое вкладывал в свои слова. В. В. Розанов в своем эссе-отклике на смерть К. П. Победоносцева, опубликованном в газете "Русское слово" 13, 18 и 27 марта 1907 г., вспоминает о том, как однажды он сидел в гостях у митрополита Антония. В разгар беседы было объявлено о прибытии Константина Петровича. "Сейчас же, - пишет Розанов, - отворилась дверь, и вошел Победоносцев. Он был так же жив и умственно красив, как всегда: Победоносцеву сейчас был подан стакан чаю, и он весело разговорился со всеми нами, конечно, насчет тех предсмутных дней, которые тогда текли (время Плеве). Между другими речами его была та, что "невозможно жить в России и трудиться, не зная ее, а знать Россию: многие ли у нас ее знают? Россия, это - бесконечный мир разнообразий, мир бесприютный и терпеливый, совершенно темный: а в темноте этой блуждают волки": Он хорошо выразил последнюю мысль, с чувством. Кажется, буквально она звучала так: "дикое темное поле и среди него гуляет лихой человек": Он сказал с враждой, опасением и презрением последнее слово. Руки его лежали на столе:

- А когда так, - кончил он, - то ничего в России так не нужно, как власть; власть против этого лихого человека, который может наделать бед в нашей темноте и голотьбе пустынной.

И пальцы его огромно сжались, как бы хватая что-то"*(36). (Выделено нами. - В. Т.).

Победоносцев говорил и писал не только умом, но и сердцем. Он убеждал других в своей правоте во многом потому, что искренне верил в истинность своих суждений. Адвокат и публицист В. В. Беренштам приводит в своих мемуарах любопытное высказывание В. А. Манасеина, лично знавшего Константина Петровича: "Знаете, - говорил мне Вячеслав Авксентьевич, - ведь Победоносцев - искренний человек. Он, несомненно, ханжа, но это глубоко искренний человек. Я видел его в 60-х годах, когда все кругом либеральничали, когда нужно было иметь большое мужество, буквально отвагу, чтобы в профессорской среде не быть либералом. И в это самое время Победоносцев, подходя к монастырю, становился на колени, вставал и, поминутно падая на колени, полз по земле к храму. Вот каков это человек! Вы посмотрите, какой он и убежденный человек! Вы прочтите его "Московский сборник". Ведь это написал 69-летний старик, а сколько тут полемического задора! И как много ни сделал Победоносцев зла России, это человек никогда не лгал и всегда сам был искренне убежден в пользе того, что делал"*(37).

"Московский сборник", о котором упомянул В. А. Манасеин, весьма необычное произведение. Впервые оно было издано в 1896 г., в том же году вышло в свет вторым и третьим изданиями, в 1897 г. - четвертым, а в 1901 г. - пятым изданием. По жанру - это сборник статей, посвященных различным аспектам общественной жизни России. И хотя немало мыслей в содержании "Московского сборника" Победоносцев заимствовал у тех или иных иностранных писателей, данным произведением он ярко выразил свое собственное мировоззрение. Нигде, пожалуй, Победоносцев не раскрывается в своих качествах идеолога в такой степени, как на страницах "Московского сборника"*(38).

Через все это сочинение он последовательно проводит мысль о пагубности политических и юридических учреждений, оторванных от исторических устоев общества, не соответствующих быту и сознанию народа. Такими учреждениями Победоносцев считает для России институты западной демократии - парламент, так называемую "свободную" печать, суд присяжных и т.п.

"Если бы потребовалось истинное определение парламента, - пишет Победоносцев в статье "Московского сборника" с примечательным названием "Великая ложь нашего времени", - надлежало бы сказать, что парламент есть учреждение, служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных интересов представителей. Учреждение это служит не последним доказательством самообольщения ума человеческого. Испытывая в течение веков гнет самовластия в единоличном и олигархическом правлении и не замечая, что пороки единовластия суть пороки самого общества, которое живет под ним, люди разума и науки возложили всю вину бедствия на своих властителей и на форму правления, и представили себе, что с переменою этой формы на форму народовластия или представительного правления общество избавится от своих бедствий и от терпимого насилия. Что же вышло в результате? Вышло то, что mutato nominee все осталось в сущности по-прежнему, и люди, оставаясь при слабостях и пороках своей натуры, перенесли на новую форму все прежние свои привычки и склонности. Как прежде, правит ими личная воля и интерес привилегированных лиц; только эта личная воля осуществляется уже не в лице монарха, а в лице предводителя партии, и привилегированное положение принадлежит не родовым аристократам, а господствующему в парламенте и правлении большинству: На фронтоне этого здания красуется надпись: "Все для общественного блага". Но это не что иное, как самая лживая формула; парламентаризм есть торжество эгоизма, высшее его выражение. Все здесь рассчитано на служение своемуя"*(39).

Не соответствующим общественным условиям России Победоносцев считал и суд присяжных. Данное учреждение, отмечал он, усиливает случайность приговоров даже в тех странах, где существует "крепкое судебное сословие, веками воспитанное, прошедшее строгую школу науки и практической дисциплины". "Можно себе представить, - продолжал он, - во что обращается это народное правосудие там, где в юном государстве нет и этой крепкой руководящей силы, но взамен того есть быстро образовавшаяся толпа адвокатов, которым интерес самолюбия и корысти сам собою помогает достигать вскоре значительного развития в искусстве софистики и логомахии, для того чтобы действовать на массу; где действует пестрое, смешанное стадо присяжных, собираемое или случайно, или искусственным подбором из массы, коей недоступны ни сознание долга судьи, ни способность осилить массу фактов, требующих анализа и логической разборки; наконец, смешанная толпа публики, приходящей на суд как на зрелище посреди праздной и бедной содержанием жизни; и эта публика в сознании идеалистов должна означать народ"*(40).

Еще более резкой критике Победоносцев подвергал "так называемую свободу печати". По его мнению, данное явление есть "одно из безобразнейших логических противоречий новейшей культуры, и всего безобразнее является оно именно там, где утвердились начала новейшего либерализма, - именно там, где требуется для каждого учреждения санкция выбора, авторитет всенародной воли: От одного только журналиста, власть коего практически на все простирается, не требуется никакой санкции. Никто не выбирает его и никто не утверждает"*(41). Судья, указывает Победоносцев, имея правомочие карать нашу честь, лишать нас имущества и свободы, получает его от государства. Он должен продолжительным трудом и испытанием готовиться к своему званию. Он связан строгим законом, он действует под контролем высшей власти, приговор его может быть изменен и исправлен. "А журналист имеет полнейшую возможность запятнать, опозорить мою честь, затронуть мои имущественные права; может даже стеснить мою свободу, затруднив своими нападками или сделав невозможным для меня пребывание в известном месте. Но эту судейскую власть надо мною сам он себе присвоил: ни от какого высшего авторитета он не принял этого звания, не доказал никаким испытанием, что он к нему приготовлен, ничем не удостоверил личных качеств благонадежности и беспристрастия, в суде своем не связан никакими формами процесса, и не подлежит никакой апелляции в своем приговоре: Итак, можно ли представить себе деспотизм более насильственный, более безответственный, чем деспотизм печатного слова? И не странно ли, не дико ли и безумно, что о поддержании и охранении именно этого деспотизма хлопочут все более ожесточенные поборники свободы, вопиющие с озлоблением против всякого насилия, против всяких законных ограничений, против всякого стеснительного распоряжения установленной власти? Невольно приходит на мысль вековечное слово об умниках, которые совсем обезумели от того, что возомнили себя мудрыми"*(42).

Многое из того, что было высказано Победоносцевым в "Московском сборнике", можно встретить в его записках императорам и письмах различным лицам. Так, в марте 1903 г. Константин Петрович писал П. А. Тверскому, поселившемуся в американском городе Лос-Анжелос: "Вы, выехав из России, стоите на той же точке, на какой тогда были, веруя в благодетельное значение каких-то реформ в смысле новой свободы. Но вера в "учреждения", оторванные от жизни и от народа, ничего не принесла нам, кроме лжи и стеснения истинной свободы, ибо мы стали так опутаны учреждениями, что деваться некуда. И те, кои проводили их, пустив их в народ, успокоивались, воображая, что учреждения сами себя двинут и оживят что-то. Но у нас без руководства ничто само собой не оживает. Славянская раса не то, что англо-саксонская, скандинавская и даже немецкая: там дух партикуляризма и крепкого индивидуального развития; у нас - обязанность. И так вышло, что мы наряжены все в какое-то чужое платье, сшитое родным портным Ваською, и не можем в нем двигаться"*(43). В записке о реформе судебных учреждений, поданной Победоносцевым императору Александру III осенью 1885 г.*(44), Константин Петрович говорил о суде присяжных примерно то же самое, что позднее опубликовал в "Московском сборнике". "Учреждение присяжных в уголовном суде оказалось в России совершенно ложным, совсем несообразным с условиями нашего быта и с устройством наших судов, и, как ложное в существе своем и в условиях, послужило и служит к гибельной деморализации общественной совести и к извращению существенных целей правосудия: Присяжные, случайно набираемые большей частью не из крепких, а из слабых и зависимых людей в обществе, предоставлены случайному воздействию на них всяких сторонних влияний со стороны адвоката, со стороны публики, со стороны господствующего в настоящую минуту предрассудка, со стороны лица наиболее главного в среде их самих, наконец, - со стороны подкупа и уговора, - чему были уже, к сожалению, неоднократные примеры. От этого учреждения необходимо нам отделаться, дабы восстановить значение суда в России"*(45).

Таким образом, мотивы "Московского сборника" звучат во всем литературном творчестве К. П. Победоносцева. Последовательный в проведении своих политических взглядов, непоколебимый в своей правде, проницательный мыслитель, наконец - полемист, мастерски владевший пером - он был самым серьезным противником ненавистников исторической России, скрывавшихся под личиной либералов или революционеров. Бессильные опрокинуть стройные ряды его мыслей, они отказались от прямого, честного сражения с подлинным Победоносцевым. Вместо этого вылепили себе некое чучело, внешне похожее на него, обклеили его разными ярлыками и стали лупить. И лупили с таким неистовством, что, кажется, в конце поверили, что лупят не чучело, а настоящего Победоносцева.

Александр Блок, поэт милостью Божьей, писал во вступлении ко второй части своей поэмы "Возмездие":

"В те годы дальние, глухие

В сердцах царили сон и мгла:

Победоносцев над Россией

Простер совиные крыла,

И не было ни дня, ни ночи,

А только - тень огромных крыл;

Он дивным кругом очертил

Россию, заглянув ей в очи

Стеклянным взором колдуна:"

Любопытно, что в этих словах А. Блока тогдашние либералы увидели карикатуру на всесильного временщика эпохи правления Александра III. Подобный взгляд на приведенный стих Блока о Победоносцеве, к сожалению, присутствует и в современной литературе*(46).

Между тем на самом деле Блок не только не окарикатурил Победоносцева в приведенном стихе, а напротив - окутал его облаком симпатии и даже восхищения. Сова еще с древних времен является символом мудрости. Победоносцев - мудрец, который "дивным кругом очертил Россию, заглянув ей в очи"! ...И колдун, трясущийся над своим сокровищем, и это сокровище - конечно же, Россия. Его драгоценная Россия, смысл всей его жизни, главный объект его помыслов, единственная и неповторимая - ради которой он жил и творил!

* * *

В русском общественном сознании К. П. Победоносцев всегда воспринимался прежде всего как государственный деятель и идеолог. При этом в тени оставалась другая, не менее интересная его роль - роль ученого правоведа. Те из российских юристов, кто был знаком с юридическими сочинениями Победоносцева, высоко оценивали его как специалиста в области юриспруденции. Так, А. Э. Нольде писал в 1907 г. в статье-некрологе, посвященном Победоносцеву: "Политическая известность его заслонила собой более скромную и менее бросающуюся в глаза ученую его деятельность. А между тем она заслуживает внимания; сочинения К. П. Победоносцева по вопросам гражданского права и, в частности, капитальный труд его в этой области "Курс гражданского права", имели в свое время большое значение для научной разработки этой дисциплины, да и в настоящее время не утратили его. На них лежит своеобразный отпечаток, и в нашей юридической литературе они занимают видное место"*(47). "Всем известно значение и характер курса гражданского права К. П. Победоносцева, - писал в 1896 г. Б. В. Никольский. - Теоретическая сторона курса не встретила похвал и одобрения от представителей нашей юридической науки, но практический характер книги сделал ее одним из трех устоев, которыми держится наша цивилистика: это - 10-й том Свода законов, "История Российского законодательства"*(48) Неволина и "Курс" К. П. Победоносцева"*(49).

Над своим самым значительным юридическим произведением Константин Петрович работал по меньшей мере 20 лет. Первая часть "Курса гражданского права" была закончена им в феврале 1868 г. В том же году она вышла в свет под названием "Вотчинные права"*(50). Вторую часть "Курса" Победоносцев назвал "Права семейственные, наследственные и завещательные". Он выпустил ее в свет в 1871 г.*(51) Третья часть "Курса" - "Договоры и обязательства" - была издана только в 1880 г.*(52) До 1897 г. - юбилейного для Победоносцева - его фундаментальный труд по гражданскому праву неоднократно переиздавался, и история этих переизданий по-своему любопытна. Вот главные вехи ее: в 1875 г. была переиздана

вторая часть "Курса", в 1876 г. вышла вторым изданием первая его часть, в 1890 г. - третья. В 1883 г. было выпущено третье издание первой части, а в 1889 г. - второй. В 1892 г. вышло в свет четвертое издание первой части. Наконец, в 1896 г. выходит последнее его издание и впервые одновременно во всех трех частях. Новые издания "Курса" мало чем отличались от первого его издания - автор всего лишь учел некоторые изменения в действующем гражданском законодательстве, да вставил несколько новых рассуждений.

В предисловии к "Курсу" Победоносцев следующим образом характеризовал избранный им способ изложения русского гражданского права: "В изложении главною моею целью было способствовать полнейшему по возможности разъяснению понятий о главных предметах гражданского права. С этой целью выбрал я сравнительную методу изложения и старался прежде всего в начале каждой статьи указывать на основную идею учреждения, потом переходил к объяснению учреждения, в отличительных его чертах, по римскому, французскому и германскому праву. Затем уже, приготовив в уме слушателя или читателя по возможности полный и закругленный образ учреждения, приступал я к изложению его по русскому закону, с предварительным очерком его происхождения и исторического развития на нашей почве. Таким образом, по моему расчету, читателю возможно было бы в потребных случаях судить, в чем русский закон учреждения соответствует или не соответствует общему его типу, как он выразился в истории, в экономии и в праве Западной Европы"*(53).

"Курс гражданского права" Победоносцева содержит мало теоретических рассуждений о правовых институтах, в нем почти отсутствуют общие определения, система изложения материала в "Курсе" во многом повторяет систему 10-го тома "Свода законов Российской империи". Победоносцев создал, по существу, не только учебник по гражданскому праву, но и настоящее практическое руководство для юристов, призванных вести дела по гражданскому праву. Не случайно цитаты из его "Курса" в 70-80-х годах XIX в. неоднократно приводились в решениях Гражданского кассационного департамента Сената для обоснования той или иной позиции.

Подобного рода произведения обыкновенно мало что говорят о личности их автора, о его мировоззрении и пристрастиях. "Курс гражданского права" Победоносцева стал в этом смысле исключением из правила. Нигде, пожалуй, характер Победоносцева как правоведа не проявился так выпукло, как в этом его произведении. "Этой своей книгой Победоносцев создал науку русского гражданского права; он по справедливости может назваться отцом и родоначальником этой науки, - писала газета "Россия" в 1907 г. (N 399). - Все то, что было в этой области до него - это или сколки с иностранных книг, или изложение законов, или, на лучший конец, приспособление общей теории гражданского права к русскому закону. Впервые Победоносцев с замечательным проникновением в русскую историю и русский правовой дух дает самобытное и вместе с тем высоко научное изложение гражданского права русского народа. Пройдет еще не одно поколение русских юристов, но книга Победоносцева останется исходной точкой для всякой научной работы в этой области"*(54) (Выделено нами. - В. Т.). Высоко оценивал "Курс гражданского права" Победоносцева и такой видный российский правовед-цивилист, как Г. Ф. Шершеневич. По его словам, "в лице г. Победоносцева мы видим совершенно особый тип юриста, не подходящий к большинству русских ученых. Не поддаваясь влиянию западной науки, не связанный выводами предшествовавших русских ученых, г. Победоносцев отличается полною самостоятельностью взглядов на исторические и догматические вопросы русского права. Спокойный и тонкий анализ, бесстрастное изложение, упорный консерватизм в вопросах de lege ferenda - таковы отличительные черты г. Победоносцева как ученого: Мы не преувеличим, если сравним г. Победоносцева с римским юристом. Как и последний, г. Победоносцев опасается обобщений, избегает определений, предпочитая описание фактов, но зато поражает логичностью рассуждений, когда дело касается толкования действующего законодательства. Следить за автором в его заключениях и таким путем приобретать способность к самостоятельным юридическим решениям - такова главная польза, которую можно получить при чтении. Если курс Мейера*(55) врезывает в памяти читателя систему гражданского права, что имеет несомненное громадное значение для юриста, то курс Победоносцева приучает к цивилистическому мышлению и с этой стороны является лучшею школою для догматиков"*(56).

К. П. Победоносцев в полной мере сознавал своеобразие русского права, его укорененность в прошлом. "Наши вотчинные отношения весьма разнообразны и покуда мало еще исследованы наукою: на практике же и в экономии нашего быта из них возникает множество своеобычных вопросов, которые или неизвестны вовсе, или давно утратили свое значение в экономии западноевропейского общества"*(57), - писал он в приложении к 1-й части своего "Курса гражданского права". Среди современных ему российских правоведов Константин Петрович славился своим знанием истории русского права. Исторической эволюции различных правовых институтов в русском обществе он посвятил свои первые научные работы в области юриспруденции, публиковавшиеся в течение 50-60-х годов XIX в. в различных журналах, главным образом в "Русском вестнике"*(58). Изучать историю русского юридического быта Константин Петрович не переставал и в дальнейшем - в те времена, когда был уже Обер-прокурором Святейшего Синода. Он продолжал работать в архивах, делать выписки из различных документов*(59), а также из "Полного собрания законов Российской империи"*(60). "Курс гражданского права" Победоносцева покоился, таким образом, на фундаменте глубокого знания автором исторических реалий русского права.

Свой метод познания права, основанный на изучении текстов правовых памятников, архивных актов, судебной практики, Константин Петрович рекомендовал применять всем начинающим юристам. В частности, тем, кто приступает к изучению институтов гражданского права, он советовал сначала "приобресть знакомство с общими началами науки гражданского права, затем возбудить и воспитать в себе логическую последовательность юридического мышления". По его мнению, лучшим средством к этому "для человека, еще не испробованного на практической деятельности, может служить не просто чтение, но внимательное и сериозное изучение одного из классических творений, которыми может похвалиться германская юридическая литература"*(61). В качестве такого творения Победоносцев называл книгу К. Ф. Савиньи "System des heutigen rцmischen Rechts", которую он характеризовал как "несравненную по строгости юридического анализа, по основательности выводов, по простоте приемов мышления и по изяществу юридического слога"*(62). Кроме того, Победоносцев рекомендовал начинающим юристам прочитать хорошее французское сочинение по гражданскому праву. По его словам, такое чтение будет "полезно по ясности и практичности изложения, которыми отличаются сочинения этого рода во Франции"*(63).

После всего этого Победоносцев советовал всем тем, кто начинает изучать русское право, обратиться к "Полному собранию законов Российской империи". Он рекомендовал всякому "истинно жаждущему знания" приняться за чтение данного собрания, начиная с первого тома. "Многим может показаться странен такой совет, - пояснял Константин Петрович, - но смею уверить всякого, что такое чтение, в начале, правда, требующее некоторых усилий, вскоре окажется интересным, а для иных и увлекательным чтением. С каждым томом читатель станет входить в силу и живее почувствует в себе драгоценнейший плод внимательного труда - здоровое и дельное знание, то самое знание, которое необходимо для русского юриста и которым русские юристы, к сожалению, так часто пренебрегают, питаясь из источников иноземных: незаметно воспринимают они в себя понятия, возникшие посреди истории чужого народа, усвоивают начала и формы, на чужой почве образовавшиеся и связанные с экономией такого быта, который далеко отстоит от нашего: естественно, что отсюда родится ложное понятие о потребностях нашего юридического быта и о средствах к их удовлетворению, пренебрежение или равнодушие к своему, чего не знают, и преувеличенное мнение о пользе и достоинстве многого такого, что хорошо и полезно там, где из своего быта выросло, но криво и лживо оказывается там, где нет соответствующей почвы и соответствующих условий исторических и экономических. Такое знание невозможно признать здоровым и истинным, как отрешенное от жизни, следовательно, от истины. Напротив, тем и дорого изучение нашего полного Собрания законов для русского юриста, что здесь каждое явление юридическое, каждое положение представляется в связи со всею обстановкою быта, со всеми данными историческими, и в совокупности с ними объясняется. Сверх того, великую пользу приносит такое чтение еще и потому, что освоивает читателя с чистотою и ясностью слога, которым писаны первые памятники законодательства - уложение и новоуказные статьи: ясность, определительность и чистота русской речи - качество необходимое для юриста, правая рука, без которой обойтись ему невозможно, а этого свойства надобно искать в исторических памятниках, ибо образцы позднейшего законодательного стиля не отличаются ни чистотою, ни ясностью речи, носящей на себе следы иноязычной конструкции, иноязычных форм и понятий. Словом сказать, изучение первого полного Собрания законов составляет, по моему мнению, необходимость для русского юриста, и лучшей школы для него прибрать невозможно, как это школа мертвых, но красноречиво говорящих памятников, ибо у нас нет еще живой и постоянно действующей школы для образования русского юриста, той школы, которая воспитывает человека совокупным действием предания, живого авторитета и живой практической деятельности"*(64).

Такой метод изучения русского права был вполне оправдан в то время, когда Победоносцев создавал свой "Курс гражданского права". Он соответствовал и уровню развития русской теоретической юриспруденции в тот период, и характеру самого русского права. Действовавшее в России гражданское законодательство складывалось из актов, принятых в различные исторические эпохи. Поэтому уяснить суть того или иного правового института можно было только путем последовательного изучения всей тянувшейся из далекого прошлого цепи законов, посредством рассмотрения правовых норм в контексте той исторической обстановки, в которой они возникли и развивались.

Но данный метод изучения гражданского права, проповедовавшийся Победоносцевым, имел наряду с достоинствами и целый ряд недостатков. Все они проявились в содержании "Курса гражданского права". "Обширная начитанность К. П. Победоносцева как в законодательных материалах, так и в исторической литературе, - отмечал А. Э. Нольде, - дала ему возможность остановиться на таких явлениях, которые до него были только в малой степени вовлечены или и вовсе не вовлечены в область цивилистических исследований"*(65). Это, например, институт родовых имуществ и различные, унаследованные от старины типы землевладения, учение об основаниях и доказательствах вотчинного права, межевание и т.п. Вместе с тем А. Э. Нольде констатировал, что в исследовании ряда правовых институтов метод Победоносцева оказался неплодотворным. Это, как правило, институты, относительно которых в X томе "Свода законов Российской империи" имелись значительные пробелы, - институт договоров в пользу третьих лиц, иски из неосновательного обогащения, авторское право и др.

Тем не менее многие российские правоведы, и А. Э. Нольде в их числе, признавали, что по богатству материалов, в нем собранных, "Курс гражданского права" К. П. Победоносцева не имел себе равных.

Помимо курса гражданского права, Победоносцев читал на юридическом факультете Московского университета лекции и вел практические занятия по курсу гражданского судопроизводства. Однако он опубликовал мало своих работ по этой отрасли юриспруденции. Среди них только одна книга. Она вышла в свет в 1872 г. под названием "Судебное руководство. Сборник правил, положений и примеров, извлеченных из теории и практики гражданского судопроизводства". Литографическим способом была размножена запись лекций Победоносцева по курсу гражданского судопроизводства, читавшихся им на юридическом факультете Московского университета с 15 января по 21 марта 1863 г.*(66). В 1865 г. в газете "Московские ведомости" (14, 15, 16, 17, 28, 30 апреля и 1 мая) Константин Петрович опубликовал анонимно серию статей-передовиц о судебной реформе*(67).

Главная мысль, которую Победоносцев проводил в своих статьях, записках и заметках относительно судебной реформы, заключалась в том, что преобразования судебной организации и судебного процесса, узаконенные судебными уставами 1864 г., не были обеспечены необходимым числом соответствующих исполнителей - квалифицированных и честных судебных деятелей. "Не учреждения сами по себе, не тот механизм, который проектирован для них в судебных уставах, составляют желанную цель преобразования, - подчеркивал Победоносцев, - учреждения эти, в новой своей организации, суть только средство для достижения цели, а целью служит утверждение в судебной практике основных начал правого и разумного суда"*(68). Отсутствие достаточного числа надлежащих исполнителей Константин Петрович считал самым серьезным препятствием к достижению данной цели. Обращаясь осенью 1885 г. к императору Александру III, он писал: "В Российском государстве не может быть отдельных властей, независимых от центральной власти государственной. Возведенная в принцип абсолютная несменяемость судебных чинов представляется в России аномалией странной и ничем не оправдываемой, ибо в нашей истории не могло образоваться доныне особливое судебное сословие, крепкое знанием, преданием и опытом и связанное чувством и сознанием корпоративной чести. При недостатке людей твердых и успевших пройти правильную школу опыта, приходится при замещении судейских должностей довольствоваться деятелями юными и мало опытными и представлять им деятельность в среде губернского и уездного быта, которая, как известно, у нас еще неспособна сама воспитывать и направлять общественных деятелей. Очевидно, что прививать к таким должностным лицам сознание внешней независимости от властей и права несменяемости - не дело здоровой политики и служит не столько к нравственному укреплению судебного сословия, сколько к его деморализации, что мы и видим на самом деле"*(69).

В данном случае отчетливо проявилась характерная черта мышления Победоносцева-правоведа - его стремление видеть во всех политических и правовых институтах их социальную основу, оценивать данные институты с точки зрения их воздействия на общественную нравственность. "Закон, - отмечал он, - с одной стороны, правило, с другой стороны - заповедь, и на этом понятии о заповеди утверждается нравственное сознание о законе: Об этом высоком и глубоком значении закона совсем забывает новое учение и новая политика законодательства. На виду поставлено одно лишь значение закона, как правила для внешней деятельности, как механического уравнителя всех разнообразных отправлений человеческой деятельности в юридическом отношении. Все внимание обращено на анализ и на технику в созидании законных правил. Бесспорно, что техника и анализ имеют в этом деле великое значение; но, совершенствуя то и другое, разумно ли забывать основное значение законного правила"*(70).

Творческое наследие Победоносцева не исчерпывается его мыслями, приведенными в этой и предыдущих статьях о нем. Они - всего лишь отдельные крупинки из того кладезя мудрости, который этот человек оставил после себя. Мудрость сия печальна - печальна оттого, что не обветшала с прошествием времени, осталась столь же злободневной, каковой была столетие назад. К какой бы сфере современного русского общества мы ни обратились - будь то: представительные учреждения, судебная система, средства массовой информации, идеология и т.д. - везде обнаруживаются те же самые пороки, о которых с горечью писал когда-то Победоносцев. И по-прежнему актуальным остается тот призыв, с которым он обращался в далеком 1876 году к тогдашнему наследнику царского престола цесаревичу Александру - будущему императору Александру III: "Как давно нам надо было понять, что вся наша сила в нас самих, что ни на одного из так называемых друзей и союзников нельзя нам положиться, что всякий из них готов на нас броситься в ту же минуту, как только заметит нашу слабость или ошибку. А мы все к ним льнем, все на них глядим, все от них хотим заимствовать - и не заботимся собирать свою собственную силу и готовить свои собственные средства"*(71).

Бурные события сумасшедшего ХХ века как будто ничего не изменили в России!..

В.А. Томсинов,

доктор юридических наук, профессор юридического факультета

Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова

─────────────────────────────────────────────────────────────────────────

*(1) Милюков П. Н. Воспоминания. Т. 2. М., 1990. С.57.

*(2) Бердяев Н. А. Нигилизм на религиозной почве // Духовный кризис интеллигенции. Статьи по общественной и религиозной психологии (1907-1909). Спб., 1910. С.201.

*(3) Палеолог М. Царская Россия накануне революции. М., 1991. С.119.

*(4) Там же. С.349.

*(5) Konstantin P. Pobedonostsev: Reflections of a Russin Statesman. With a new foreword by Murray Polner. The University of Michigan Press, 1965. P. V.

*(6) Розанов В. В. К. П. Победоносцев // Розанов В. В. Легенда о Великом инквизиторе Ф. М. Достоевского. Литературные очерки о писателях и писательстве. М., 1996. С.516.

*(7) Письма К. П. Победоносцева к С. А. Рачинскому. Сентябрь-декабрь 1884 г. // Отдел рукописей и редких книг РГБ (бывшей библиотеки им. В. И. Ленина). Фонд 631. Лист 170.

*(8) Письма К. П. Победоносцева к Александру III // Победоносцев К. П. Великая ложь нашего времени. М., 1993. С.611-612.

*(9) Письмо К. П. Победоносцева к Николаю II // Там же. С.624.

*(10) Там же.

*(11) Письмо К. П. Победоносцева к Николаю II: С.625.

*(12) Письма Победоносцева к Александру III. Т. 1. М., 1925. С.9.

*(13) Там же. С.10.

*(14) Там же. С.18.

*(15) Там же. С.44.

*(16) Письма Победоносцева к Александру III. Т. 1. М., 1925. С.54.

*(17) Там же.

*(18) Победоносцев К. П. Письмо к Николаю II / Великая ложь нашего времени. М., 1993. С. 626.

*(19) Кони А. Ф. Собрание сочинений в восьми томах. Т. 2. М., 1966. С. 267.

*(20) Витте С. Ю. Избранные воспоминания. М., 1991. С.48.

*(21) Там же. С.319.

*(22) Витте С. Ю. Избранные воспоминания. М., 1991. С.322. См. в несколько ином изложении: Великий князь Алексей Михайлович. Книга воспоминаний. М., 1991. С.147.

*(23) Богданович А. В. Три последних самодержца. М., 1990. С.218.

*(24) Победоносцев К. П. Письмо к Александру III от 11 мая 1894 г. // Великая ложь нашего времени. С.619.

*(25) См. подробнее об этом: Томсинов В. А. Временщик (А. А. Аракчеев). Серия "Государственные деятели России". М., 1996. С.176-211.

*(26) Розанов В. В. Легенда о Великом инквизиторе Ф. М. Достоевского. Литературные очерки о писателях и писательстве. М., 1996. С.525.

*(27) Розанов В. В. Около церковных стен. М., 1995. С.136.

*(28) Витте С. Ю. Указ. соч. С.422.

*(29) Там же. С.543.

*(30) Там же. С.200.

*(31) Кони А. Ф. Собрание сочинений в восьми томах. Т.7. М., 1969. С. 99-100.

*(32) Феоктистов Е. М. За кулисами политики и литературы. 1848-1896. М., 1991. С.219.

*(33) Победоносцев К. П. Сочинения. Спб., 1996. С.309. Императору Николаю II свою приверженность к церковно-приходским школам Константин Петрович объяснял следующим образом: "В народе вся сила государства, и уберечь народ от невежества, от дикости нравов, от разврата, от гибельной заразы нелепых возмутительных учений - можно уберечь только посредством церкви и школы, связанной с церковью".

*(34) Тверской П. А. Из деловой переписки с К. П. Победоносцевым. 1900-1904 гг. // Вестник Европы. 1907. Кн. 12. С. 654. Об этом же, но другими словами Победоносцев писал Тверскому и в августе 1902 г. ("И вообще знайте, что где является мое имя, там - ложь. Оно употребляется как соль, ибо сколько уже лет, как с ним иностранная сплетня связывает все, что делается в России - тогда как вот уже лет десять как я ни в каких делах, кроме церковных, не участвую"), и в конце 1904 г. См.: Тверской П. А. Указ. соч. С.664, 667.

*(35) Комиссии для составления проектов законоположений о преобразовании судебной части при Государственной канцелярии, действовавшей в 1862-1865 гг., Особой комиссии о введении мировых судебных установлений в Прибалтийских губерниях (1877-1880 гг.), Особой комиссии для предварительного обсуждения проектов учреждения вотчинных установлений и вотчинного устава (1896-1904 гг.) и др.

*(36) Розанов В. В. К. П. Победоносцев // Розанов В. В. Легенда о Великом инквизиторе Ф. М. Достоевского. М., 1996. С.529.

*(37) Беренштам В. В. Из пережитого. Около войны. Заметки адвоката. Воспоминания. Пг., 1915. С.178.

*(38) По некоторым сведениям, содержание данного произведения составили лекции, читавшиеся Победоносцевым наследникам российского престола цесаревичам Николаю Александровичу, Александру Александровичу и сыну последнего Николаю Александровичу - будущему императору Николаю II.

*(39) Победоносцев К. П. Московский сборник // Победоносцев К. П. Сочинения. Спб., 1996. С.286.

*(40) Победоносцев К. П. Суд присяжных // Там же. С.300.

*(41) Победоносцев К. П. Печать // Там же. С.303.

*(42) Победоносцев К. П. Печать // Там же. С.303-304.

*(43) Тверской П. А. Из деловой переписки с К. П. Победоносцевым: С. 665.

*(44) 2 ноября 1885 г. император Александр III написал К. П. Победоносцеву: "Благодарю очень за присланную записку о реформе судебного строя".

*(45) К. П. Победоносцев и его корреспонденты. Письма и записки. Т. 1. М.- П г., 1923. С.510-511.

*(46) См., например: Смолярчук В. И. А. Ф. Кони и его окружение. М.: Юридическая литература, 1990. С.262.

*(47) Нольде А. Э. Обзор научной юридической деятельности К. П. Победоносцева // Журнал Министерства народного просвещения. 1907. N 8. С. 237.

*(48) Б. В. Никольский имеет в виду вышедшие в 1851 г. в Санкт-Петербурге три тома книги К. А. Неволина "История российских гражданских законов". (2-е издание вышло в свет в 1857 г.).

*(49) Никольский Б. В. Литературная деятельность К. П. Победоносцева. (По поводу пятидесятилетнего юбилея) // Исторический вестник. 1896. N 9. С. 724-725.

*(50) См.: Победоносцев К. П. Курс гражданского права. Ч.1. Вотчинные права. Спб., 1868.

*(51) См.: Победоносцев К. П. Курс гражданского права. Ч.2. Права семейственные, наследственные и завещательные. Спб.-М., 1871.

*(52) См.: Победоносцев К. П. Курс гражданского права. Ч. 3. Договоры и обязательства. Спб.-М., 1880.

*(53) Победоносцев К. П. Курс гражданского права. Ч.1. Т.1. С.II.

*(54) Цит. по: Преображенский И. В. Константин Петрович Победоносцев, его личность и деятельность в представлении современников его кончины. Спб., 1912. С.101.

*(55) Г. Ф. Шершеневич имеет здесь в виду курс профессора Д. И. Мейера "Русское гражданское право". Начальные лекции этого курса вышли в свет через два года после смерти Мейера - они были опубликованы в 1858 г. в 1-й и 2-й книгах "Ученых записок Императорского Казанского университета".

*(56) Шершеневич Г. Ф. Наука гражданского права в России. Казань, 1893. С. 88-89.

*(57) Победоносцев К. П. Изучение и литература вотчинного права // Победоносцев К. П. Курс гражданского права. Ч.1. Т.2. Спб., 1868. С. 220.

*(58) Позднее он выпустил их в свет в отдельном сборнике. См.: Победоносцев К. П. Исторические исследования и статьи. Спб., 1876.

*(59) Собрание этих своих выписок он издал отдельной книгой. См.: Историко-юридические акты переходной эпохи XVII и XVIII веков, собранные К. П. Победоносцевым. М., 1887. Дополнение к этим выпискам под названием "Материалы для истории приказного судопроизводства" было опубликовано в 1890 г. в "Чтениях в Императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете".

*(60) Эти выписки были изданы Победоносцевым отдельной книгой в 1895 г.

*(61) Победоносцев К. П. Изучение и литература вотчинного права: С. 221.

*(62) Там же.

*(63) Победоносцев К. П. Изучение и литература вотчинного права: С. 221.

*(64) Там же. С.222-223.

*(65) Нольде А. Э. Указ. соч. С.107.

*(66) См.: Гражданское судопроизводство. Лекции профессора К. П. Победоносцева. М., 1863. Рукопись имеет 354 страницы.

*(67) См.: Победоносцев К. П. Сочинения. Спб., 1996. С.35-64.

*(68) Победоносцев К. П. Сочинения. Спб., 1996. С.50.

*(69) К. П. Победоносцев и его корреспонденты. Письма и записки. Т. 1. М.-Пг., 1923. С.508.

*(70) Победоносцев К. П. Сочинения. С.317-318.

*(71) Письма К. П. Победоносцева к Александру III. Т.1. М., 1925. С. 56.

studfiles.net

Book: Константин Победоносцев. Юридические произведения

К. П. ПобедоносцевЮридические произведенияВ очередном томе серии "Русское юридическое наследие" публикуются произведения знаменитого русского правоведа и государственного деятеля К. П. Победоносцева, посвященные судебной реформе… — Зерцало, (формат: 60x90/16, 416 стр.) Русское юридическое наследие Подробнее...2012844бумажная книгаЮридические произведенияВ очередном томе серии "Русское юридическое наследие" публикуются произведения знаменитого русского правоведа и государственного деятеля К. П. Победоносцева, посвященные судебной реформе… — Зерцало, (формат: Обложка, 480 стр.) Подробнее...2012766бумажная книгаЮридические произведенияВ очередном томе серии "Русское юридическое наследие" публикуются работы выдающегося государственного деятеля и правоведа Михаила Михайловича Сперанского, посвященные, главным образом, различным… — Зерцало-М, (формат: Обложка, 480 стр.) Подробнее...2014661бумажная книгаМ. М. СперанскийЮридические произведенияВ очередном томе серии `Русское юридическое наследие` публикуются работы выдающегося государственного деятеля и правоведа Михаила Михайловича Сперанского, посвященные, главным образом, различным… — Зерцало-М, (формат: Обложка, 480 стр.) Русское юридическое наследие Подробнее...2014440бумажная книгаПобедоносцев К.П. / Под ред. Томсинова В.А.Юридические произведения. Серия "Русское юридическое наследие"В очередном томе серии "Русское юридическое наследие" публикуются произведения знаменитого русского правоведа и государственного деятеля К. П. Победоносцева, посвященные судебной реформе… — Зерцало-М, (формат: Переплёт, 416 стр.) Подробнее...2012675.68бумажная книгаСперанский Михаил МихайловичЮридические произведения. Учебное пособиеВ очередном томе серии 171;Русское юридическое наследие 187;публикуются работы выдающегося государственного деятеля и правоведа Михаила Михайловича Сперанского (1772—1839), посвященные, главным… — Зерцало, (формат: 60x84/16, 256 стр.) Русское юридическое наследие Подробнее...2014628бумажная книгаСперанский М.М. / Под ред. Томсинова В.А.Юридические произведения _ М. М. Сперанский _ Под ред. В. А. Томсинова. Серия "Русское юридическое наследие"В очередном томе серии «Русское юридическое наследие» публикуются работы выдающегося государственного деятеля и правоведа Михаила Михайловича Сперанского (1772—1839), посвященные, главным образом… — Зерцало-М, (формат: Обложка, 480 стр.) Подробнее...2014579.15бумажная книгаС. А. КотляревскийКонституционное государство. Юридические предпосылки русских Основных ЗаконовВ очередном томе серии "Русское юридическое наследие" воспроизводятся тексты произведений русского государствоведа и политического деятеля С. А. Котляревского. Книга "Конституционное государство… — Зерцало-М, (формат: 60x90/16, 392 стр.) Русское юридическое наследие Подробнее...2014683бумажная книгаКотляревский Сергей АндреевичКонституционное государство. Юридические предпосылки русских Основных ЗаконовВ очередном томе серии "Русское юридическое наследие" воспроизводятся тексты произведений русского государствоведа и политического деятеля С. А. Котляревского (1873—1939). Книга" Конституционное… — Зерцало, (формат: 60x84/16, 256 стр.) Русское юридическое наследие Подробнее...2014628бумажная книгаС. А. КотляревскийКонституционное государство. Юридические предпосылки русских Основных ЗаконовВ очередном томе серии `Русское юридическое наследие` воспроизводятся тексты произведений русского государствоведа и политического деятеля С. А. Котляревского. Книга `Конституционное государство… — Зерцало-М, (формат: Обложка, 480 стр.) Русское юридическое наследие Подробнее...2014440бумажная книгаКонстантин Петрович ПобедоносцевИзбранные юридические работы 2-е изд., испр. и допКонстантин Петрович Победоносцев (1827—1907) – русский правовед, государственный деятель, писатель и переводчик. Личность Победоносцева стала символом эпохи в истории России конца XIX века его… — ЮРАЙТ, (формат: Обложка, 480 стр.) Антология мысли электронная книга Подробнее...2016379электронная книгаПобедоносцев К.П.Избранные юридические работыКонстантин Петрович Победоносцев (1827 1907) русский правовед, государственный деятель, писатель и переводчик. Личность Победоносцева стала символом эпохи в историиРоссии конца XIX века его… — ЮРАЙТ, (формат: Обложка, 480 стр.) Антология мысли Подробнее...2016759бумажная книгаЛ. В. Доровских, Н. В. ГалиноваУчебный латинско-русский словарьСловарь содержит более 7 500 слов и включает лексику памятников классической латыни, что дает возможность читать и переводить произведения римской литературы, исторические труды и юридические… — Издательство Уральского Университета, (формат: 60x84/16, 256 стр.) Подробнее...2012790бумажная книгаА П ЛеонтьевВременник Демидовского юридического лицея. Книга 51Эта книга будет изготовлена в соответствии с Вашим заказом по технологии Print-on-Demand. Ярославское Демидовское училище высших наук, Демидовский юридический лицей, Демидовский лицей, Ярославский… — ЁЁ Медиа, (формат: 60x84/16, 256 стр.) - Подробнее...20121950бумажная книгаА П ЛеонтьевВременник Демидовского юридического лицея. Книга 47Эта книга будет изготовлена в соответствии с Вашим заказом по технологии Print-on-Demand. Ярославское Демидовское училище высших наук, Демидовский юридический лицей, Демидовский лицей, Ярославский… — ЁЁ Медиа, (формат: 60x84/16, 256 стр.) - Подробнее...20121950бумажная книга

books.academic.ru


Смотрите также