Закон суров, но он закон...

Ораторы юристы


Авторский Блог Лилии Гуменюк — Роль ораторского искусства для юриста

У большинства людей такое высокопарное выражение как «ораторское искусство» ассоциируется с Древней Грецией, с тем временем, когда судебный процесс в его современном понимании только начинал формироваться, а дар убеждения, красноречия вкупе с актерским мастерством говорящего мог спасти обвиняемого от, казалось бы, неминуемого наказания. Тем не менее, и современный юрист должен уметь правильно, точно, логично и красноречиво изъясняться.

Проявлять свое ораторское искусство юрист должен не только в суде в момент прений. Следует отметить, что помимо участия в судебном процессе юрист, в своей профессиональной деятельности ежедневно взаимодействует с огромным количеством людей. Это общение с клиентами, работниками суда, сотрудниками внутренних органов, сотрудниками прокуратуры и т.п. И с каждым нужно уметь найти общий язык, правильно, корректно донести свою мысль до собеседника, кем бы он ни был.

Ораторское искусство играет огромное роль не только в устной форме выражения речи, но и в письменной. Например, при составлении искового заявления мало просто описать сложившуюся ситуацию и подкрепить ее нормами закона, нужно сделать это логично, последовательно, без ошибок. При публичном выступлении требуется еще больше мастерства. Нужно ясно сформулировать и «обрисовать» сложившуюся ситуацию, убедительно аргументировать все сказанное, уметь соразмерно сочетать рациональные и эмоциональные составляющие выступления, войти в контакт с аудиторией и суметь повлиять на ход мыслей вершителя процесса – судью. Юрист является защитником своего клиента, иначе говоря, он от лица подзащитного реализует его же право на защиту. Поэтому речь юриста является особой формой права на защиту. Задачка не из легких, а потому требующая постоянного совершенствования, роста над собой.

Дабы не быть голословной в своих рассуждениях приведу пример защитной речи одного из талантливейших юристов 19 – 20 веков, Фёдора Никифоровича Плевако. Одним из множества подзащитных Плевако был священником, которого обвинили в прелюбодеянии и воровстве. Еще до завершения судебного процесса стало понятно, что рассчитывать на благосклонность присяжных обвиняемому священнику нет смысла. Убедительности этому добавило выступление прокурора, который сумел убедить всех присутствующих в грехопадении священнослужителя. Однако речь Плевако произвела просто фурор. А сказал он следующее: «Господа присяжные заседатели! Дело ясное. Прокурор во всем совершенно прав. Все эти преступления подсудимый совершил и сам в них признался. О чем тут спорить? Но я обращаю ваше внимание вот на что. Перед вами сидит человек, который тридцать лет отпускал вам на исповеди грехи ваши. Теперь он ждет от вас: отпустите ли вы ему его грех?»

Священника оправдали.

Вот более чем красноречивый пример талантливого красноречия и краткости. Тонкость, изящность, точность мысли поражает. Поэтому, выбирая профессию юриста, стоит задуматься и заняться развитием такого немаловажного профессионального качества как ораторское искусство.

Красноречие дороже денег, славы и власти, ибо последние очень часто достигаются благодаря красноречию.

Девнегреческий мудрец Скилеф

/статью подготовила Екатерина Чаплыгина, помощник юриста в компании ООО «Орлеан/

Оформляйте подписку на бесплатные электронные газеты прямо сейчас и читайте в следующих выпусках!

Какой профиль выбрать будущему юристу?

Из данной статьи Вы узнаете, насколько важно выбрать «правильный» профиль, и какое преимущество это даст в будущем.

«Плюсы» и «минусы» красного диплома.

В этой статье мы расскажем, насколько важно, и важно ли, окончить ВУЗ с красным дипломом. Какие он дает преимущества при трудоустройстве, и какие скрытые угрозы он в себе несет.

Я желаю Вам процветания и успехов!

——-С уважением, Гуменюк Лилия Васильевна

Профессиональный юрист,Генеральный директор юридической компании ООО «ОРЛЕАН»

legal-freedom.ru

как юристу перестать быть пустым местом

Мне пришло письмо от молодого юриста: «Я часто сталкиваюсь в судах своего региона с полным игнорированием юристов как участников процесса, иногда думается, что юрист это человек просто для соблюдения законодательной нормы! Иногда даже руки опускаются, но держит только чувство профессионального долга перед доверителем». Подобное эмоциональное состояние, думаю, знакомо каждому юристу, по крайне мере я его испытал на себе. Концептуализировать это состояние можно фразой: «Я пустое место». И знакомо оно не только «частным» юристам, но и другим участникам уголовного процесса: судьям, прокурорам, следователям.

Я могу дать совет всем тем, кто стоит сейчас на грани разочарования в своей юридической профессии. Я знаю, что им не хватает, потому что этого в своё время не хватало и мне – это возможность быть влиятельным. Влиятельным, значит убедительным. Можно ли юристу стать убедительным? Безусловно! Этому искусству посвящено одно из самых сильных направлений в образовании – риторика. Риторика, по словам Аристотеля это: «возможность находить возможные способы убеждения относительно каждого данного предмета»1. Очевидно, что юристы забыли это искусство и этой забывчивости есть свои причины.

[1] Аристотель, Риторика. Перевод Н. Платоновой. Античные риторики. М., 1978.

Первая причина, это убеждение в том, что риторические доводы не воздействуют на профессионалов. Дескать, красноречие – это для обывателей-присяжных, а у нас-то российский суд в основном состоит из профессиональных судей. Но это миф. Риторика – это красноречие. А все юристы владеют речью и именно посредством этой речи они мыслят, а значит, и составляют свои суждения. Умение оперировать речью – это умение убеждать любого человека, в том числе и юриста-профессонала.

Вторая причина, некоторая научность риторики. Большинство практикующих юристов не видят, как риторические навыки помогут им в своей профессиональной деятельности. Для того чтобы это увидеть, необходимы специальные связки, помогающие перелицевать теоретические постулаты на язык практикующих юристов.

Третья причина — это убеждённость в том, что риторика действует только на большие аудитории. А подобные случаи в современном уголовном процессе сильно ограничены. Но риторика – это искусство убеждения. При этом принципиально не важно скольких слушателей ритор одновременно убеждает, двенадцать или одного. Риторика помогает и при убеждении в формате тет-а-тет.

Весь уголовный процесс, это процесс, регламентирующий юридическую речь, и без риторических навыков он останется пустой оболочкой, причиной разочарования в профессии, как это ни парадоксально, самых интеллектуально развитых юристов. Эта статья призвана продемонстрировать полезность юридической риторики для юристов, специализирующихся в уголовном процессе.

Целеполагание в речи юриста

«Зачем ты это говоришь?» — иногда хочется спросить у юристов не только в ходе судебного заседания, но и на стадии следствия. У российских юристов особенно у адвокатов чётко слышится следующая установка: «Говори что угодно, лишь бы это звучало напористо». Но речь без цели – это болтовня. Не стоит удивляться, что эта речь ни к чему не приводит. Эта речь и не рассчитана на результат, так как у её автора нет цели.

О том как важно юристу в уголовном процессе понимать цель своей речи иллюстрирует следующий кейс. Клиент адвоката не признаёт свою вину. Основываясь на этом обстоятельстве, защитник и строит свою речь. Однако адвокат понимает, что шанс на оправдательный приговор крайне мал и потому включает в свою речь упоминания об обстоятельствах, смягчающих вину своего доверителя. Эта классическая риторическая дилемма о двух целях. С одной стороны адвокат говорит о невиновности своего клиента, с другой, говоря о смягчающих вину обстоятельствах, фактически признаёт его вину. В риторике существует ответ на вопрос: «В каких случаях ритор вправе ставить перед собой две цели»? Но не каждый практикующий адвокат знает этот ответ.

На этот, а так же ещё на ряд важнейших вопросов, как то: «цель и ценность», «цель и средства», «коллизии цели юриста и цели клиента», «общность цели участников уголовного процесса» и даются ответы в разделе целеполагание.

Юридический топос

Топос – это общее место, только идентифицировав которое можно убедить своей речью в чём-либо. Юристы часто не понимают, почему их не понимают не только «обыватели», но и их братья-юристы. Почему большинство юристов не могут найти «общего языка» со следователем, прокурором, судьёй, адвокатом? А потому, что они не позаботились предварительно подумать об их общем топосе. Топос, это общие ценности говорящего и слушающего. Часто юристы-ораторы не идентифицируют не только чужие, но и свои ценности, которые лежат в основе топоса. А ведь жизненно важно, например, знать, что является ценным для председателя судебного заседания. В качестве примера идеально подобранного топоса, служит судебная речь присяжного поверенного Ф.Н. Плевако.

Русский помещик уступил крестьянам часть своей земли, никак это юридически не оформив. Через несколько лет он передумал и отобрал землю обратно. Возмущённые крестьяне устроили беспорядки. Их отдали под суд. Жюри присяжных состояло из окрестных помещиков. Весь процесс адвокат Ф.Н. Плевако молчал, а в конце потребовал наказать крестьян как можно более строго.

— «Зачем»? — не понял председательствующий судья.

— «Чтобы навсегда отучить крестьян верить слову русского дворянина»! – ответил адвокат.

В этом кейсе адвокат идентифицировал важнейший топос той социальной общности, из которой были отобраны присяжные заседатели – честь русского дворянина. Применив его, он добился нужных для себя результатов. А ведь у российских юристов существует свои профессиональные топосы. Если убеждающий их знает, он может найти общий язык с любым из них.

Тезисы юридической речи

Тезис – это утверждение, которое обосновывает юрист. Довольно часто в речах российских юристов тезиса нет. Видно, например, что адвокат убедительно говорит, жестикулирует, повышает эмоциональный фон аудитории, но непонятно, что он хочет. Это значит, в его речи отсутствует тезис, а значит, его речь пуста.

В уголовном процессе тезис назван «обстоятельством, подлежащим доказыванию». Согласно ст. 73 Уголовно-процессуального кодекса РФ, существуют четыре основных тезиса которым, соответственно, противостоят четыре антитезиса: было – не было, виновен – невиновен, хороший – плохой, наказуем – ненаказуем. Одной из самых распространённых ошибок при постановке тезиса – это жадность. Часто юрист пытается обосновать сразу несколько тезисов. Подобная ситуация красноречиво описана в следующей притче. Одна женщина взяла у соседки горшок и вернула его с трещиной. В суде она заявила что: она вернула горшок целым; когда она его брала, он уже был треснутый; она его вообще не брала.

Подобное «наваливание» тезисов кучей, весьма распространено и даже не идентифицируется в качестве ошибки. В качестве других ошибок юристов связанных с тезисом можно выделить: «очевидность тезиса», «размытость тезиса», «сужение тезиса», «расширение тезиса», «подмена тезиса», «потеря тезиса».

Аргументы юридической речи

Аргумент (лат. Argumentum) – это буквально довод, доказательство. Доказательство – это одна из основ уголовного процесса. Тезис участника процесса ничтожен без аргумента. Это всего лишь мнение, которое мало кого интересует. Риторическое искусство даёт нам богатейший набор аргументов, указывает то, что делает аргумент веским или слабым. Знают ли об этом российские юристы, специализирующиеся в уголовном судопроизводстве? Наша практика показывает, что немногие.

Аргументы в уголовном процессе называются доказательствами, а последние определяются посредством термина «сведения». Этимологический разбор слова «сведения» явно указывает нам на знания (ведать – это знать). То есть аргументы для участников уголовного процесса это то, что они узнают в ходе самого этого процесса. Эти знания становятся для них истиной. В свою очередь соединение этой истины с тезисом и даёт процессуальный результат (осуждение или оправдание). Например, согласно Уголовно-процессуальному кодексу РФ алиби – это нахождение подозреваемого или обвиняемого в момент совершения преступления в другом месте. Алиби – это аргумент к тезису «подозреваемый (обвиняемый) невиновен».

Сам уголовно-процессуальный кодекс РФ в ст. 74 указывает на пять видов доказательств (аргументов) и оставляет возможность участникам процесса предоставлять и другие аргументы. С позиции же риторики, в ст. 74 представлено всего лишь два вида аргументов (в риторике выделяются не менее десяти). Парадоксально, но один из них, он упоминается в ст. 74 четырежды, чётко идентифицируется в российской культуре в качестве слабого аргумента.

«Железные» аргументы

Это аргументы, которые были выделены риторикой в качестве сильных аргументов и обозначаются они как ad rem – аргументы к сути дела. Один из них указан в ст. 74 Уголовно-процессуального кодекса – это вещественные доказательства. Эти аргументы называются de facto. Но даже аргументы к факту необходимо уметь «подать» слушателю. В противном случае даже этот «железный» аргумент не будет убедительным. Так же необходимо учитывать значение ст. 17 Уголовно-процессуального кодекса, согласно которой «Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы». То есть абсолютно «железных» аргументов в уголовном процессе не существует.

Второй существующий в риторике «железный аргумент» – это логика. Как часто о нём забывают, а ведь этот аргумент самый логичный. Приведём пример аргумента к логике, на примере уже рассмотренного нами понятия «алиби» с использованием категорического силлогизма.

Первая посылка: «Иванов во время убийства находился в другом городе».

Вторая посылка: «Человек не может находиться в двух местах одновременно».

Вывод: «Иванова не было на месте преступления».

Логика – это основа современной человеческой цивилизации. Её правила «загружаются» в наше сознание с детства вместе с языком. Кто владеет правилами логики рационально, то есть может их идентифицировать в своей юридической практике, у того в руках весомый инструмент для аргументации. Перечислим лишь некоторые проблемы, которые возникают у юристов на почве логики: «оспоримая посылка», «отсутствие связи между посылкой и выводом», «недостаточность оснований». Приведём пример использования категорического силлогизма с оспоримой посылкой:

Первая посылка: «Иванов был судим за кражу».

Вторая посылка: «Судимые за кражу совершают кражи повторно».

Вывод: «Иванов совершил и эту кражу».

Часто в речи для того, чтобы замаскировать оспоримую посылку, она опускается, становясь энтимемой, то есть домысливается слушателем. Произноситься следующая фраза: «Иванов совершил эту кражу (вывод), потому что он уже был судим за кражу (первая посылка)». Опускается оспоримая посылка: «Судимые за кражу совершают кражи повторно».

Третий «железный аргумент» синтетический и обозначается нами как юридический аргумент. Это обращение к законодательству. Однако этот аргумент является железным только по отношению к обывателю и неквалифицированному юристу. Для этой категории адресатов речи любая ссылка на закон в подтверждении своего тезиса, является абсолютно убедительной. Но не всё так просто с юридическим аргументом для квалифицированного юриста. Здесь под квалифицированным юристом понимается тот юрист, который обладает компетенцией герменевтического анализа, в теории права это называется компетенцией толкования права. И в этом случае к юридическому аргументу необходима интерпретация, то есть обоснование того, что ваше понимание юридического текста является верным.

Аргументы к человеку.

Это вторая группа аргументов и она традиционно в риторике обозначается как ad hominem. Риторика советует совмещать в убеждающем артикуляционном акте два вида аргументов ad rem и ad hominem. Дело в том, что «железные аргументы» слишком жесткие, а как говориться «сухая ложка рот дерёт».

Арсенал аргументов к человеку довольно велик. Например, Уголовно-процессуальный кодекс делает упор на такой вид аргументов, как «аргумент к авторитету». Ведь показания обвиняемого, свидетеля, эксперта – это всё аргументы к авторитету.

В юридической практике чётко идентифицируются такие аргументы, как: аргумент к жалости, аргумент к невежеству, аргумент к силе. Каждый из этих аргументов обладает сильной и слабой стороной и это важно знать тому, кто пользуется подобными аргументами, так и тому, кто призван их оспорить.

Полемика.

Невозможно переоценить ценность риторики для юриста в ходе полемики. Полемика, буквально с древнегреческого переводится как война, это искусство отстаивания своей позиции и разрушение позиции оппонента. Здесь, как и в военном искусстве есть свои правила и хитрости. Например, мало кто из юристов знает, что мишенью для удара может служить: тезис, аргумент, связка тезиса и аргумента, поддержка, иллюстрация. Например, адвокат может выбрать несколько вариантов «нападения» на обвинителя. Если он будет говорить о том, что у его клиента есть алиби, это нападение на тезис. Если он будет говорить, что доказательств вины его доверителя нет, это нападение на аргумент. Если адвокат говорит, что приведённые доказательства не имеют отношения к делу, это нападение на связку между тезисом и аргументом и т.п.

Важная часть полемики в уголовном процессе – это речи сторон (прения). И здесь юристы стараются изобрести велосипед. Например, риторам известно, что убеждающая речь должна длиться не более пяти минут. А что делают наши отечественные Цицероны? Часами издают какие-то звуки в суде. Не случайно все социальные сети облетело видео спящего на прениях судьи. Это явный маркер того, что что-то не так в юридических речах.

Мы предлагаем вернуться к истокам. Вернуться к тому, что риторика изначально была инструментом для юридических споров. Сегодня необходимо в одну руку взять Уголовно-процессуальный кодекс, в другую учебник по риторике и наконец-то увидеть ту пользу, которую может принести практикующему юристу это совмещение.

Роман МельниченкоТренер адвокатов и профессиональных медиаторов, кандидат юридических наук, доцент

bca.education

Лекции_по_судебной_речи0

«ОРАТОРСКОЕ ИСКУССТВО В СУДЕ»

1. Значение ораторского искусства в судопроизводстве

Умение убедительно говорить является для юриста одной из наиболее важных составляющих профессионализма. Глубокие теоретические знания мало значат, если юрист не может донести свою позицию до окружающих, а главное - не в состоянии убедить их в своей правоте. Многим юристам приходится часто выступать в судах, однако не все становятся ораторами.

Оратор (oratorотorareговорить) это тот, кто произносит речь, выступает с речью, а также тот, кто обладает даром произносить речи, красноречием1. Красноречие и ораторское искусство являются равнозначными терминами, под которыми следует понимать искусство публичной (ораторской) речи2. Теорию и искусство красноречия называют также риторикой (это слово греческого происхождения). Но к этому термину следует относиться осторожно, поскольку слово «риторика» имеет и другое значение - напыщенная, бессодержательная речь3. Такой характеристики собственной речи должен остерегаться любой оратор.

Ораторское искусство является прикладной дисциплиной и представляет собой комплекс знаний, умений и навыков оратора по подготовке и произнесению речи с целью оказать желаемое воздействие на аудиторию4. Однако только этих знаний судебному оратору не достаточно. Юрист должен знать особенности подготовки и произнесения именно судебных речей, поэтому в юридических вузах изучается судебное ораторское искусство (ораторское искусство в суде).

Судебное ораторское искусство следует понимать как комплекс знаний и умений юриста по подготовке и произнесению судебной речи в соответствии с требованиями уголовно-процессуального и гражданского процессуального закона, а также норм материального права, как умение построить объективно аргументированное, опирающееся на собранные по делу доказательства рассуждение, оказывающее влияние на внутреннее убеждение судей.

«Вступая в сословие, - писал Р. Гаррис, - молодому адвокату приходится выбираться на дорогу собственными силами ценой немалого ущерба для вверенных ему чужих нужд и достояний, ценой гибели не одного несчастного клиента»5. Юрист должен осознавать ответственность, которую он несет перед государством, обществом и своим клиентом, отстаивая перед судом доверенные ему интересы. Грубые ошибки, допущенные защитником подсудимого или представителем стороны в гражданском процессе, могут иметь роковые последствия для подзащитного или доверителя и обязательно нанесут удар по авторитету юриста. Цицерон писал, что если у оратора подметят какую-нибудь погрешность, то ее приписывают только глупости; а для глупости извинения нет, потому что не бывает человек глупым от настроения или оттого, что живот болит. «Строгому суду подвергаемся мы, ораторы; и сколько раз мы выступаем, столько раз над нами совершается этот суд. При этом если кто ошибся раз на сцене, о том не говорят сразу, что он не умеет играть; если же оратор будет замечен в какой-то оплошности, то слава о его тупости будет если не вечной, то очень и очень долгой»6.

Многие молодые специалисты, оправдывая свои ошибки неопытностью, рассчитывают на то, что с опытом придет и умение говорить. Но в своей практической деятельности вы обязательно столкнетесь с опытными юристами, выступающими в судах не один год, речи которых покажутся вам нелогичными и косноязычными. «Одна практика, без знаний, - писал Р. Гаррис, - может только развить и укрепить небрежность и неискусные приемы... Можно сказать вообще, что для того, кто учится только на практике, ошибки будут общим правилом, а избежание ошибок - счастливой случайностью»7. Наблюдения показывают, что с годами выступающие в судах юристы, не прилагающие особых усилий к тому, чтобы научиться ораторскому искусству, только привыкают к собственным нескладным речам, перестают их стесняться, принимая за должное.

Современное ораторское искусство опирается на знания, накопленные в течении более чем двух тысячелетий. Причем это не только образцы выдающихся судебных речей, но и специальные научные исследования, посвященные риторике, ораторскому мастерству. Рассмотрим наиболее яркие страницы истории судебного красноречия.

2. История судебного ораторского искусства

Родиной ораторского искусства по праву считается Древняя Греция. Выдающимися ораторами были Демосфен, Исократ, Эсхин, Филократ и Лисий. Известность Демосфена (384-322 гг. до н.э.) простиралась далеко за пределы Греции. Его речи, насыщенные фактическим материалом и содержащие немало личных наблюдений, были отмечены предельной напряженностью, динамикой, аргументированы, понятны слушателям. В суде Демосфен выступал в качестве защитника. Он не обладал природным даром красноречия. У него были плохая дикция, тихий голос, но благодаря постоянным упражнениям, ему удалось устранить все эти недостатки и стать выдающимся оратором Древней Греции.

Лисий был выдающимся логографом (ок.435-380 гг. до н.э.). Его перу принадлежит более 200 речей. Логографы писали речи для своих клиентов, которые, заучив их наизусть, произносили затем перед судом. Поэтому логограф не мог позволить себе иметь собственный стиль, который делал бы речи узнаваемыми. Лисий обладал даром создавать точные портреты, отражать характеры, психологию и стиль клиентов. Его речи были продуманы от начала до конца: естественное вступление, образное повествование, отсутствие ложного пафоса, умеренность в использовании изобразительных средств, краткость, строгий вывод. Именно Лисий заложил основы композиции судебной речи.

Наследие античной Греции оказало значительное влияние на формирование ораторского искусства в Древнем Риме. Расцвет судебного красноречия совпадает с последним периодом Республики и кончается вместе с ним. В Древнем Риме выросла целая плеяда известнейших ораторов и среди них Катон Старший, Тиберий, Гай Гракхи, Цицерон.

Все лучшее, чего достигло древнее римское ораторское искусство, сконцентрировано в ораторском мастерстве Марка Туллия Цицерона (106-44 гг. до н.э.). В Цицероне органически сочетались теория и практика красноречия. Свои теоретические идеи он блестяще воплощал в практической деятельности. Главная сила речей Цицерона -в их содержательности, умении подбирать веские доказательства, в логичном расположении материала. В своих речах оратор широко использовал восклицания, повторения, градацию и иронию. Цицерон писал: «Чтобы зажигать сердца, речь должна пылать». Всем известно его восклицание, которым он начал свою речь против Луция Сергия Катилины: «Otemporа!Omores!» - «О времена! О нравы!» (лат.).

Но больше всего памятников ораторского искусства оставил нам XIXвек. Во Франции блистали Жюль Фавр, Лашо, Беррье, Шэ д`Эст Анж, Лабори, Кримье, Морнар. Их речи отличает ясность изложения, изящество формы. А в России после судебной реформы 1864 г. начался золотой век русского ораторского искусства. Быстро и с запасом неожиданных сил, писал А.Ф. Кони, появились у нас в первые же месяцы после преобразования судов судебные ораторы, не только глубоко понявшие свою новую роль, но и умевшие владеть словом и вносившие в это уменье иногда истинный талант8. В судебных палатах в это время выступали такие выдающиеся ораторы как А.Ф. Кони, С.А. Андреевский, Ф.Н. Плевако, В.Д. Спасович, М.Ф. Громницкий, П.А. Александров, Н.П. Карабчевский, А.И. Урусов и др. Ораторское искусство вышло за пределы стен судебных учреждений, речи известнейших присяжных поверенных публиковались в газетах, обсуждались в прессе, находили отклики в литературе.

Выдающимся судебным оратором был Анатолий Федорович Кони (1844-1927 гг.). Окончив Московский университет, он работа товарищем прокурора Харьковского окружного суда, товарищем прокурора Петербургского окружного суда, прокурором, а позднее председателем Петербургского окружного суда, обер-прокурором кассационного департамента Сената, а с 1907 г. - членом Государственного совета. После Октябрьской революции А.Ф. Кони продолжал преподавательскую деятельность в Петроградском университете и других вузах.

А.Ф. Кони был ярким представителем нового поколения обвинителей, предъявлявших к свой деятельности высокие этические требования. Прокурор, по его убеждению, должен быть чужд формальной черствости и бездушной исполнительности. В оценке и взвешивании доказательств прокурор - говорящий судья, поскольку в речи своей он не должен ни представлять дела в одностороннем виде, извлекая из него только обстоятельства, уличающие подсудимого, ни преувеличивать значение доказательств и улик или важности преступления9. Н.В. Муравьев писал о судебных речах А.Ф. Кони: «литературная оценка этих художественных и вместе содержательных речей общеизвестна, и в новых похвалах они не нуждаются; им трудно, почти невозможно подражать, но по ним следует учиться»10. Эта оценка в полной мере относится и напутственным речам А.Ф. Кони, произнесенным им в судебных заседаниях с участием присяжных заседателей, на которых он председательствовал.

«Говорящим писателем» называл А.Ф. Кони Сергея Аркадьевича Андреевского (1847-1919 гг.). Уголовную защиту С.А. Андреевский считал прежде всего не научной специальностью, а искусством, таким же независимым и творческим, как все прочие искусства, т.е. литература, живопись, музыка и т.п.11По его горячему убеждению, выразившемуся во всех его адвокатских выступлениях, защитник должен говорить с представителями общественной совести не как юрист, а как писатель говорит с публикой. Он сводил свои речи к такому обращению к присяжным: «Вам говорят - будьте справедливы, но я говорю: будьте милосердны; вам говорят - осудите злое дело и деятеля, а я вас прошу: рассмотрите, что привело к этому делу, и простите деятеля»12.

Владимир Данилович Спасович (1829-1907 гг.) в своих защитительных речах блистал разбором улик и доказательств, научным справками и оценкой состава преступления по выработанным на суде данным, доказывая, что в деянии подсудимого его не заключается13. Спасович полагал, что помогая суду заглянуть в тайны души подсудимого и изучить ее изгибы, защитник должен сказать в пользу обвиняемого все, что последний сам не может, не умеет или не хочет сказать, не закрывая однако при этом глаз на истину и не указывая голословно на влияние и воздействие среды, личностей или обстоятельств, без их тщательного изучения и проверки и без сопоставления личности искушаемого со свойствами и приемами искушения14.

Несколько слов скажем о Федоре Никифоровиче Плевако (1842-1908 гг.), которого за выдающиеся ораторские способности прозвали «московским златоустом». Он обладал живописным даром речи. Его выступления отличались глубоким психологизмом, остроумием и ясностью мысли. В них виртуозно сочетались трагизм, пафос и простота формы, доходчивость. Однажды на пари с Саввой Морозовым он добился оправдания пожилого священника, обвиненного в растрате небольшой суммы. Он сказал: «Конечно, батюшка поступил дурно. Но ведь он тридцать лет молился за нас и отпускал нам грехи. Так отпустим и мы единственный его грех, люди православные!».

Упразднение после Октябрьской революции судов присяжных и адвокатуры не могло не сказаться губительно на судебном ораторском искусстве. Однако борьба новой власти с контрреволюционными движением, а затем Нюрнбергский процесс стали ареной, на которой проявили свой талант выдающиеся советские ораторы. Видными ораторами советского периода были Н.В. Крыленко, Р.А. Руденко (1907-1981 гг.), И.Д. Брауде (1884-1955 гг.), Я.С. Кисилев (1896-1984 гг.).

Николай Васильевич Крыленко (1885-1938 гг.) был председателем Верховного трибунала, генеральным прокурором РСФСР, наркомом юстиции РСФСР. Выступал в качестве государственного обвинителя на всех крупных политических процессах (по делу контрреволюционной организации, так называемого тактического центра, ставившего целью свержение советской власти; по делу правых эсеров, организовавших покушение на В.И. Ленина и др.). Каждая речь Н.В. Крыленко отличалась всесторонни и тщательным изучением дела, глубоким анализом доказательств, подробным психологическим анализом самого преступления и его причин.

Роман Андреевич Руденко (1907-1981 гг.) с 1951 г. работал Генеральным прокурором СССР. На Нюрнбергском процессе он выступал главным обвинителем от СССР. Его обвинительные речи содержали всестороннюю аргументацию, убедительность и строгую логику изложения. В каждом выступлении четко формулировался основный тезис, который последовательно, логически четко обосновывался в ходе всего изложения.

Теоретиком судебного красноречия по праву называют Я.С. Киселева (1896-1984 гг.). Ленинградский адвокат удачно совмещал блестящую адвокатскую практику с научной работой. Им были написаны такие работы как «Речевая культура судебных прений», «Перед последним словом» и др. Придерживаясь в своих речах правила не допускать в изложении ничего лишнего, Я.С. Киселев сосредоточивал свое внимание на точном и четком изложении обстоятельств совершенного преступления, основанном на глубоком изучении материалов уголовного дела. Его речи читаются легко, на одном дыхании.

С возрождением в России судов присяжных были созданы объективные предпосылки к тому, чтобы судебное ораторское искусство в нашей стране возрождалось, чтобы красноречие перестало быть даром избранных, а стало бы способностью каждого практикующего юриста. Оказать помощь студентам-юристам в приобретении навыков произнесения судебных речей призвана дисциплина «Судебная речь».

1Современный словарь иностранных слов. - М., 1992. С.427.

2Алексеев Н.С., Макарова З.В. Ораторское искусство в суде. - Л., 1989. С.8.

3Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. - М., 1995. С.669.

4Ножин Е.А. Основы советского ораторского искусства. М., 1973. С.8.

5Гаррис Р. Школа адвокатуры. - Тула, 2001. С.9

6Цицерон Марк Туллий. Три трактата об ораторском искусстве. М.: Наука, 1972. С.99.

7Гаррис Р. Указ. соч. С.11.

8Кони А.Ф. Приемы и задачи прокуратуры // В кн.: Казанцев С.М. Дореволюционные юристы о прокуратуре. М., 2001. С.29.

9Кони А.Ф. Нравственные начала в уголовном процессе (Общие черты судебной этики) // В кн.: Введенская Л.А., Павлова Л.Г. Риторика для юристов: Учебное пособие. - Ростов-на-Дону, 2003. С.508.

10Муравьев Н.В. Прокурорский надзор в его устройстве и деятельности. М., 1889. С.489.

11Андреевский С.А. Об уголовной защите // В кн.: Андреевский С.А. Избранные труды и речи. - Тула, 2000. С.286.

12Кони А.Ф. Сергей Аркадьевич Андреевский (1847-1918) // В кн.: Андреевский С.А. Избранные труды и речи. - Тула, 2000. С.15.

13Там же. С.14.

14Кони А.Ф. Владимир Данилович Спасович (1829-1907) // В кн.: Спасович В.Д. Избранные труды и речи. - Тула, 2000. С.9.

studfiles.net

Тема 1. Ораторское искусство и его роль в деятельности юриста — Мегаобучалка

Сущность ораторского искусства, единство мысли и слова, комплекс знаний оратора по подготовке и произнесению публичной речи.

Значение ораторского искусства в деятельности юриста: формирование речевой культуры, умений самостоятельно мыслить, давать точные и понятные формулировки, логично строить речь, убеждать, свободно чувствовать себя во время выступления; создание возможностей для самосовершенствования, профессионального роста.

 

Тема 2. Сущность и отличительные признаки судебного красноречия

Сущность судебного красноречия, способность, умение говорить красиво, убедительно в судебных процессах. Искусство использования ораторских приемов.

Отличительные признаки судебного красноречия. Предмет судебной речи, процессуальная регламентация, состязательность. Конкретность, объективность, оценочно-правовой характер и адресат судебной речи.

Доказательность и убедительность судебной речи, ее нравственно-правовая направленность и воспитательная роль. Характер судебной аудитории. Специфика судебной аудитории и её учёт в деятельности судебного оратора.

 

Тема 3. Проблемы совершенствования ораторского мастерства юриста. Культура речи юриста

Формирование потребности совершенствовать свою речь. Овладение основами ораторского искусства. Обогащение профессиональных знаний. Пополнение активного словарного запаса. Следование лучшим образцам красноречия.

Речевая культура юриста: основные критерии и способы достижения. Лингвистические, правовые, логические, психологические, этические вопросы культуры устной публичной речи.

Культура судебной речи (рассматривается в Разделе II).

 

Тема 4. Этика судебного процесса

Этические нормы, регулирующие отношения участников судебного процесса. Работа А. Ф. Кони «Нравственные начала в уголовном процессе (Общие черты судебной этики)».

Соблюдение этических норм в ходе судебного разбирательства. Уважение к суду, процессуальному оппоненту, потерпевшему, свидетелям, подсудимому. Нравственный долг судебного оратора. Сдержанность, вежливость, корректность в судебных прениях.

Раздел (модуль) 2

Полемическое мастерство в судебных прениях.Искусство обвинительной и защитительной речи

Тема 5. Искусство доказывания в состязательном судебном процессе

Умение представлять имеющиеся в деле доказательства, их рациональное и убедительное распределение в речи.

Эффективное использование логических средств: понятий, суждений, умозаключений, доказательств и опровержений.

Соблюдение законов и правил диалектической и формальной логики. Искусство применения составляющих логического доказательства: тезиса (положения, истинность которого требуется доказать), аргументов (оснований, доводов, используемых для обоснования тезиса), демонстраций (способа, доказательства, формы).

Методика подготовки оратора к выступлению в судебных прениях.

 

Тема 6. Полемическое мастерство участников судебных прений

Сущность полемики в суде. Борьба противоположных мнений, публичный спор с целью отстоять и утвердить собственную позицию.

Правила ведения спора и их реализация в судебном процессе. Знание предмета и правил ведения спора. Соблюдение основных требований культуры спора.

Использование полемических приемов, умение противостоять уловкам оппонента.

 

Тема 7. Искусство обвинительной речи

Искусство построения обвинительной речи.

Умение доказать факт преступления и виновность подсудимого, обосновать правильность обвинения.

Индивидуальный и творческий характер построения обвинительной речи.

Искусство изложения фабулы дела. Умение провести анализ и дать оценку собранных по делу доказательств.

Объективность при характеристике личности подсудимого и потерпевшего.

Обоснование квалификации преступления, изложение позиции о мере наказания и решении вопроса о возмещении ущерба.

Анализ причин и условий, способствовавших совершению преступления.

 

Тема 8. Особенности искусной защитительной речи

Анализ собранных по делу доказательств. Изложение позиции по сути обвинения, юридической квалификации деяния, мере наказания и другим вопросам, разрешаемым судом. Оказание влияния на судей, формирование их внутреннего убеждения.

Использование эффективных средств и способов защиты в целях выявления обстоятельств, оправдывающих подозреваемого или обвиняемого, смягчающих их ответственность. Преодоление психологического барьера со стороны аудитории, принявшей позицию обвинения.

Проблемы этического характера защитительной речи. Использование различных видов защитительной позиции: оспаривание обвинения в целом, оспаривание обвинения в отношении отдельных его частей, оспаривание правильности квалификации преступления, обоснование меньшей степени вины и ответственности подсудимого, доказывание невменяемости подсудимого.

Практика использования различных позиций защиты в речи адвоката.

megaobuchalka.ru

2. 2. Риторика как комплексная наука и ее основы

Функциональным стилем языка называется исторически сложившаяся и социально осознанная система речевых средств, используемых в той или иной сфере человеческого общения. Функциональный стиль связан с той или иной сферой и условиями человеческой деятельности. Стили выделяются в соответствии с основными функциями языка, и отличаются системой языковых средств, образующих определенную стилевую окраску, отличающую данный стиль от всех других. В современном русском языке выделяются книжные и разговорный стили. К книжным стилям относятся: научный, публицистический,официально-деловойстили. Особое место среди книжных стилей занимаетхудожественно-беллетристическийстиль.

Научный стиль обслуживает сферу научного знания. Его основная функция – сообщение информации, а также доказательство ее истинности. Для него характерно наличие терминов, общенаучных слов, абстрактной лексики; в нем преобладает имя существительное, немало отвлеченных и вещественных существительных, синтаксис логизированный, книжный, фраза отличается грамматической и логической полнотой.

Публицистический стиль обслуживает сферуобщественно-экономических,социально-культурныхи других общественных отношений. Его основные функции – сообщение и воздействие. В этом стиле используются все языковые средства. Для него характерна экономия языковых средств, лаконичность, популярность изложения при информативной насыщенности; широко используетсяобщественно-политическаялексика, стилистически окрашенные средства, метафоры с оценочным значением, разговорные и просторечные фразеологизмы и лексика; нередко часть лексики актуализируется и приобретает новые смысловые оттенки; используются средства экспрессивного синтаксиса, элементы разговорной речи.

Официально-деловой стиль обслуживает сферу официальных деловых отношений, основная его функция

– информативная. Для него характерно наличие речевых клише, общепринятой формы изложения, стандартного расположения материала, широкое использование терминологии и номенклатурных наименований, наличие сложносокращенных слов, аббревиатур, отглагольных существительных, отыменных предлогов, преобладание прямого порядка слов и т.д.

Художественно-беллетристический стиль имеет функцию воздействия и эстетическую. В нем наиболее полно и отражается литературный и, шире, общенародный язык во всем своем многообразии и богатстве. Он лишен какой бы то ни было стилистической замкнутости, его отличает разнообразиеиндивидуально-авторскихсредств.

Род красноречия – это область ораторского искусства, характеризующаяся наличием определенного объекта речи, специфической системой его разбора и оценки.

Ксоциально–политическому красноречию относятся выступления насоциально–политические,политико-экономические,социально-культурные,этико-нравственныетемы, выступления по вопросам научнотехнического прогресса, отчетные доклады на съездах, собраниях, конференциях, дипломатические, политические,военно-патриотические,митинговые, агитаторские, парламентские речи.

Академическое красноречие – род речи, помогающий формированию научного мировоззрения, отличающийся научным изложением, глубокой аргументированностью, логической культурой. Сюда относятся: вузовская лекция, научный доклад, научный обзор, научное сообщение,научно-популярнаялекция.

Судебное красноречие – это род речи, призванный оказывать, целенаправленное и эффективное воздействие на суд, способствовать формированию убеждений судей и присутствующих в зале суда граждан. Обычно выделяют прокурорскую, или обвинительную, речь и адвокатскую, или защитительную, речь.

Ксоциально-бытовому красноречию относится юбилейная речь, посвященная знаменательной дате или произнесенная в честь отдельной личности, носящая торжественный характер, приветственная речь; застольная

25

речь, произносимая на официальных, например, дипломатических приемах, а также речь бытовая, надгробная речь, посвященная ушедшему из жизни.

Духовное красноречие – самый древний в России род красноречия. Выделяются два вида: торжественная проповедь (слово), произносимая с амвона для прихожан, и речь официальную, адресованную самим служителям церкви и лицам, связанным с официальным действием.

Повествование – это динамическийфункционально-смысловойтип речи, выражающий сообщение о развивающихся во временной последовательности действиях или состояниях и имеющий специфические языковые средства. Динамика в повествовании достигается с помощью глаголов.

Выделяются конкретное, обобщенное и информационное повествование.

Конкретное повествование – это повествование о расчлененных, хронологически последовательных конкретных действиях одного или нескольких действующих лиц, например в судебной речи.

Обобщенное – о конкретных действиях, но характерных для многих ситуаций, типичных для определенной обстановки, например в научном изложении.

Информационное – сообщение о каких-либодействиях или состояниях без их конкретизации и детальной хронологической последовательности.

В основе композиции в повествовании лежит хронологический принцип.

Описание – это констатирующая речь, как правило, дающая статистическую картину, представление о характере, составе, структуре, свойствах, качествах объекта путем перечисления как существенных, так и несущественных его признаков в данный момент.

Рассуждение — это тип речи, в котором исследуются предметы или явления, раскрываются их внутренние признаки, доказываются определенные положения. Этот тип речи связан с передачейсодержательно-концептуаль-нойинформации.

Рассуждения характеризуются особыми логическими отношениями между входящими в их состав суждениями, которые образуют умозаключения или цепи умозаключений на какую-либотему, изложенных в логически последовательной форме.

Эффективность речи – результат воздействия оратора на аудиторию. Зависит от нескольких составляющих. Прежде всего, от содержания, композиции и прагматики речи. Как результат эффективность речи измеряется двумя параметрами: качественными и количественными. Количественный параметр определяется наименьшими потерями в процессе ее передачи от говорящего к слушающему во всех трех типах информации, которые обычно содержаться в речи:понятийно-логической,оценочной, эмоциональной. Качественный – степенью согласия аудитории с оратором.

Прагматика речи – характеристика его отношения с аудиторией(кто–кому–что–почему–зачем),охватывает весь комплекс явлений и обусловливающих их факторов, связанных со взаимодействием субъекта и адресата в разных ситуациях.

Мышление – в психологии: актуальная деятельность человека, мотивированная потребностями и направленная на цели, которые имеют личностную значимость.

Смысловая организация текста (логика текста) – требование, предъявляемое как ко всей речи, так и отдельному высказыванию, заключающее в том, что материал должен быть совершенным с логической точки зрения. Он должен удовлетворять таким требованиям логики, как точность, определенность, непротиворечивость, обоснованность. Он должен заключать правильные и действенные с точки зрения логики, умозаключения, доказательства, определения и другие мыслительные операции.

Понятие – форма мышления, отражающая существенные свойства, связи и отношения предметов и явлений, закрепляется и выражается в виде слова или словосочетания. Основная логическая функция понятия – выделение общего, которое достигается посредством отвлечения от всех особенностей отдельных предметов данного класса.

Суждение – умственный акт, реализующий отношение говорящего к содержанию высказываемой мысли и связанный с убеждением или сомнением в ее истинности или ложности.

Суждения могут быть простыми и сложными, состоящими из двух и более простых суждений. Умозаключение – логический процесс, при котором из одного или нескольких связанных между собой

суждений выводится новое суждение, заключение.

Различаются умозаключения дедуктивные, индуктивные, по аналогии.

В дедуктивном умозаключении мысль заключение делается от общего к частному, в индуктивном – от частного к общему. В умозаключении по аналогии на основании сходства предметов или явлений в одних признаках делается вывод о сходстве их и в других признаках.

Силлогизм — дедуктивное умозаключение, в котором из двух суждений (посылок) следует третье суждение (заключение).

Простой категорический силлогизм – дедуктивное умозаключение, в котором утверждается истинность основания, при этом из двух категорических посылок (суждений), обязательно следует заключение.

Правила посылок простого категорического силлогизма:

1.Из двух частных посылок нельзя сделать заключение.

2.Если одна из посылок частная, то и заключение должно быть частным.

3.Из двух отрицательных посылок заключение сделать нельзя.

4.Если одна из посылок отрицательная, то и заключение должно быть отрицательным.

Условно-категорический силлогизм – дедуктивное заключение, состоящее из двух посылок, одна из которых – условное суждение, а другая категорическое, при котором утверждается истинность следствия.

Тема 3. СУДЕБНАЯ РЕЧЬ – ЖАНР ОРАТОРСКОГО ИСКУССТВА

3.1. Из истории судебного красноречия

Судебное публичное говорение — один из древнейших видов ораторского искусства, и каждая эпоха, каждая страна, народ вносят в него изменения. Местом рождения судебного красноречия является Древняя Греция. С развитием государственности, особенно послегреко-персидскихвойн, когда в результате политической борьбы усилилось влияние демократической группировки, оживилась деятельность народных масс во внутренней жизни развитых греческих полисов. В связи с этим развивалось и ораторское искусство. Оно стало важнейшим фактором общественной жизни, средством к выдвижению, славе, богатству. Политическим деятелям приходилось публично отстаивать свои позиции и интересы. И политическая судьба многих граждан Афин во многом зависела от умения говорить публично. Этому хотели учиться, за учебу дорого платили. Знаменитых ораторов одаряли почестями.

Практическими потребностями была рождена и теория красноречия. Обучение риторике было высшей ступенью античного красноречия.

Практическое применение ораторское искусство получило в Сицилии. Там уже наметились его основные виды: политическое и судебное, распространившееся затем в Афинах в V в. до н.э. — период общественного расцвета, роста культуры.

Первые теоретики судебного красноречия — Горгий, Лисий, Исократ, Трасимах.

Горгий (ок. 480 — ок. 380 до н.э.) представлял софистское направление в ораторском искусстве. Софисты были прекрасными ораторами, они владели законами логики, искусством спора, умели воздействовать на слушателей. Но их ораторское мастерство носило чисто формальный, показной характер. Считая, что понятие и сама истина относительны, софисты понимали Цель ораторского искусства не как выяснение истины,

а как убеждение слушателей в чем-либово что бы то ни стало и выражали мнение, что любое положение можно доказать и опровергнуть.

Горгий обучал юношей из богатых семей практическому красноречию, умению логично мыслить и публично говорить. Слово, считал Горгий, есть великий властелин, так как оно может и страх нагнать, и печаль уничтожить, и радость вселить, и сострадание пробудить. Но чтобы слово приобрело власть над людьми, над ним нужно постоянно работать. Искусные речи Горгия, игравшие роль политических памфлетов, призывавшие к борьбе против тиранов, привлекали внимание и прославили его имя. Речи Горгия изобиловали метафорами, сравнениями, антитезами, предложениями с одинаковыми окончаниями. Разделение речи на равные части, противопоставленные по смыслу, симметрично построенные фразы с рифмой в конце известны как горгиевы фигуры. Известен был Горгий и как логограф – составитель текстов судебных речей

Популярным логографом был Лисий (ок. 435-380до н.э.), выдающийся судебный оратор, написавший более 200 речей. Его знаменитая речь против Эратосфена направлена против одного из «30 тиранов», виновного в смерти брата Лисия; в ней представлена потрясающая картина злодеяний правительства Тридцати, которое потворствовало грабежам и убийствам.

Однако Лисий еще не выработал сложной техники доказательств, мало пользовался логическими доводами; главное внимание он уделял убедительному изложению обстоятельств дела, образному рассказу.

Представителем пышного, торжественного красноречия был Исократ (436—338до н.э.), ученик Горгия. Обладая слабым голосом, он сам не выступал публично, а писал тексты судебных речей и обучал молодежь ораторскому искусству. В речи «Против софистов» Исократ доказывал, что нельзя смешивать истинную риторику, философию с ухищрениями софистов. Оратор, считал Исократ, должен обладать талантом, быть образованным человеком и кропотливо работать над составлением речей. Большое значение придавал он отделке языка, выбору слов; советовал избегать резких и трудных сочетаний звуков, резкого перехода от одного сюжета к другому. Исократ явился создателем «периодической речи». Он впервые стал писать большими периодами, легкими по конструкции.

Вораторской школе, которую открыл Исократ, была разработана композиция ораторского произведения. В нее входили: 1) введение, цель которого — при-влечьвнимание и вызвать благожелательность слушателей; 2) убедительное изложение предмета выступления; 3) опровержение доводов противника и аргументация своих собственных; 4) заключение, подводящее итог всему сказанному.

Знаменитым греческим оратором был Демосфен (384—322до н.э.), который точностью выражения мысли, ее обоснованностью, великолепием и пышностью слога превзошел всех, кто соперничал с ним в судах.

Сам Демосфен говорил, что его ораторские способности — всего лишь некоторый навык. Все его речи отражают его настойчивый характер. Еще в детстве, услышав судебную речь Каллистрата, он был поражен силой слова, которое, как он ясно понял, способно пленять и покорять слушателей. С тех пор он стал усердно упражняться в произнесении речей, надеясь со временем сделаться настоящим оратором. У него был слабый голос, плохая дикция, прерывистое дыхание, нервное подергивание плеча. Но ежедневные напряженные занятия и упражнения помогли укрепить голос, отработать дыхание и дикцию, преодолеть подергивание плеча, приобрести соответствующие манеры.

Предметом своей деятельности Демосфен избрал защиту интересов эллинов и никогда не менял своих убеждений.

ВДревнем Риме расцвет судебного красноречия совпадает с последним периодом Республики и кончается вместе с нею. Его развитию во многом содействовали блестящие образцы греческого ораторского искусства.

Крупным римским оратором и автором трудов по юриспруденции был Марк Порций Катон Старший (234 — 149 до н.э.). Историк и агроном, полководец и государственный деятель, он был родоначальником латинского красноречия, и главное в его речах – их большой внутренний смысл. Когда Катон выступал

обвинителем в суде, он всегда исходил из существа дела, ясно и логично излагал мысли, давал объективные оценки явлениям. Любой его противник оказывался побежденным. Говорил Катон с особым подъемом, целеустремленно, с жестикуляцией, что считалось главным достоинством оратора. Основные качества его речей — это точность, краткость и стилистическое изящество.

Славу выдающегося судебного оратора приобрел Гальба, который обладал юридическим мышлением, умел собирать и располагать в речи доказательства. Ораторское мастерство Гальбы в полной мере соответствовало требованиям Цицерона к оратору, который должен уметь убеждать точными доводами, волновать души слушателей внушительной и действенной речью, воодушевлять судью.

Всередине II в. до н.э. значение судебного красноречия в Древнем Риме возрастает; теория судебной речи разрабатывается на базе греческого наследия. Судебная речь делилась обыкновенно на пять частей: 1) вступление; 2) изложение обстоятельств дела; 3) приведение доводов в пользу своей точки зрения; 4) опровержение доводов противника; 5) заключение. Начало речи должно было привлечь внимание судей и настроить их благосклонно, поэтому его необходимо было тщательно отделать, однако оно должно быть скромным по форме. Для аргументации существовал целый ряд правил. Все самые действенные приемы оратор оставлял на заключительную часть. Для каждой композиционной части существовали соответствующие украшения речи.

Римские риторические школы старались привить ученикам навыки судебного ораторского искусства, учили подбирать аргументы, применять так называемые общие места, учили пользоваться украшениями. Риторы прекрасно владели правилами публичной речи, знали и учитывали законы логики, умели внушать свои мысли огромной аудитории.

Знаменитым судебным оратором этого периода был Гай Папирий Карбон (ум. 82 до н.э.), который блестяще показал себя во многих процессах по уголовным и гражданским делам. Цицерон называл его в числе великих и самых красноречивых ораторов.

Вте же годы был еще один знаменитый адвокат — Гай Скрибоний Курион-дед.Цицерон назвал его оратором поистине блистательным, а речь Куриона в защиту Сервия Фульвия о кровосмешении — образцом красноречия.

Судебные речи Марка Антония (143—87до н.э.) имели политический оттенок. Главным оружием в его защите был пафос. Антоний обладал способностью мгновенно оценить обстановку и, обладая даром импровизации, прибегнуть то к вкрадчивости, то к мольбе, то к сдержанности, то к возбуждению ненависти.

Решительно недостижимым, по характеристике Цицерона, судебным оратором был Красс. Речи его отличались тщательной подготовленностью. Это касалось, прежде всего, юридической обоснованности, а также стилистического изящества. Цицерон называл его «лучшим правоведом среди ораторов»,

Последним ярким представителем доцицероновского периода римского судебного красноречия был Квинт Гортензий Гортал. Речь Гортензия, всегда отработанная, изящная и доступная, покоряла слушателей благородством мыслей, точным и уместным выбором слов и конструкций. Ясность речей достигалась тем, что оратор умело выделял главные пункты, анализировал и оспаривал доводы противной стороны и в конце представлял новые, бесспорные аргументы. Гортензий ввел два приема, каких не было ни у кого другого: разделение, где перечислял, о чем будет говорить, и заключение, в котором напоминал все доводы противника

исвои.

Все лучшее, чего достигло древнее римское ораторское искусство, сконцентрировано в ораторском мастерстве Марка Туллия Цицерона (106—44до н.э.). Одаренный от природы, он получил прекрасное образование: изучал римское право у знаменитого юриста Сцеволы, учился диалектике — искусству спора и аргументации, знакомился с греческой философией, изучал ораторское искусство греческих мастеров слова, учился ему у Красса и Антония.

Но на первый план Цицерон выдвигал труд. Он много работал над голосом, чтобы устранить его

природную слабость и придать ему приятное звучание и силу. Всегда тщательно готовился к произнесению речей, постоянно совершенствовал свое ораторское мастерство. Наиболее полезным для оратора Цицерон считал этику и логику, философию, историю и литературу, так как знание логики помогает логически правильно построить речь, знание этики — выбрать тот прием, который вызовет нужную реакцию у слушателей.

Наиболее важными условиями успеха Цицерон считал убежденность самого оратора и стремление убедить суд, а решающим фактором в выступлении оратора — знание. Если говорящий плохо знает дело, то никогда не сможет убедить слушателей, каким бы искусством ни обладал; знание же «дает содержание красноречию, материал для выражения». Оратор, по его убеждению, должен подобрать материал и доказательства, уметь расположить их.

Главная сила речей Цицерона — в их содержательности, умении подбирать веские доказательства, в логичном расположении материала. Он постепенно и целенаправленно разбивал все нападки противников, старался не столько победить, сколько убедить.

Глубокому содержанию речей Цицерона соответствовала яркая форма. Все изобразительные средства были использованы и «разбросаны по речи с умом», особенно сильны были его патетические заключения с риторическими вопросами.

Квинтилиан так оценил ораторское мастерство Цицерона: «Небо послало на землю Цицерона, повидимому, для того, чтобы дать нам пример, до каких границ может идти могущество слова… С полной справедливостью современники провозгласили его царем адвокатуры».

ВIV—Vвв. искусство судебной речи развивается в Древней Грузии. Оратор IV в., видный деятель знаменитой Колхидской риторической школы Фартадзе считал, что судебная речь должна быть строго аргументирована юридически. Древнеармянский философ VI вв. Давид Анахт среди жанров ораторского искусства выделял судебное красноречие.

ВXII—XIVвв. искусство публичного спора в Грузии и Армении достигло высокого уровня. В XIV в. успешно развивается судебное красноречие в Италии. А в XV в. красноречие в сфере правовых отношений развивалось в государствах Средней Азии.

Яркие страницы в историю мирового судебного ораторского искусства вписали французские судебные ораторы. Если в XI—XVвв. речи адвокатов были пересыпаны цитатами из церковных книг, то постепенно они освобождаются от этого и приобретают светский характер. Растет авторитет римского права. Появляются сочинения, посвященные теории судебного красноречия, например, «Диалог об ораторах» Луазеля. Авторы теоретических работ требуют от судебного оратора, прежде всего глубокого знания дела. В XVII в. были известны такие мастера судебного слова, как Леместр, Патрю, де Саси, Жербье, Кошен, де Молеонь.

Но большего расцвета судебное ораторское искусство достигло здесь в XIX в., его представляли настоящие мастера судебной речи: Фавр, Лашо, Беррье, братья Дюпен, Шэ д'Эст Анж, Лабори, Кремье, Морнар. Их речи отличает ясность изложения, изящество формы. Речи легко читаются и воспринимаются, так как мысли в них выражены точно, доказательства приведены последовательно.

Русское судебное красноречие начинает развиваться во второй половине XIX в., после судебной реформы 1864 г., с введением суда присяжных и с учреждением присяжной адвокатуры. Судебные речи талантливых русских юристов А.Ф.Кони, В.Д.Спасовича, Н.П.Карабчевского, К.К.Арсеньева, А.И.Урусова, П.А.Александрова, Н.И.Холева, С.А.Андреевского, В.И.Жуковского, К.Ф. Хартулари, Ф.Н.Плевако, М.Г.Казаринова, А.В.Лохвицкого, Н.В.Муравьева, М.Ф. Громницкого, В.М.Пржевальского, А.М.БобрищеваПушкина с полным правом называют прекрасными образцами судебного ораторского искусства.

Безусловно, все ораторы различны по своим характеристикам: от страстного, эмоционального борца за истину до спокойного, бесстрастного исследователя фактов. В речах одних ораторов, например, А.Ф.Кони, Р.Д.Спасовича, Н.П. Карабчевского, П.А.Александрова, К.Ф.Хартулари, К.К.Арсеньева, Н.И.Холева, мы

находим всесторонний глубокий разбор обстоятельств дела, доказательств, глубину и ясность мысли, строгую логику рассуждений. Умелой полемикой с процессуальным противником и экспертом славились В.Д.Спасович, Н.И.Холев, К.К.Арсеньев, К.Ф.Хартулари, Н.П.Карабчевский, А.И.Урусов; их речи характеризуются строгой логичностью. В речах А.Ф.Кони, К.Ф.Хартулари, Ф.Н.Плевако, А.И.Урусова, В.Д.Спасовича, М.Г.Казаринова, В.И. Жуковского видим тонкий психологический анализ действий подсудимого. Речи Ф.Н.Плевако, С.А. Андреевского отличались необыкновенной образностью, выразительностью.

Но объединяло их, прежде всего, уважение к своей профессии, широкая образованность, правовая и общая эрудиция, богатство и глубина мыслей, тщательный анализ собранных доказательств, сила слова, что делало их речи убедительными. Многие русские судебные ораторы были одаренными людьми, деятельность юриста сочетали с литературной и научной работой. А.Ф.Кони, В.Д.Спасович, К.К.Арсеньев, А.В.Лохвицкий, А.М.Бобрищев-Пушкин— авторы многих работ по уголовному праву и уголовному судопроизводству, авторы учебников. А.Ф.Кони, С.А.Андреевский, Н.П.Карабчевский, К.К.Арсеньев, А.М.Бобрищев-Пушкин,П.Н.Обнинский, А.И.Урусов, В.М.Пржевальский, Н.И.Холев, М.Г.Казаринов писали стихи или прозаические произведения, очерки о русских писателях, сотрудничали в журналах.

С.А.Андреевский — поэт, литератор, критик. Ему принадлежат работы о творчестве Лермонтова, Баратынского, Тургенева, Некрасова, Достоевского. К.К.Арсеньев печатал статьи в «Русском вестнике», в «Отечественных записках». В.Д.Спасович, «король адвокатуры», опубликовал 10 томов статей по истории русской и мировой литературы. А.И.Урусов много времени посвящал журналистской деятельности, выступал как литератор и театральный критик. Литературная деятельность позволяла многим из них стать «говорящими писателями», создателями литературного языка защитительной речи — мастерами живого слова.

Искусство обвинительной речи в 20—30-егоды нашего столетия было представлено в деятельности Н.В.Крыленко(1885—1938),который известен как прокурор РСФСР, а затем и СССР. В качестве государственного обвинителя он выступал на всех крупных политических процессах, а также на некоторых процессах, важных по своему общественному значению или посвященных борьбе с экономической разрухой; поэтому его речи — это хроника событий того времени.

В развитии искусства обвинительной речи заметную роль сыграл Р.А.Руденко (1907—1981),Генеральный прокурор СССР. Высокая общая и правовая культура, глубокие знания, принципиальность характеризовали оратора. Его обвинительные речи содержали всестороннюю аргументацию, убедительность, строгую логику изложения, глубокий психологический анализ. Всегда четко формулировался тезис, после разностороннего аргументированного анализа действий подсудимых делались четкие выводы.

В.И.Царев — прокурор Владимирской области, теоретик судебной речи. Большой практический опыт, эрудиция, кропотливые, вдумчивые социологические исследования помогали ему при поддержании государственного обвинения вскрывать причины и условия, способствовавшие правонарушению. Выступления его в суде всегда отличались глубиной мысли, аргументированностью, хорошей формой изложения, образностью языка. Большим достоинством их является широкое использование художественных образов.

Одним из известных отечественных адвокатов был И.Д.Брауде (1884—1955),блестящий оратор, вдумчивый психолог, лектор и пропагандист юридических знаний. Его труды о советском суде, эрудиция, произнесенные им судебные речи принесли ему большую популярность не только в нашей стране. Написанная им книга «Записки адвоката» помогает судебным ораторам в овладении мастерством судебной полемики.

Сорок лет защищал законные права советских граждан московский адвокат В.Л.Россельс, судебные речи которого принципиальны, содержат глубокий анализ действий и личности подсудимого, убедительную оценку доказательств. Они легко читаются и воспринимаются; содержат разнообразные синтаксические конструкции. В них часто используется градация.

Ленинградский адвокат Я.С.Киселев (1896—1984)был выдающимся судебным оратором, большим мастером судебной речи и слова, крупным теоретиком судебного красноречия, руководителем школы

ораторского мастерства. Такие его работы, как «Этика адвоката», «Слово адвокату», «Речевая культура судебных прений»; «Перед последним словом», «Некоторые вопросы психологии в речи адвоката», помогут начинающему адвокату стать хорошим специалистом и настоящим оратором. Судебные речи Я.С.Киселева читаются легко, с увлечением. Для оратора характерно глубокое знание материалов каждого дела, внимательное отношение к каждому подсудимому. Защищал Я.С.Киселев настойчиво, решительно, но всегда

— основываясь на фактах, исходя из них. Его речи отличаются логичностью, очень тонким, умелым анализом обстоятельств дела и доказательств, глубоким психологическим анализом и прекрасным языком. В судебных речах адвоката нередко поднимались вопросы этики. Юристы справедливо выражали мнение, что в судебных речах Я.С.Киселева есть все, что нужно для защиты.

Судебная речь советского периода была более конкретна, чем дореволюционного. Моральные, «общие» вопросы затрагивались только в общих чертах и не занимали большого места в тексте речи. Характеристика личности подсудимого чаще всего давалась ораторами без глубоких психологических подробностей.

Из наших современников следует назвать И.М.Кисенишского, М.М. Кисенишского, Г. М. Резника. Это давно признанные, известные адвокаты, участники крупнейших судебных процессов. И.М.Кисенишский и М.М.Кисенишский — дипломированные ученые, авторы ряда научных работ.

М.М.Кисенишский защищал права граждан в таких громких процессах, как процесс «Фаберже», ограбление особняка Алексея Толстого, на скамье подсудимых — писатели, похищение шедевра, убийство дипломата и др.

И.М.Кисенишский — член Международного союза (содружества) адвокатов, более 30 лет является членом Московской коллегии адвокатов. Спецификой речей И.М.Кисенишского является то, что большое место в них отводится правовым и процессуальным вопросам. Обращается внимание на особенности дела и степень виновности подсудимого в совершенном преступлении; дается глубокий и убедительный анализ всех доказательств, в результате которого делаются обоснованные выводы. Во всех речах И.М.Кисенишский отмечает случаи нарушения норм процессуального закона и ошибки в ведении следствия. Информация в его речах преподносится логично, во многих речах намечен план выступления.

3.2. Назначение судебной речи

Судебный процесс — это разбирательство уголовного (гражданского) дела, исследование всех материалов, связанных с ним, и проходит он в обстановке напряженных поисков истины, борьбы мнений процессуальных оппонентов. Его конечная цель — вынести законный и обоснованный приговор по делу, для того чтобы каждый, совершивший преступление, был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден. Необходимой частью судебного процесса являютсясудебные прения, в которых государственный обвинитель и защитник излагают свои выводы из произведенного судебного следствия, то есть произносят судебные речи.

Основная функция судебной речи — воздействие. Помня об этом, опытный судебный оратор создаст все условия для активной мыслительной деятельности судей, присяжных заседателей и всех присутствующих в зале суда.

Содержание речи определяется целевой установкой оратора, которая в каждом судебном процессе зависит от конкретных обстоятельств дела, от позиции оратора по делу.

Процессуальная задача адвоката — проанализировать материалы дела с точки зрения защиты.Уголовно-процессуальныйкодекс регламентирует: суд при вынесении приговора должен разрешить следующие вопросы — имело ли место деяние, приписываемое подсудимому; содержит ли в себе это деяние состав преступления; совершил ли означенное деяние подсудимый; подлежит ли подсудимый наказанию за

совершенное деяние; какое именно наказание должно быть назначено подсудимому. Освещению этих вопросов и должна быть посвящена речь адвоката.

Таким образом, обвинительная речь прокурора и защитительная речь адвоката служат одной цели — выяснению истины, постановлению справедливого решения. В этом ближайшая цель судебной речи.

Убеждение выступает в уголовном судопроизводстве как метод и результат оценки доказательств. В логике убеждение понимается как присущие отдельной личности или социальной группе взгляды, представления или концепции о явлениях действительности. Выделяются стихийные убеждения, формируемые на основе веры, и сознательно формируемые, которые опираются на аргументированное рассуждение, представляющее собой обоснованное знание.

В теории публичной речи убеждение определяется как сообщение, имеющее целью изменить взгляды адресата. Для этого судебный оратор доказывает правильность своей позиции, анализирует аргументы Процессуального оппонента, раскрывает несостоятельность, с его точки зрения, приводимых доказательств.

3.3. Отличительные черты судебной речи

Публичная речь это, прежде всего, устная речь, она охватывает довольно разнообразные по цели и содержанию речевые жанры. Выступление на собрании, диспуте, митинге, отчетный доклад, научное сообщение, вузовская лекция, обвинительная и защитительная речь в суде, лекция на правовую или иную тему

— все это разновидности публичной речи, которая носит характер размышлений, сопоставлений; в ней рассматриваются, анализируются и оцениваются различные точки зрения, имеющиеся по данному вопросу, формулируется позиция оратора. Каждая публичная речь имеет целью дать слушателям определенную информацию, объяснить, помочь осмыслить ее и оказать воздействие на слушателей, на формирование их мировоззрения или точки зрения.

Разновидностью публичной речи является судебная монологическая речь, произносимая прокурором и адвокатом в судебных прениях. В силуситуативно-тематическихфакторов она стоит несколько особо: по тематике, а тем более по цели, смысловой направленности она отличается от других жанров публичной речи. Прежде всего, судебная речь ограничена сферой применения: это официальная узкопрофессиональная речь, произносимая только в суде; ее отправителями могут быть только прокурор и адвокат, позиция которых определяется их процессуальным положением.

Каждая публичная речь включает в себя «предмет» и «материал».

Предмет — это определенная сторона, часть действительности, которую характеризует оратор, материал — это материалы, дающие основание говорить конкретно об избранном предмете. Предметом судебной речи является то деяние, за которое подсудимый привлекается к уголовной ответственности.

Материал — обстоятельства, связанные с конкретным происшествием, факты, доказательства. Тематика судебной речи строго ограничена материалами рассматриваемого дела, речь отличается большей конкретностью, чем любая другая публичная речь. Важная черта судебной речи — правдивость (или объективность), то есть полное соответствие объясняемых событий объективной истине. В ней недопустимы преувеличения и вымышленные эпизоды.

Судебная речь — это речь полемическая, убеждающая. Полемика (греч. polemika — военное искусство - греч. polemikos — воинственный, враждебный) — это борьба принципиально противоположных мнений, которая ведется с целью опровергнуть точку зрения противной стороны и доказать правильность своей позиции. Основная задача сторон в прениях — это доказывание (прокурором) или опровержение (адвокатом) наличия в действиях подсудимого состава преступления, или доказывание меньшей степени виновности подсудимого, чем вменяют органы предварительного расследования, или обоснование недоказанности виновности подсудимого.

Судебной речи присущ оценочно-правовойхарактер.

Наличие четырех адресатов — следующая особенность судебной речи. Речь прокурора и адвоката обращена в первую очередь к составу суда. Это главный ее адресат. Каждое выступление непременно начинается обращениемГоспода судьи, господа присяжные заседатели, товарищи судьи, уважаемые судьи. В

силу уголовно-процессуальныхнорм оратор не может прямо обратиться к присутствующим в зале суда. Но он говорит и для подсудимого с целью его исправления и перевоспитания, и для присутствующих в зале суда граждан с целью предупреждения правонарушений.

Еще одним адресатом судебной речи является процессуальный противник оратора, какой-либотезис, доказательства или вывод которого необходимо оспорить.

3.4. Судебная речь как монолог

Монолог (греч. mono — один + logos — слово, речь = речь одного) — развернутое высказывание одного лица. Психологи рассматривают монолог как деятельность нескольких людей, при котором один из них «озвучивает» продукты своей предшествующей речевой деятельности, то есть придает им форму, в которой они через проговаривание воспринимаются остальными участниками этой деятельности.

Монолог в лингвистике определяется на основе лингвистических признаков как особая форма стилистического построения, в которой сплетаются синтаксические особенности письменного и разговорного литературного языка. Характерными чертами публичного монолога лингвисты считают преднамеренность воздействия на слушателей и замысел.

Речь участников судебных прений отражает особенности сферы правовых отношений. Обращенная, прежде всего к суду и обвинительная, и защитительная речь осуществляется в условиях непосредственного контакта, ориентирована на установление истины и характеризуется наличием замысла, который в каждом случае обусловливается особенностями конкретного уголовного дела.

Обвинительная и защитительная речи не зависят друг от друга, они самостоятельны в смысловом отношении. Мнение прокурора не зависит от мнения органов предварительного следствия, выносящих предварительное обвинение; адвокат же выражает свою точку зрения, которую считает единственно правильной по конкретному делу. Таким образом, для определения судебной речи как монолога принимается обращенность к адресату с целью воздействовать на него, наличие замысла, предметно-смысловаяисчерпанность, самостоятельность.

Специфика устного высказывания состоит в том, что в каждой, временной точке осуществляется один сегмент, вследствие чего становится невозможным фиксирование всех смысловых и тем более синтаксических связей, что оказывает влияние на синтаксическое оформление высказывания, нередко ведет к его неструктурированности, к нарушению связности.

Связность понимается, как способность текста удерживать предмет обсуждения, как выражениеинформативно-логическойпоследовательности высказываний путем использования системы единиц всех уровней языка. Связность речи находит языковое выражение в связях между двумя высказываниями, между логическими единствами.

3. 5. Диалогичность судебной речи

Являясь монологом по форме, судебная речь составляет часть диалога, который ведется между прокурором и адвокатом на протяжении всего судебного следствия. Диалог проявляется в исследовании материалов дела с точки зрения обвинения и защиты, в заявлении ходатайств. Завершается он в судебных прениях, когда окончательно определяются и аргументируются мнения процессуальных оппонентов.

Применительно к судебной речи монологического характера диалогичность понимается как апелляция к суду и воспроизведение чужого мнения в целях доказывания, отражающее особенности устнойразговорно-бытовойдиалогической речи. Для судоговорения диалогичность является, как уже было сказано, внутренним качеством, связанным с его убеждающим характером. Юристы рассматривают диалогичность как основной признак судебной речи.

3.6.Соотнесенность судебной речи с книжно-письменнымистилями

Всудебной речи выделяются черты научного стиля (точность словоупотребления, строгая последовательность изложения, синтаксическая усложненность предложений, употребление терминологии). Отмечается «соотносительность» с литературно-художественнымстилем, а также публицистическая окраска (лексика, фразеология, синтаксис, свойственныеобщественно-политической,эстетической сферам речевой деятельности). Указываются слова, обороты разговорной речи, которые позволяют выразить отрицательную оценку действий, лиц, предметов»; отмечаются словесные повторы, уточнения, оговорки, самоперебивы.

Филологи рассматривают судебную речь как сложное функционально-стилевоеобразование, в котором используются признаки и средства различных функциональных стилей от научного и публицистического доразговорно-просторечного.

Функциональный стиль — это разновидность языка, используемая в определенной сфере общественной деятельности и характеризующаяся совокупностью лексических, фразеологических, грамматических и отчасти фонетических признаков. Каждый стиль выполняет соответствующую функцию.

Формирование у слушателей определенного мировоззрения, общественно-политическогосознания — функция публицистического стиля.Публицистический стиль характеризуется многоплановостью, открытостью темы, он включает в себя черты всех функциональных стилей:официально-делового,научного, разговорного, художественной речи.

Для официально-деловогостиля характерна в первую очередь предельная точность, не допускающая инотолкования. Поэтому судебный оратор, анализируя обстоятельства дела, не имеет права допускать ошибки в их квалификации. Здесь каждая фраза, каждое слово должны адекватно передавать мысли говорящего.

Черты и языковые средства научного стиля чаще всего проявляются в таких композиционных частях, как «Анализ доказательств», «Юридическая квалификация преступления». Основной целью научного стиля является доказательство, а основными чертами, вытекающими из абстрактности и строгой логичности мышления, — обобщенность и подчеркнутая логичность изложения, когда динамика мышления развивается от констатации преступных действий → к опровержению точки зрения процессуального противника → к доказательству правильности своей позиции; суждения и умозаключения идут одно за одним в строгой логической последовательности.

Черты и средства публицистического стиля проявляются во всей речи в сочетании предметнологического плана и идеологического воздействия на слушателей процесса, особенно же ярко — во вступлении, где дается моральная оценка деяния, а также при анализе характеристики личности подсудимого и причин, способствовавших совершению преступления, кроме того, в так называемых «общих местах».

Основная черта публицистического стиля — открытая оценочность. Каждый эпизод обвинения, каждое доказательство не только анализируются оратором, но и оцениваются с точки зрения обвинения или защиты, В языке это находит отражение в высказываниях:я считаю, я думаю, мне представляется, по мнению защиты и др. Сам текст речи вполне определенно выражает отношение оратора к излагаемому. Характерно для публицистического стиля вовлечение второго лица в обсуждение:Вы знаете, вам известно...

Авторское мы, довольно часто используемое судебными ораторами (Мы с вами слышали; мы знаем из судебной практики и др.), отражает такую черту публицистического стиля, как собирательность, когда мнение выражается от имени нескольких представителей правосудия. Это создает впечатление значительности высказывания.

studfiles.net

Выступления знаменитых римских юристов...

Римские юристы находились в несравненно более выгодном положении, чем их современные коллеги, ведь в те времена не существовало ни судебно-медицинской экспертизы, ни детально разработанной судебной процедуры, и  поэтому исход судебного процесса в Древнем Риме зависел в основном от ораторского искусства юриста.

Задачи, стоящие перед ораторским искусством, выдающийся оратор, юрист и писатель  Древнего Рима Марк  Туллий  Цицерон формулировал следующим образом: "Красноречивым можно считать того, кто, говоря и на форуме, и в суде, умеет доказывать, очаровывать и убеждать. Доказывать необходимо, очаровывать приятно, убеждать – верный путь к победе; именно это последнее свойство наиболее важно, если хочешь выиграть дело; сколько задач стоит перед оратором, столько же имеется видов красноречия: доказывать надо тонко, очаровывать – в меру, убеждать горячо; во всем этом и заключается сила оратора" (сочинение Цицерона «Оратор»).

Цицерон  родился  в  106  г. до н.э. в  окрестностях Арпинума (в Лациуме) и получил в Риме, а затем в Греции общее и риторическое образование. Блестящие ораторские   способности  помогли  ему добиться  высших  государственных  должностей. С 59 г. до н.э. по 58 г. до н.э. Цицерон занимал даже должность консула .Первую судебную речь "В защиту Росция" он произнес в 81 г. до н.э. в деле против Хрисогона - любимого вольноотпущенника диктатора  Суллы. В период разгула отправляемых Суллой казней это был рискованный шаг со стороны Цицерона. Тем не менее, он выиграл процесс, но вынужден был, спасаясь от гнева Суллы, удалиться в Афины, откуда он вернулся в Рим после смерти Суллы, в 76 г. до н.э.Одной из самых знаменитых речей считается речь Цицерона против Верреса, наместника Сицилии, в которой он обвинил его во взяточничестве, вымогательствах и прямом грабеже сицилийцев. Однако, несмотря на то, что самая известная его речь обвинительная, Цицерон весьма неохотно брался за обвинительные речи – подавляющая часть его речей - речи защиты.

Ниже приведен  отрывок из названной речи:

«Вижу,  я судьи, ни у кого нет сомнения в том, что Веррес на глазах всех  ограбил  в  Сицилии  все  здания  -  как священные, так и мирские, как частные,  так  и  общественные,  и  что,  совершая  всякого рода воровство и грабеж,  он  не только не чувствовал страха перед богами, но даже не скрывал свои  преступления.  Однако  против меня выставляется особого рода защита, пышная   и   великолепная:  мне  следует  заранее  обдумать,  судьи,  какими средствами отразить ее. Дело ставят так, что провинция Сицилия благодаря его доблести  и  исключительной  бдительности в смутные и тревожные времена была сохранена  в  безопасности от беглых рабов и вообще от опасностей войны. Что мне  делать,  судьи?  На  чем мне сосредоточить основу моего обвинения? Куда обратиться?  Всем моим натискам противопоставляется, словно какой-то барьер, эта слава хорошего полководца. Я знаю этот прием, вижу, в каком пункте будет торжествовать  Гортензий  {Известный  римский  оратор,  противник  Цицерона, защищавший   Верреса.}.   Он   опишет   опасность   войны,  трудные  времена государства,  недостаток  в  командирах,  затем  станет умолять вас, а далее выставит  якобы справедливое требование, чтобы вы не дозволили сицилийцам их показаниями  отнять  такого  главнокомандующего  у римского народа, чтобы по вашей воле обвинение в алчности не затмило его славу хорошего полководца».

Нелестно отзываясь о приеме защиты, используемом Гортензием, Цицерон и сам прибегал к нему, и применял его довольно успешно. Примером может служить речь Цицерона в защиту греческого поэта Архия. Некто  Граттий  оспаривал  право  Архия  на римское гражданство. Строго юридически дело Архия было довольно сомнительным. Но Цицерон в своей речи не столько использовал юридические доказательства, сколько возвеличил Архия как поэта.Вот отрывок из этой речи:

«Но  пусть  из  вас никому не покажется странным, что я в этом деле, строго законном, в вопросе о праве, когда этот процесс идет пред лицом вашего  претора,  столь  достойного мужа, в присутствии судей столь строгих, при  таком  многолюдном собрании граждан, - что в этом деле прибег я к такой форме  речи,  которая кажется чуждой не только судебным обычаям, но ни в чем не  похожа  на  строгий  судебный язык. Прошу вас: дайте в этом процессе мне право, для обвиняемого столь подходящее, вам - насколько надеюсь - ничуть не тяжкое,  говоря  об  этом прекрасном поэте и человеке глубоко ученом, в этом собрании  столь  образованных  лиц,  при  вашей высокой культурности, когда, сверх  того,  такой претор    руководит  этим  судебным  процессом,  -  дайте мне позволенье говорить  немного свободней о вопросах культуры и литературных занятий. Ведь дело   идет  о  человеке,  вам  всем  известном,  который,  далекий  от  дел государственных,  весь  в  научных работах, столь чужд и судам и опасностям, связанным  с ними. Пусть же и стиль моей речи будет и необычным и новым! И  если  во мне будет чувство, что вы допустили, что вы мне позволили это, я, безусловно,  добьюсь  и  от  вас  самих  убежденья, что этого Авла Лициния не только  нельзя  исключать  из списка наших сограждан, но что его обязательно надо принять, если б даже и не был он им».Прошли времена громогласных судебных речей и ораторской свободы. Сегодня увлекшегося юриста, неожиданно оторвавшегося глаза от текста, напечатанного искового заявления, строго останавливает судья – секретарь не успевает печатать, да и судье проще – если вся речь представителя изложена в лежащем на столе исковом. Но по-прежнему и в условиях современной юридической жизни, юрист должен уметь доказывать, очаровывать и убеждать.

www.legal-cons.ru

Судебные ораторы-адвокаты П.А. Александров и С.А. Андреевский

2

Министерсво образования и науки Украины

Одесский национальный морской университет

РЕФЕРАТ

по дисциплине:

«Общая и судебная риторика»

на тему:

«Судебные ораторы-адвокаты П.А. Александров

и С.А. Андреевский»

Выполнила:

Студентка 4 к., з/о ЮФ

Свинцицкая И.Д.

Проверил: Стовпец В.Г.

Одесса 2010

Судебный оратор-адвокат П.А. Александров

Родился Петр Акимович Александров в 1838 году в Орловской губернии в семье священника. Л.Д. Ляховецкий вспоминал, что Александров "...сам любил говорить о неприглядных условиях своей прошлой жизни, наводившей его на размышления печального свойства. Невесела была жизнь его родителей, много терпевших от произвола сильных! В детские годы мальчик был свидетелем поругания человеческого достоинства его отца, покорно сносившего все оскорбления, сыпавшиеся на его голову. Впечатления эти глубоко запали в душу ребенка" (Л.Д. Ляховецкий, "Характеристика известных русских судебных ораторов", СПб., 1897). Впечатления эти, однако, не только запали в его душу, но и сохранились на всю жизнь.

Блестящая карьера

В 1871 году Александров стал товарищем прокурора С.- Петербургской судебной палаты. 19 мая 1871 года принял участие в качестве обвинителя в первом политическом процессе, рассмотренном при открытых дверях с участием сословных представителей и с соблюдением всех процессуальных норм. Это было дело по обвинению членов революционной организации "Народная расправа", или так называемый "Процесс нечаевцев". На скамье подсудимых оказались 79 человек. Основным подсудимым вменялся в вину "заговор с целью ниспровержения правительства во всем государстве и перемены образа правления в России". Среди преступлений, инкриминируемых некоторым лицам, были убийство студента И.И. Иванова, составление "Катехизиса революционера" и другие. Все создавало иллюзию твердости обвинения и того, что новый суд строго покарает виновных. Процесс привлек к себе всеобщее внимание. Главным обвинителем выступил прокурор С.-Петербургской судебной палаты В.А. Половцов, помогал его товарищ (заместитель) П.А. Александров. Петр Акимович выступал по трем из 12 условных групп подсудимых. Представители обвинительной власти вели себя в процессе очень достойно. По мнению современников, они обвиняли "сообразно с фактами, без пристрастия и озлобления и предлагали умеренные наказания".

Результаты рассмотрения этого дела ошеломили власти -- 42 человека были судом оправданы, 25 приговорены к тюремному заключению от 1,5 лет до 2 месяцев либо аресту от двух недель до 7 дней, один к 7 годам заключения, несколько человек -- к ссылке в Сибирь и лишь трое к каторге.

Император Александр II откровенно сказал управляющему (в отсутствие графа К.И. Палена) Министерством юстиции О.В. Эссену: "Просто срам, как решено дело". Государь распорядился срочно представить ему соображения, какие меры следует предпринять для "предупреждения подобных неудовлетворительных приговоров". Граф Пален уже в марте 1872 года внес предложение в Государственный совет об изменении некоторых статей Судебных уставов и создании Особого Присутствия Правительствующего сената для рассмотрения политических дел, которое было принято и утверждено императором 7 июня 1872 года. Вскоре после процесса В.А. Половцов вынужден был покинуть свой пост. Прокурором С.- Петербургской судебной палаты стал Александров. В 1874 году он назначается товарищем обер-прокурора уголовного кассационного департамента Правительствующего сената.

С чистого листа

Блестяще начатая прокурорская деятельность Александрова оборвалась неожиданно. В конце 1875 года он давал заключение по делу Суворина и Ватсона, обвинявшихся в клевете в печати. Прокурор решительно высказался в защиту независимости прессы. Это вызвало недовольство руководства Министерства юстиции. Как бы в отместку его фамилия была вычеркнута из наградного списка. Всегда безразличный к наградам и чинам, на этот раз он расценил действия начальства как оскорбление и подал рапорт об отставке, указав лишь, что желает оставить службу "по домашним обстоятельствам". 16 января 1876 года отставка была принята.

Хорошо зарекомендовавший себя и успешно продвигавшийся по служебной лестнице прокурор вынужден был начинать юридическую карьеру с "чистого листа". Он вступил в сословие присяжных поверенных округа. Петербургской судебной палаты. Первое время дел у него было мало, но он верил в свою звезду.

Вскоре в С.-Петербурге состоялся процесс по так называемому делу "193-х". Заседание Особого Присутствия Правительствующего сената открылось 17 октября 1877 года под председательством сенатора К.К. Петерса. Основное обвинение поддерживал прокурор В.А. Желеховский. Защиту подсудимых на этом процессе осуществляли лучшие адвокаты столицы: Г.В. Барковский, А.Л. Боровиковский, В.Н. Герард, М.Ф. Громницкий, Н.П. Карабчевский, А.Я. Пассовер, В.Д. Спасович, Д.В. Стасов -- всего было 35 адвокатов. Защитником выступил и профессор уголовного права С.-етербургского университета, ученый с мировым именем Н.С. Таганцев. В этой блестящей компании оказался и начинающий присяжный поверенный П.А. Александров. Хотя Александров, по мнению современников, не блистал выдающимися ораторскими данными, говорил несколько гнусавым и не слишком громким голосом, без особой жестикуляции, но достаточно уверенно. Чего стоит только одна заключительная фраза его речи по поводу устроителей этого процесса, записанная петербургским полицмейстером А.И. Дворжицким и приведенная в докладе для императора: "Вспомнит их история русской мысли и свободы и в назидание потомству почтит бессмертием, пригвоздив имена их к позорному столбу". Тот же полицмейстер в своей записке проклинал "расходившихся говорунов", которые, по его словам, произносили "невозможные защитительные речи, представляющие, в сущности, беспощадное обвинение властей". Особенно его возмутила речь Александрова, и он жалел, что адвоката за нее нельзя "упечь в ссылку".

Но настоящий триумф Александрова был еще впереди.

Звездный час

Вскоре в Петербургском окружном суде слушалось дело по обвинению Веры Засулич в покушении на убийство Петербургского градоначальника Трепова. Несмотря на явно политическую подоплеку, дело велось, как обычное уголовное и было передано на рассмотрение суда присяжных. Заседание по делу открылось 31 марта 1878 года под председательством А.Ф. Кони, только недавно севшего в кресло председателя С.- Петербургского окружного суда. Обвинение было поручено поддерживать довольно слабому прокурору К.И. Кесселю, после того как от такой "чести" отказались опытные прокурорские работники В.И. Жуковский и С.А. Андреевский.

Речь, произнесенная Александровым в защиту Веры Засулич, принесла ему широкую известность не только в России, но и за рубежом. "Подсудимая, -- вспоминает Л.Д. Ляховецкий, -- избрала себе в защитники П.А. Александрова. Дивились тогда немало неудачному выбору. Петербургская адвокатура имела столько представителей с прославленными талантами, а для трудного дела избран был безвестный адвокат, бывший чиновник, расставшийся со службой. П.А. Александров казался пигмеем, взявшимся за работу гиганта. Он погибнет, он оскандалится и погубит дело". Вопреки ожиданиям, речь его сразу раскрыла колоссальный, могучий, боевой талант.

Для начала он воспользовался оплошностью прокурора, отказавшегося отводить присяжных заседателей (по закону прокурор и адвокат имели возможность отвести по 6 человек без объяснения причин). Александров отвел и за себя и за прокурора 11 присяжных заседателей из 25 явившихся. Причем, предварительно в течение нескольких дней, присматриваясь к присяжным, он удачно выбрал для отвода самых верноподданных, нацеливаясь в основном на купцов (отвел 9 купцов 2-й гильдии). Оставшиеся 13 заседателей принадлежали в большинстве к интеллигентским кругам и средним чиновникам.

Свою защиту Александров построил на политической окраске преступления Засулич. Он сосредоточил основное внимание не на выстреле Засулич, а на наказании розгами Боголюбова, как на основной причине, следствием которой и стал выстрел.

"С чувством глубокого, непримиримого оскорбления за нравственное достоинство человека отнеслась Засулич к известию о позорном наказании Боголюбова, -- сказал в своей речи Александров. -- Что был для нее Боголюбов? Он не был для нее родственником, другом, он не был ее знакомым, она никогда не видала и не знала его. Но разве для того, чтобы возмутиться видом нравственно раздавленного человека, чтобы прийти в негодование от позорного глумления над беззащитным, нужно быть сестрой, женой, любовницей?

Для Засулич Боголюбов был политический арестант, и в этом слове было для нее все: политический арестант не был для Засулич отвлеченное представление, вычитываемое из книг, знакомое по слухам, по судебным процессам, -- представление, возбуждающее в честной душе чувство сожаления, сострадания, сердечной симпатии. Политический арестант был для Засулич -- она сама, ее горькое прошлое, ее собственная история -- история безвозвратно погубленных лет, лучших, дорогих в жизни каждого человека, которого не постигла тяжкая доля, перенесенная Засулич".

Когда Александров яркими красками воспроизвел потрясающую картину экзекуции над беззащитным заключенным, в зале судебного заседания раздалась овация, с аплодисментами и криками "Браво!". "Председательствующий на процессе А.Ф. Кони вынужден был призвать публику к порядку: "Суд не театр, одобрение или неодобрение здесь воспрещается. Если это повторится вновь, я вынужден буду очистить залу".

Очень эффектной была концовка речи Александрова: "Господа присяжные заседатели! Не в первый раз на этой скамье преступлений и тяжелых душевных страданий является перед судом общественной совести женщина по обвинению в кровавом преступлении. Были здесь женщины, смертью мстившие своим соблазнителям; были женщины, обагрявшие руки в крови изменивших им любимых людей или своих более счастливых соперниц. Эти женщины выходили отсюда оправданными. То был суд правый, отклик суда божественного, который взирает не на внешнюю только сторону деяний, но и на внутренний их смысл, на действительную преступность человека. Те женщины, совершая кровавую расправу, боролись и мстили за себя. В первый раз является здесь женщина, для которой в преступлении не было личных интересов, личной мести, -- женщина, которая со своим преступлением связала борьбу за идею, во имя того, кто был ей только собратом по несчастью всей ее молодой жизни. Если этот мотив проступка окажется менее тяжелым на весах общественной правды, если для блага общего, для торжества закона, для общественности нужно призвать кару закона, тогда -- да совершится ваше карающее правосудие! Не задумывайтесь! Но много страданий может прибавить ваш приговор для надломленной, разбитой жизни. Без упрека, без горькой жалобы, без обиды примет она от вас решение ваше и утешится тем, что, может быть, ее страдания, ее жертва предотвратили возможность повторения случая, вызвавшего ее поступок. Как бы мрачно ни смотреть на этот поступок, в самих мотивах его нельзя не видеть честного и благородного порыва. Да, она может выйти отсюда осужденной, но она не выйдет опозоренною, и остается только пожелать, чтобы не повторялись причины, производящие подобные преступления, порождающие подобных преступников". В.И. Засулич присяжными заседателями была оправдана.

Безвестный защитник из чиновников вышел из суда знаменитым. После вынесения оправдательного приговора публика носила Александрова по улице на руках. Речь Александрова обошла не только всю русскую, но и мировую прессу. Престиж присяжных поверенных в глазах общества поднялся на небывалую высоту.

Сила искусства

Многие речи Александрова были образцом ораторского искусства. Современники вспоминали, что к своим речам он всегда тщательно готовился, добросовестно и скрупулезно изучал дело. Во время процесса проявлял изобретательность, находчивость и истинные бойцовские качества. Выступая в одном из процессов вторым после Александрова, известный русский адвокат Н.П. Карабчевский сказал: "Я должен говорить, но я еще слушаю!" Так высоко он оценил великолепную двухчасовую речь Александрова. Очень меткую характеристику дал речам Александрова и другой выдающийся юрист В.Д. Спасович: "Он был остер, как бритва, холоден, как лед, бесстрашен, как герой".

Про сарказм Александрова говорили, что он, как разрывная пуля, убивает наповал. "Чтобы понять и оценить речь Александрова, -- писал известный дореволюционный публицист Г. Джаншиев, -- недостаточно было хватать на лету блестки громких фраз, нужно было ее слушать сосредоточенно, со вниманием и дослушать до конца". При дебюте П.А. в Москве вначале речь его вызвала разочарование. "Так это Александров?" -- говорили разочарованные слушатели, привыкшие с самого начала слышать набор витиеватых метафор. Но чем дальше подвигалась вперед аргументация, чем глубже шел анализ изложенных в строго систематическом порядке мельчайших подробностей дела, тем более завладевал оратор вниманием аудитории. И когда заканчивалась речь Александрова, публика выражала сожаление о том, что так скоро закончилась она, стараясь запомнить те меткие характеристики, едкие "экскурсии" в область общественных вопросов, которыми всегда была полна, "строго логическая, остроумная, деловая речь, полная изредка добродушного юморка, чаще -- того уничтожающего сарказма и кусающей иронии, которая, по выражению Герцена, более бесит, нежели смешит".

Лебединая песня

Свою последнюю речь Александров произнес по делу Нотовича 10 февраля 1893 года. В 1888 году в газете "Новости" была напечатана статья "О чем говорить". Вслед за ней еще несколько статей, в которых разоблачались злоупотребления в деятельности С.- Петербургско-Тульского банка. Члены правления банка подали жалобу прокурору С.- Петербургской судебной палаты, требуя привлечения к уголовной ответственности редактора газеты за оскорбление и клевету. Окружной суд, рассматривая дело, признал Нотовича виновным. После обжалования приговора С.- Петербургская судебная палата вынесла оправдательный вердикт. На этот раз по протесту прокурора Правительствующий сенат отменил приговор палаты и направил дело на новое рассмотрение.

П.А. Александров убедительно доказал несостоятельность обвинения редактора в так называемой клевете в печати. А вот что он сказал о мотивах, которые будто бы вызвали напечатание статей: "Господа судьи! Мне не по сердцу, не по вкусу, не по характеру и не по силам… исследовать мотивы, которыми руководствовался писатель, излагая ту или другую статью. Да разве преступления печати представляют такие крупные преступления, по которым нужно еще рыться в душе писателя и искать, почему он написал ту или другую статью? Мы не будем искать таких мотивов печатного произведения. Для чего на этих розысканиях останавливаться, отчего не поискать других причин? Ну, жены поссорились, дети передрались, кухарки пересплетничались, соседи перебранились -- тогда придется выставлять на вид и тянуть всякую грязь. Разве мотив статьи может иметь влияние на состав преступления? Разве он может иметь влияние на определение наказания? Умысел -- да, это необходимый элемент клеветы, но мотив не имеет значения". В заключение он сказал: "Но когда вы, господа, прибегаете к суду, просите обвинения в клевете, то нельзя возлагать на обвиняемого таких требований, чтобы он доказал с полной точностью все то, что в его статьях содержится о многосторонней и достаточно сокровенной деятельности. Требовать этого -- значит закрывать уста печати. Уважая такие неудобоисполнимые требования, суд, может быть, закроет тому или другому недобросовестному писателю рот, но с этим вместе наложит молчание на всю печать. Господа судьи! Не защита Нотовича ждет вашего приговора -- его ждут от вас интересы общества и печати".

Суд вынес оправдательный приговор. Эта речь П.А. Александрова, ставшая его лебединой песней, считается одной из лучших, произнесенной в защиту свободы печати.

П.А. Александров скончался от астмы 11 марта 1893 года на 55 году жизни.

Судебный оратор-адвокат С.А. Андреевский

Андреевский Сергей Аркадьевич (1847-1918) - русский адвокат, криминалист. С 1869 г. - судебный деятель. В 1878 г. отказался выступить обвинителем по делу В. И. Засулич, за что был уволен в отставку. С 80-х гг. стал писателем, выступающим как поэт-лирик и критик-эстет.

С.А. Андреевский родился 29 декабря 1847 года в селе Александровка, близ Луганска в богатой дворянской семье. Его отец, Аркадий Степанович, был родным братом известного врача, генерал штаб-доктора Кавказа Эраста Андреевского, а по материнской линии приходился родственником знаменитому берлинскому окулисту А. Грефе. Он женился на В.Н. Герсевановой, представительнице старинной и родовитой фамилии. От этого брака у супругов родились пятеро детей: четыре сына, в их числе близнецы Михаил и Сергей, и дочь. Случилось так, что отец близнецов Миши и Сережи в это же время переезжал на службу из Тифлиса в Петрозаводск. Не решившись взять с собой в дальнюю дорогу двух младенцев, одного из них, Сережу, оставили на попечение тетки по материнской линии, проживавшей в Луганске. Но вскоре он оказался на воспитании у своей прабабушки, Надежды Васильевны, и проживал до восьмилетнего возраста в ее имении Веселая Гора недалеко от Луганска. Когда в 1855 году Аркадий Степанович получил должность председателя Екатеринославской казенной палаты, то он взял Сергея домой и отдал учиться в местную гимназию.

Гимназический курс Сергей Андреевский окончил блестяще, получив золотую медаль. Братья-близнецы в сентябре 1865 года одновременно поступили в Харьковский университет: Сергей - на юридический факультет, а Михаил - на математический. Сергей Аркадьевич, имея разносторонние способности, учился легко, хотя первое время не проявлял особого интереса к юридическим наукам. Он увлекался поэзией, романами. Когда в Харькове открылись новые судебные установления, то студенты юридического факультета, особенно восторженно приветствовавшие "эпоху великих реформ", стали чаще бывать на судебных заседаниях. Здесь Андреевский познакомился с молодым талантливым товарищем прокурора Харьковского окружного суда Анатолием Кони, который стал его подлинной путеводной звездой.

В феврале 1869 года Андреевский был определен кандидатом на судебные должности при прокуроре Харьковской судебной палаты, где служил до марта 1870 года. Он работал под непосредственным руководством А.Ф. Кони.

В 1891 году С.А. Андреевский выпустил сборник своих защитительных речей. Только за 15 лет они выдержали пять изданий. Книга пользовалась исключительным успехом у читателей. Интересна ее оценка со стороны юристов. В.Д. Спасович заметил: "Эта книга анархическая. Она ведет к излишеству правосудия". А.Ф. Кони, одобряя речи с эстетической точки зрения, находил их неюридическими. На это Андреевский сказал: "Да простит мне мой знаменитый друг! При всем уважении к нему как к прокурору, судье, профессору, я думаю, что сам он гораздо более художник, моралист и литератор, нежели юрист".

Душа романтика

С.А. Андреевский прославился также как поэт, писатель и литературный критик. Его перу принадлежит немало поэм и стихотворений. Первый поэтический сборник вышел из печати в 1886 году (2-е издание - в 1898 году). В него вошли три поэмы: "На утре дней", "Мрак", "Обрученные", оригинальные стихи, а также переводы из Мюссе, Бодлера, Э. По и пр. Эпиграфом к нему он взял фразу из Эдгара По: "Красота - единственно законная область поэзии; меланхолия - наиболее законное из поэтических настроений". Постоянно появлялись его критические статьи, эссе и этюды о многих писателях и поэтах: Баратынском, Лермонтове, Некрасове, Тургеневе, Достоевском, Гаршине... Посмертно, в 1924 году, вышла его автобиографическая "Книга о смерти. (Мысли и воспоминания)".

О последних годах жизни С.А. Андреевского интересные воспоминания оставил Б.С. Утевский. Он писал: "Мне навсегда запомнилась его полная изящества внешность. Высокий и стройный, с седеющими густыми еще волосами, с задумчивыми спокойными глазами - он был красив... Мне пришлось повидать его и после Февральской, и после Октябрьской революции. Он не был восхищен Февральской революцией, не ходил на общие собрания адвокатов, а когда я спросил его, не предлагают ли ему какой-либо высокий пост, как некоторым другим адвокатам, он только брезгливо махнул рукой. Октябрьскую революцию он не мог понять. Но мысль об эмиграции не приходила ему в голову. Он не участвовал в саботаже советской власти адвокатурой, но не мог и найти в новых условиях применения своим способностям. Как поэт он был весь в прошлом. Как адвокат он оказался неприспособленным к новым требованиям. К тому же он был уже стар и немощен".

Умер С.А. Андреевский от тяжелого воспаления легких 9 ноября 1918 года в Петрограде.

referatwork.ru


Смотрите также