Закон суров, но он закон...

Интервью юриста


Право творить. Интервью с юристом Еленой Веар — Редактор проектов

Загадка: «О чём мы периодически задумываемся, когда работаем над уникальным дизайном, образом, контентом или авторской образовательной программой?». Конечно же, над своим или чужим авторским правом, правда? Признайтесь, хотелось бы узнать, где грань между плагиатом и творческим заимствованием. Мне тоже интересно, поэтому представляю вам Елену Веар — юриста с огромным опытом практики судебных дел. Она расскажет, как не оказаться ни по одну сторону судебного процесса. В первой публикации цикла мы познакомимся с Еленой поближе и поймём, что она может стать помощником на все правовые случаи жизни.

— Елена, расскажите о себе, о своей профессии, как долго вы работаете юристом?

Я, Веар Елена Александровна. С 18 лет моя жизнь связана с юриспруденцией, а это без малого уже 38 лет. Были резкие переходы от службы в органах МВД до адвокатуры, но я всегда и везде оставалась верна избранному пути. Сейчас я сосредоточилась на помощи людям: участвую в судебных процессах, представляя интересы доверителей по гражданским, трудовым, семейным и другим вопросам, разрабатываю и провожу тренинги для выпускников юридических ВУЗов. Также сотрудничаю с несколькими агентствами по вопросам защиты авторских прав. Эта тема очень актуальна, так как в нашей стране слишком немногие знают о том, как их защитить.

— А вообще вы считаете свою профессию интересной?

Очень! Ведь то, что бывает в жизни, невозможно придумать, ни у кого просто фантазии не хватит. Я практически не читаю детективную литературу и редко смотрю фильмы, т.к. жизнь намного интересней. Иногда разыгрываются такие трагедии, или комедии, или фарсы… Просто дух захватывает! А какие войны происходят на семейном фронте! А жилищные споры, наследственные вопросы… Конечно, если юрист работает в строительной компании и с 9 часов утра до 18 часов вечера оформляет одни и те же договора, только меняя данные заказчика, это одна история. Но если юрист работает в правоохранительных органах, в суде, участвует в судебных процессах… Это совсем другое дело. Нет одинаковых дел, везде свои нюансы. И очень редко можно заранее предвидеть результат, т.к. никогда не знаешь, что приготовила противоположная сторона. Иногда приходится достаточно резко менять свою позицию. Если работать с полной отдачей, то скучать не придется. И, как говорится, «покой нам только снится».

— Каким, на ваш взгляд, должен быть юрист?

Юрист должен быть очень разносторонней личностью, т.к. ему необходимо уметь одинаково хорошо работать и с документами, и с людьми. А это очень трудно. Характеры у людей разные. У них проблемы, они бывают несдержанными, непонятливыми, а юрист должен быть всегда собранным, вежливым, корректным, тактичным. Юрист обязан хорошо ориентироваться в законодательстве, в судебной практике, т.к. без знаний невозможно принять правильное решение по делу. И еще очень важно учитывать, что в деле нет, и не может быть мелочей! Юрист должен накапливать практический опыт, уметь импровизировать и не бояться брать на себя ответственность. Сейчас, к сожалению, нередко бывает так: «платите ваши денежки» и вас будут «тянуть» до диплома. В последнее время сложилась очень парадоксальная ситуация: в стране переизбыток людей с юридическим образованием, но недостает грамотных юристов.

— И как же выбрать специалиста обычному человеку? Как понять, что он решит проблему, а не просто возьмет деньги?

— Тут совет вполне типичный для всего рынка услуг: будет лучше, если юриста посоветуют знакомые, которые остались довольны результатом его работы. Если начинаете поиск юриста самостоятельно, то стоит обратить внимание на его стаж работы, отзывы о нем клиентов, как давно и на чем он специализируется (например семейное, трудовое, гражданское, уголовное право). Кроме этого важна и личная симпатия. Понаблюдайте, как он изучает документы дела, какие вопросы задает, пытается ли вникнуть в вашу ситуацию, как подробно и доходчиво отвечает на ваши вопросы. Все-таки это человек, с которым вам придется решать вашу проблему. Клиент всегда должен иметь обратную связь и знать, что делает юрист в его интересах, должен знать о возможных последствиях этих действий. Еще важный момент: не верьте тем, кто дает стопроцентную гарантию результата. Это либо дурак, либо мошенник. Единственное, что вам может пообещать грамотный специалист, так это то, что приложит все усилия для благоприятного исхода. Важно также помнить, что дешевых и хороших юристов не бывает. Если человек сам оценивает свой труд ниже рынка, это подозрительно, он сам не уверен в себе и своих силах. Но самое главное: помнить о том, что даже самый лучший юрист не сможет помочь вам, если вы упустили время. Поэтому, как только вы решили совершить какое-либо юридическое действие сами (продать квартиру, подать иск в суд, развестись, разделить имущество и т.п.) или в отношении вас уже ведется какое-либо производство (получили повестку в суд, претензию, пригласили в налоговый орган), сразу же надо обратиться к юристу. Это сэкономит ваши деньги, силы, нервы и даст реальную возможность получить положительный результат.

— Елена, если же говорить о правах на такие уникальные продукты как handmade, дизайнерские вещи, авторская интеллектуальная собственность, то к чему нам быть более внимательным: к не нарушению нами чужих прав или к вычислению покушений на свои?  Иными словами, что более чревато: нарушить и попасться или создать продукт и спорить, доказывая своё авторство?

 

Спасибо, Елена вам за содержательные ответы, желаем вам интересных запросов и зрелых клиентов!

Друзья, поделитесь, чего вы боитесь больше: нарушить или стать жертвой? Поясните, пожалуйста, свои ответы в комментариях.

 

«Перламутровые Пуговички» - журнал о продвижении авторских продуктов. Идеи, кейсы, инструкции  контент-маркетинга образовательных и творческих проектов.

Валентина Власова

Автор проекта «Handmade&Design» Технологии продажи творчества. Руководитель лаборатории стиля, контента, маркетинга. Шеф-редактор альманаха о стиле и дизайне образа и пространства «Перламутровые Пуговички».

Другие статьи - Сайт

Соцсети:

www.perlamutrovye-pugovichki.ru

Интервью с юристом | Юридический маркетинг

Есть интересный PR-ход, называется «Популярность взаймы». Как он работает? Все просто. У вас есть на примете человек, с которым вы хотели бы установить личный контакт? Человек, который уже обладает статусом, кто уже эксперт? Возьмите у него интервью.  Может быть, это будет интервью с юристом или с другим специалистом. Интервью позволяет вам познакомиться с нужным человеком. Разберем метод в деталях.

Интервью с юристом

Кого приглашать на интервью?

Ищите тех людей, знакомство с кем принесет вам пользу. Например, если вы адвокат и занимаетесь делами по ДТП, то можно взять интервью у начальника ГИБДД. Как минимум такое знакомство не будет лишним. Или Вы можете взять интервью у коллеги. Интервью с юристом, специализирующемся на другой области права, позволит вам получить не только полезное знакомство, но и даже партнерство.

Как добиться согласия на интервью?

Иногда нужно написать официальное письмо с просьбой. Но чаще всего требуется просто позвонить и попросить. Как это сделать?

  1. Придумайте, как вы представитесь, перед тем как просить об интервью с юристом. У вашего респондента будет резонный вопрос: «А кто вы такой, чтобы просить об интервью?» Просто «Адвокат Петров» звучит слабо. Намного лучше будет: «Петров Василий Сергеевич, член Адвокатской палаты города Москвы, ведущий эксперт по уголовным делам в сфере дорожно-транспортных происшествий». Поймите, скромность здесь не совсем подходит. Вы должны выглядеть очень серьезно.
  2. Заготовьте обоснование, почему вы берете интервью. Хорошим предлогом является пояснение, что, помимо профессиональной деятельности, вы ведете просветительскую.Скажите, что высчитаете своим долгом раскрывать перед населением важные вопросы в области правового образования. Подобный подход позволяет показать серьезность ваших намерений.

Помните! Приглашение человека на интервью — это демонстрация его значимости. Каждый человек хочет, чтобы его признавали экспертом. Если с таким настроем обратиться к собеседнику, то отказы будут минимальны.

Интервью с юристом

Как проводить интервью: лично или по телефону?

Идеальный вариант — это личная встреча. Так вы можете наладить более плотный контакт, поговорить на отвлеченные темы. Например, вы невзначай можете упомянуть ваши услуги, и это будет скрытой рекламой.

Второй вариант — это проведение интервью с юристом по скайпу или телефону. Здесь есть свои плюсы и минусы. Если у вас отсутствует опыт в интервьюировании, то по телефону будет легче. Вы сможете смотреть на заготовленные вопросы, отвлекаться и делать пометки. Другой плюс интервью по телефону: вам не нужно заботиться о своем внешнем виде.

Какой вариант выбрать? Решайте сами. Если уверены в своих силах — берите интервью лично. Если не уверены, то начните с телефона. Удаленность снимет первоначальный страх и придаст вам уверенность.

Интервью с юристом

О чем спрашивать на интервью с юристом?

Самую большую ошибку при проведении интервью допускают тогда, когда, словно следователь, заваливают человека вопросами.

Важно учитывать то, что они не должны быть направлены на выяснение фактов, они должны стимулировать человека к рассуждениям.

Идеальный вариант —спрашивать человека о его мнении. Например, вы берете интервью у начальника местного ГИБДД. Задайте ему следующие вопросы:

  • Как он оценивает современных водителей?
  • Каких юридических знаний, по его мнению, не хватает водителям?
  • Какие меры нужно предпринять, чтобы аварий было меньше?

Такие вопросы не несут агрессии и вносят психологический комфорт в вашу беседу. Мы помним, что цель нашей беседы — установить контакт, познакомиться с человеком, поэтому общение должно протекать в максимально комфортной обстановке.

Интервью с юристом

Отлично работают вопросы о карьере собеседника. Как он добился успеха? Через какие сложности он прошел?

Меня часто спрашивают: «А сколько вопросов задавать?» Все зависит от того, насколько качественно человек отвечает. Если кратко и односложно, то можно задавать больше вопросов.

Замечательная идея — до начала интервью скинуть человеку примерные вопросы и рассказать, какие темы вы хотите обсудить.Это внесет психологический комфорт в вашу беседу.

При проведении интервью важно следить за временем. Оптимальное время — около 30 минут. Если говорить меньше, то беседа покажется скомканной, если больше, то вы надоедите собеседнику.

Интервью с юристом

Где использовать материалы интервью с юристом?

Вы можете разместить их на своем сайте, в своем блоге. Хорошо написанное интервью можно опубликовать как в печатных, так и в интернет-СМИ.

Важные фишки при использовании интервью с юристом:

Приготовьте вопросы для интервью заранее.

Возьмите диктофон: он позволит вам зафиксировать всю информацию.

Покажите текст готового интервью информанту, перед тем как его опубликовать.

Сделайте фотографии с экспертом. Это отличный способ показать аудитории ваши профессиональные контакты.

Помните! Цель взятия интервью — это установление контакта плюс личный PR вас как эксперта в глазах общества.

 

P.S. Не знаете, как начать привлечение клиентов в юридическую практику?Подпишитесь бесплатно на нашу электронную газету «Как привлечь клиентов юристам и адвокатам?» . Пройдите по ссылке e-gazeta.jurmarketing.ru

jurmarketing.ru

Интервью о профессии: адвокат

Я учусь в десятом классе. Естественно, уже задумываюсь о выборе дальнейшей профессии. Больше всего меня заинтересовала профессия адвоката. И я решила обратиться к международному адвокату – Ксении Радугиной.

– Расскажите о себе и о своей профессии. Кем Вы работаете и как долго работаете по этой профессии?

Меня зовут Ксения, я адвокат. Мне тридцать два года. С детства меня настраивали родители на эту профессию, да и я сама к ней яростно стремилась. Моя работа очень сложная. Ведь доказать невиновность подсудимого почти нереально! Я, можно сказать, треплю себе нервы, но за это получаю немалый доход! За семь лет работы я привыкла ко всем трудностям, набралась ценного опыта. Спасибо родителям за наводку!

– Почему Вы выбрали эту профессию?

Говорю ещё раз: с детства меня родители настраивали, да и я сама желала.

– Чем Вас привлекает Ваша профессия?

Во-первых, на этой работе я могу полностью себя проявить, мои старания будут по достоинству оценены. Во-вторых, мой карьерный рост быстро увеличивается.

– Что является самым сложным в Вашей работе?

По-моему, самым сложным в моей работе является доказательство невиновности преступника.

– Довольны ли Вы, что выбрали когда-то эту профессию?

Безусловно. Ведь смысл моей жизни – эта работа.

– Кому бы Вы могли порекомендовать свою профессию?

Наверное, людям, которые имеют огромный потенциал к данной работе, и которые, так же как и я, видят в ней смысл свой жизни.

– О чём бы Вы хотели предупредить тех, кто собирается получить такую же профессию как у Вас?

Скорее всего, я бы предупредила о душевном угнетении, ведь если Вы не выиграли суд, то в Вашу сторону могут идти немыслимые упрёки, унизительные оскорбления и прочее.

– Сложно ли было освоить Вашу профессию? Какое образование нужно получить для этого?

Первоначально, конечно, было сложно. Сначала же нужно влиться в коллектив, обучиться всем хитростям и так далее. Образование, естественно, нужно иметь юридическое.

– Нужны ли какие-то особые качества человеку, который решил стать специалистом в этой области?

Конечно! Примерами могу являться эрудированность, умение применить «стальные» аргументы, выносливость и прочее.

– Приносит ли Ваша профессия хороший доход?

Всегда могу позволить себе что-то «лишнее»!

– На что Вам не хватает смелости?

Боюсь прыгать с парашютом! Очень боюсь!

– Книга, с которой должен быть знаком каждый?

Я полагаю, что этой книгой может являться роман Ивана Сергеевича Тургенева «Отцы и дети», так как он актуален во все времена.

– Мотивируете ли Вы себя? Если да, то каким образом?

Я мотивирую себя совестью. Меня перед предстоящим судом посещают мысли о судьбах людей, которых я буду оправдывать. Ведь от моих аргументов и доводов зависит и жизнь! Я же могу не защитить подсудимого и, возможно, невиновный попадёт за решётку! И поэтому я стараюсь всё тщательно продумать, понять, мотивируя себя таким образом.

– Как Вы должны одеваться, будучи на работе?

Мой вид должен быть не вызывающим, но в тоже время и строгим. Внешний вид любого работника показывает его внутренний мир, и поэтому я одеваюсь подобающе ему.

– И последний вопрос: как Вы воспринимаете критику в свой адрес?

Я воспринимаю критику довольно адекватно, всегда прислушиваюсь и, на основании мне высказанного, пробую изменить в себе что-либо. Как говорится: «Со стороны виднее!»

 

Взяв интервью у адвоката, мне ещё больше захотелось получить данную профессию, почувствовать всю ответственность данной работы  и просто помогать людям!

Интервью провела Ирина Суханова, ученица 10-го класса

moeobrazovanie.ru

Интервью с юристом ООО «Первое музыкальное Издательство»

Несмотря на недавнюю реформу четвертой части Гражданского кодекса, в праве интеллектуальной собственности по-прежнему больше вопросов, чем ответов. Возможно, поэтому в компаниях, бизнес которых напрямую строится на интеллектуальной собственности, юристы работают не только в бэк-офисе, но и во фронт-офисе. Подробности — в интервью с Еленой Юринской, юристом ООО «Первое музыкальное Издательство».

– Елена, давайте Вы для начала вкратце расскажете, чем занимается ваша компания. Первая ассоциация от выражения «музыкальное издательство» такая: это в прямом смысле слова издательство, которое выпускает ноты, учебники по сольфеджио или что-то в этом роде. Хотя в действительности речь идет об управлении авторскими и смежными правами, то есть довольно специфическом бизнесе, полностью построенном на интеллектуальной собственности. Что же входит в функцию управления авторскими и смежными правами?

– Прежде всего, я хочу сказать, что в настоящее время деятельность нашей компании уже не ограничивается только работой с авторскими и смежными правами, как это было раньше. Мы занимаемся еще и раскруткой, продвижением исполнителей и их контента в медиапространстве (то есть фактически продюсированием и дистрибуцией), и выпускаем альбомы наших исполнителей на механических носителях (CD-дисках, виниле). То есть мы не только пассивно ждем, когда в издательство обратится потенциальный пользователь, который желает использовать то или иное произведение, включенное в наш каталог, но и сами осуществляем дистрибуцию. Но в любом случае вся наша деятельность действительно связана прежде всего с интеллектуальной собственностью.

А что касается конкретно работы с правами, то она означает, что издательство аккумулирует права авторов, исполнителей музыкальных произведений, изготовителей фонограмм и в дальнейшем предоставляет заинтересованным лицам права использования этих произведений и фонограмм. Например, снимается фильм, и создатели хотят использовать в нем музыкальное произведение, права на которое авторы и обладатели смежных прав передали нам. Создатели фильма обращаются в издательство, и мы заключаем с ними лицензионный договор. Это только одна из множества возможных ситуаций. Способов использования музыкальных произведений и сфер, в которых это происходит, много – в кино, на телевидении (в том числе, в составе сложных объектов, например, в рекламных роликах), в интернете, мобильном контенте, в караоке и т.д. И каждый из этих вариантов имеет свою специфику. Кроме того, мы контролируем, чтобы использование тех произведений, права на которые включены в наш каталог, происходило только на легальной основе, и, соответственно, отслеживаем нарушения и предъявляем претензии и иски.

– То есть в функции управления правами издательство фактически выступает своего рода посредником между авторами или обладателями смежных прав и пользователями этих прав, а интерес авторов в услугах издательства состоит в том, что оно берет на себя все формальности отношений с пользователями?

– Да, экономически, наверное, можно представить эти отношения таким образом. Но юридически мы имеем дело с лицензионными и сублицензионными договорами, как в отношениях с авторами и обладателями смежных прав (когда они передают свои права нам), так и в отношениях с пользователями музыкальных произведений (когда мы предоставляем определенный объем прав им).

– А что такое субиздательский договор? Я нашла упоминание о нем на вашем сайте. Там говорится, что «Первое музыкальное Издательство» имеет субиздательские договоры с рядом иностранных музыкальных издательств.

– Юридически это тоже не что иное, как лицензионный договор. Его суть в том, что иностранное издательство (то есть компания, занимающаяся такой же деятельностью, как наша) предоставляет нам определенный объем прав по использованию на территории России и стран СНГ тех произведений, которые входят в каталог самого лицензиара. То есть в данном случае мы получаем права не от авторов и исполнителей напрямую, а от другого издательства. Фактически наша компания в таком случае становится официальным представителем иностранного музыкального издательства на территории России и СНГ.

– Мне не совсем понятно, как в ту структуру отношений, которую Вы обрисовали, вписываются РАО и ВОИС. Они ведь осуществляют управление авторскими и смежными правами на коллективной основе. У вас не возникает с ними своего рода конкуренции в вопросе о том, кому должны платить вознаграждение пользователи?

– Нет, как правило, не возникает. Дело в том, что в сферу полномочий РАО входит управление авторскими правами на публичное исполнение, сообщение в эфир и по кабелю музыкальных произведений, в том числе использованных в аудиовизуальных произведениях. ВОИС собирает вознаграждение в пользу исполнителей и изготовителей фонограмм за использование этих фонограмм вещательными организациями, развлекательными центрами, ресторанами, магазинами и т.д. За рамками полномочий этих организаций остается масса других способов использования, и тут мы совершенно свободны.

– Но вы упомянули, что музыка на телевидении входит в вашу сферу дистрибуции. РАО тоже собирает вознаграждение, в том числе, за сообщение в эфир. В чем же разница?

– Разница в видах используемых произведений и способе их использования. Например, живая трансляция концерта по телевидению – это публичное исполнение музыкальных произведений и одновременно сообщение в эфир. Это сфера РАО. А вот видеоклип – это уже самостоятельное сложное произведение. Чтобы показать его по телевидению нужно получить разрешение у нас как у обладателя прав на аудиовизуальное произведение.

– А что насчет такого варианта, как музыкальная новогодняя телепрограмма, в которой артисты исполняют свои песни? Чья это зона контроля – ваша или РАО?

– А вот тут – особый случай. Подобная телепрограмма обычно сама по себе сложное составное произведение. Поэтому для включения музыкального произведения, права на которое переданы нашей компании, в состав телепрограммы, нужно заключить с нами лицензионный договор. Но там имеет место еще и сообщение в эфир, по кабелю, и за это нужно выплачивать вознаграждение РАО.

– Как все сложно! И интересно. Но знаете, мы с Вами сразу же погрузились в специфику вашей работы и проскочили традиционный вопрос об устройстве юридической службы. Между тем, как я предполагаю, у вас особый случай. Обычно юротдел – это фактически вспомогательная функция компании, бэк-офис. Основные функции у бизнес-подразделений. А у вас сам бизнес связан с правом интеллектуальной собственности. По идее, весь фронт-офис должен сплошь состоять из юристов, либо юрслужба – это и есть фронт-офис. Каково же было мое удивление, когда я узнала, что Вы в компании – единственный юрист. Как это объясняется?

– Это объясняется очень просто: я единственная в компании, у кого в трудовом договоре указана должность «юрист», хотя юристов по образованию у нас действительно много. Я отвечаю за правовое сопровождение деятельности компании в целом, что включает в себя не только юридическую поддержку основного бизнеса, но и корпоративное направление, обычные хозяйственные договоры и т.д. При этом в отделе компании, который взаимодействует с авторами и остальными правообладателями, а также в тех отделах, которые предоставляют права различным пользователям, и даже в отделе, который занимается выпуском произведений на механических носителях, команда состоит, в основном, тоже из юристов.

– То есть в части сопровождения основного бизнеса Ваша задача – правовая поддержка деятельности юристов. Как вы с ними распределяете зоны ответственности? Вот, например, не так давно была реформирована четвертая часть Гражданского кодекса. Наверняка пришлось корректировать стандартные формы лицензионных договоров. Кто этим занимался – Вы или руководители отделов, которые используют эти формы?

– Мы занимались этой задачей все вместе. Инициатива по корректировкам стандартных форм шла от соответствующих отделов, а я оценивала риски предложенных изменений и если требовалось, предлагала свои варианты формулировок или изменений.

Вообще у нас работа построена следующим образом: у каждого отдела есть свой функционал, свои стандартные задачи и вопросы юридического характера, с которыми они успешно справляются сами. Но если возникает нестандартная ситуация или появляется какой-то совершенно новый вопрос, по которому нужно выработать позицию компании, то подключаюсь я, и мы работаем над этой задачей сообща. Хотя иногда бывает и так, что нужен не замыленный взгляд со стороны на абсолютно типичные вопросы и формы документов – и тогда мое мнение тоже оказывается кстати.

– Понятно. Как вы в целом оцениваете реформу четвертой части Гражданского кодекса? Конкретно в вашей практике она что-то изменила?

– Для нас все поправки оказались, в основном, легализацией уже сложившейся практики. Совсем новое явление – это, пожалуй, только так называемая «свободная лицензия» (п. 5 ст. 1233 ГК РФ) и открытые лицензии (ст. 1286.1 ГК РФ). Но пока мы «вживую» с ними не встречались ни разу. Я вообще, честно говоря, не уверена, что они появятся в отношении музыкальных произведений – скорее, эта новелла будет работать для программного обеспечения или для фильмов.

– Тогда другой вопрос. Может быть, в вашей практике есть коллизии и пробелы, которые пока не решены на уровне законодательства или даже как раз и вызваны неясными формулировками в законе?

– Таких ситуаций хоть отбавляй. Пожалуй, первое, что приходит на ум, – это вопрос о том, что такое пародия. И может ли быть в принципе пародия на музыкальное произведение? Или спародировать можно, например, текст песни или внешний образ исполнителя, но вот музыку (мелодию) спародировать невозможно? Вопрос не просто теоретический. В Гражданском кодексе есть норма*, согласно которой создание произведения в жанре пародии на основе другого правомерно обнародованного произведения и использование пародии допускается без согласия обладателя исключительного права на оригинальное произведение и без выплаты ему вознаграждения. Причем, в этой норме упоминается в том числе, музыкальная пародия, но не разъясняется, что же имеется в виду под этим понятием. Допустим, кто-то в образе известного артиста исполняет песню из его репертуара. Это пародия, если сама песня при этом не меняется? Усложним задачу: кто-то в образе известного артиста исполняет песню из его репертуара с переделанным текстом, но с неизменной мелодией. А это пародия? Если пародия, то на что – только на текст или на музыкальное произведение в целом? Музыка ведь не поменялась.

– Думаю, это сейчас очень актуальный вопрос, учитывая бум популярности телепередач, построенных на музыкальных пародиях. Если это, конечно, пародии. Какая позиция у телекомпаний? Они в таких случаях обращаются к правообладателям за заключением лицензионных договоров?

– Телекомпании (то есть телеканалы) имеют формальную возможность не задумываться об этом, если производством телепередачи занимаются другие юридические лица – подрядчики. Тогда именно подрядчики считаются создателями сложного произведения и должны озадачиться вопросом, а пародия ли это. Телекомпаниям они передают права на использование произведения, гарантируя, что оно свободно от прав третьих лиц. А что касается позиции подрядчиков, то она бывает разной – кто-то «чистит» права (то есть обращается к правообладателям за заключением лицензионного договора), кто-то – нет, полагая, что их продукт – пародия.

– У «Первого музыкального Издательства» ведь был спор по поводу пародии, и даже удалось сформировать «прецедентную» позицию. Расскажите, пожалуйста, подробнее. В чем была суть спора?

– На одном из центральных телеканалов показали танцевальное шоу, и в нем прозвучали отрывки из трех оригинальных песен, исключительные права на которые принадлежали «Первому музыкальному Издательству». Как потом объясняли в суде создатели телепрограммы, ее концепция предполагала, что известные люди исполняют танцевальный номер по мотивам какого-нибудь клипа или музыкального фильма, мюзикла и т.д. При этом задачей артиста, участвующего в программе, было спародировать исполнителя оригинального произведения, в том числе, передать его пластику, уникальные черты, создав при этом комический эффект. Создатели шоу считали, что весь номер в целом является пародией на видеоклип, поэтому разрешение правообладателей не требуется. У нас было другое мнение: пародировали именно манеру выступления артиста, но не музыкальные произведения как таковые, потому что они оставались неизменными. Даже если исходить из того, что предмет пародии – видеоклип, нужно учитывать, что он представляет собой сложное произведение. В состав клипа входит, в том числе, музыкальное произведение, которое имеет еще и самостоятельную охрану независимо от клипа. Но, как ни странно, эту простую и довольно очевидную мысль в судебном споре с производителем телепрограммы нам удалось отстоять только на уровне надзорной инстанции (тогда это еще был Президиум ВАС РФ). Нижестоящие суды единодушно сошлись во мнении, что это пародия, особо не вникая, пародия на что именно. К счастью, ВАС РФ  в итоге разобрался в проблеме и сформировал общий подход к такого рода спорам. Он указал, что любая пародия представляет собой новое произведение, созданное в результате переработки оригинального произведения. Поэтому при переработке аудиовизуального произведения (видеоклипа), в том числе для создания пародии, требуется соблюдать права автора (и иного правообладателя) музыкального произведения, которое переработке не подвергалось. Кроме того, при создании пародии первоначальное оригинальное произведение должно быть в центре нового, а не служить его фоном или вспомогательным средством. По мнению ВАС РФ, в данном случае имела место только пародия на танцы, а музыкальные произведения использовались в непераработанном виде, поэтому на их использование специальная норма о пародии не распространялась**.

– В итоге проблема была решена раз и навсегда?

– К сожалению, так сказать нельзя. Тогда в пользу «Первого музыкального Издательства» присудили компенсацию и запретили использовать музыкальные произведения без нашего разрешения. Но что касается массового восприятия позиции ВАС РФ всеми создателями телепрограмм, то этого не произошло. У нас с ними по-прежнему разные мнения насчет пародий.

– Кроме неясностей с понятием пародии, какие еще вопросы из вашей практики, связанные с интеллектуальной собственностью, решаются неоднозначно?

– Есть, наверное, общий для всех обладателей исключительных прав на музыкальные произведения, видеоклипы и фильмы вопрос – о статусе социальных сетей для целей защиты исключительных прав. Суды исходят из того, что они являются информационными посредниками, которые отвечают за размещение в интернете пиратского контента только при наличии ряда условий. А мы считаем, что социальные сети – не информационные посредники, а прямые нарушители.

– Почему? Они же не сами размещают музыку и фильмы, а предоставляют электронную площадку для возможности размещения любого контента.

– Тут есть важная техническая тонкость. Нужно правильно определить способ использования произведения. Запись на сервер – это воспроизведение. А то, что потом пользователи социальной сети могут прослушать загруженную на сервер музыку, – уже иной способ использования, это доведение до всеобщего сведения. Фактически доводят до всеобщего сведения не те, кто загрузил файл на сервер, а владельцы сервера и владельцы сайта. Но в современной судебной практике, к сожалению, пока никому не удалось отстоять эту точку зрения. По крайней мере, мне такие случаи неизвестны. Сейчас мы следим за судьбой нескольких судебных споров, в которых в очередной раз был поднят этот вопрос (все они – против ООО «В Контакте»). Ждем результатов.

– Учитывая, сколько есть неясностей со способами использования музыкальных произведений, их конкретизация – ключевой момент в лицензионных договорах, так?

– Конечно. Например, если лицензиату предоставлено право на включение музыкального произведения в художественном фильме, то всегда оговаривается, в какой части и в каком объеме – в самом фильме или в титрах, а также как будет распространяться музыкальное произведение в составе фильма – в широком кинопрокате или еще и через показ на телевидении. Любой выход за рамки предоставленной лицензии считается нарушением. Особенно иностранные правообладатели очень четко за этим следят. Если создатели фильма планируют использовать музыку еще и в рекламном ролике о фильме (то есть в отдельном сложном произведении), то это тоже требует отдельного разрешения.

– Разве предоставление лицензии на включение музыкального произведения в состав сложного объекта – фильма – автоматически не предполагает дальнейшее использование этого музыкального произведения в составе фильма любым способом?

– Это отдельная большая тема, с которой тоже не до конца все ясно. Действительно, многие считают, что, включив музыкальное произведение в состав сложного объекта, его дальше можно использовать неограниченно, любыми способами. Оно как бы растворяется в сложном объекте. И не важно, упомянут соответствующий способ использования в лицензионном договоре или нет. Основание для такого представления дает пункт 2 статьи 1240 Гражданского кодекса, в котором сказано, что условия лицензионного договора, ограничивающие использование результата интеллектуальной деятельности в составе сложного объекта, недействительны. Но в то же время никто не отменял общее правило о том, что если в лицензионном договоре не названы конкретные способы использования произведения, то они не считаются предоставленными лицензиату (п. 1 ст. 1235 ГК РФ). Как соотносятся эти две нормы – большой вопрос. Наша позиция – в лицензионном договоре надо прописывать дальнейшие способы использования музыкального произведения в составе сложного произведения максимально подробно.

– Такое ощущение, что в праве интеллектуальной собственности больше вопросов, чем ответов. Мы с вами так много говорили о сложных произведениях, но ведь любая песня – тоже, по сути, сложное произведение. Это музыка и текст. Вот, скажем, использование где-либо строчки из текста песни требует разрешения правообладателей?

Читайте продолжение интервью в открытом доступе на сайте журнала "Юрист компании" →

zakon.ru

Интервью с адвокатом МГКА СУХАНОВОЙ С.М.

Мартовский номер "Адвоката" по традиции имеет женское лицо. На этот раз его открывает интервью с московским адвокатом С.М. Сухановой, подготовленное заместителем главного редактора Юлией Ивановой. Светлана Мироновна - адвокат с огромным опытом и солидным стажем, ее заслуги отмечены Золотой медалью им. Ф.Н. Плевако и орденом "За верность адвокатскому долгу". С момента создания Адвокатской палаты г. Москвы и ее органов С.М. Суханова работает в квалификационной комиссии Палаты, совмещая эту общественную работу с адвокатской деятельностью и обязанностями директора адвокатской конторы "Раппопорт и партнеры" (N 52) Московской городской коллегии адвокатов.

"Если все сделано профессионально, будет и результат по делу"

 

 

Учитывая занятость Светланы Мироновны, отправляясь на интервью, я не особенно рассчитывала на подробную беседу с ней, но ошиблась. Несмотря на телефонные звонки и несколько коротких неотложных переговоров с сотрудниками, заходившими в ее кабинет, разговор получился. С первых минут общения стало ясно, что адвокат С.М. Суханова при всей профессиональной сдержанности и корректности - человек эмоциональный и искренний. Согласитесь, эти качества довольно редко сочетаются. О сосредоточенности на предмете обсуждения, точности ответов и формулировок можно было и не говорить - это приметы профессионала. И все же, когда собеседница, ответив на срочный и важный телефонный звонок, продолжает разговор с той самой полуфразы, которую этот звонок прервал, невольно восхищаешься такой дисциплиной ума. Другая особенность Светланы Мироновны и, вероятно, секрет ее профессионального успеха - интерес ко всему происходящему, стремление докопаться до сути. Этот неподдельный интерес виден по глазам: взгляд то вдумчиво-проницательный, то с лукавыми искорками, но неизменно внимательный.

Светлана Мироновна, Вы являетесь членом квалификационной комиссии Адвокатской палаты города Москвы, то есть для претендентов на адвокатский статус Вы строгий экзаменатор, а для иных из коллег - и строгий судия. При этом, насколько я знаю, Вы всегда принимали самое активное участие как в серьезных мероприятиях, так и в самодеятельных концертах, адвокатских капустниках и так далее.

 

- Да, это так. Начало моей адвокатской деятельности совпало с созданием в Московской городской коллегии адвокатов новой структуры - Совета молодых адвокатов, в рамках которого развернулась разносторонняя и очень интересная общественная работа, небольшой частью которой была организация общих коллегиальных вечеров, посвященных принятию стажеров в адвокаты. Тогда еще не было альтернативных коллегий, и все московские адвокаты собирались на банкет, чтобы поздравить своих молодых коллег. На этих вечерах мы и исполняли "капустники", в которых освещали самые насущные проблемы адвокатуры того времени. Наши программы пользовались большим успехом, поскольку касались всех нас.

 

В каком году это было?

 

- Я поступила стажером МГКА по распределению в 1968 г. после окончания юридического факультета МГУ. Надо уточнить, что распределения в адвокатуру в те годы в Москве не было, меня направили по персональному запросу. Дело в том, что еще до поступления в университет я работала секретарем в одной из городских юридических консультаций. Благодаря коллективу этой консультации, который обратился с соответствующим ходатайством в Президиум МГКА, и, конечно, благодаря Президиуму, поддержавшему это ходатайство, я получила персональное распределение. Руководителем моей стажировки был удивительный человек и высокопрофессиональный адвокат Алексей Алексеевич Рогаткин, который учил меня не только профессии, но и самоуважению. Если ты хочешь, чтобы тебя уважали окружающие, научись уважать себя сам. Веди себя соответственно, чтобы потом не стыдиться своих поступков. Через шесть месяцев моя стажировка закончилась, и я стала адвокатом МГКА, работая в той самой консультации, где начинала секретарем.

 

В 1974 г. по инициативе Президиума МГКА был создан Совет молодых адвокатов, основной задачей которого была организация учебы и повышения квалификации начинающих адвокатов. Первоначально организовывали Совет и направляли его деятельность, всячески помогая молодым коллегам, два члена Президиума, к сожалению, ныне покойные Борис Ефимович Змойро и Людмила Аркадьевна Блюмкина. Эти люди до конца своих дней отвечали за работу с молодежью и в судьбах очень многих из нас сыграли огромную роль. Все мы, прошедшие их школу, помним их и всегда им благодарны. Меня в Совет молодых адвокатов рекомендовала заведующая консультацией, в которой я работала, Нина Сергеевна Кривошеина, тоже, к сожалению, уже ушедшая. Так я и оказалась в Совете, где на протяжении двенадцати лет была бессменным заместителем председателя.

 

Выполняя свою основную задачу, Совет организовывал различные семинары по правовой тематике, выездную учебу в рамках обмена опытом (мы объездили всю страну), научно-практические конференции, привлекая к участию не только адвокатов из коллегий практически всего Советского Союза, но и ученых, что позволяло не просто обсуждать актуальные проблемы профессиональной деятельности, но делать это на высоком уровне. В частности, Совет активно сотрудничал с Институтом государства и права. Эта работа была очень нужна, она давала много полезного и для обучения молодых, и для повышения квалификации. Мы видели своей задачей и нечто большее - создать условия для неформального сотрудничества, способствовать профессиональному объединению адвокатов.

 

Ну и, конечно, самодеятельность, как же без нее. Наши капустники, в которых до сих пор не отказываются участвовать многие из уважаемых коллег, включая Генри Марковича Резника, вскоре стали непременной частью праздничных мероприятий Президиума МГКА. Накануне торжества народ начинал интересоваться: "А капустник будет? Если будет, придем". Мы - члены Совета молодых адвокатов, придумывали веселые постановки на злободневные темы адвокатского быта, организовывали концерты, привлекали для этого таланты и среди молодых, и среди маститых коллег, и все с увлечением пели, танцевали, декламировали. Традиция жива и сейчас: капустники пользуются успехом на ежегодном новогоднем балу, который устраивает московская Адвокатская палата.

 

Получается, что в семидесятые годы Совет молодых адвокатов стал неким организующим началом, обеспечившим неформальное единство московского адвокатского сообщества. В силу специфики своего труда адвокаты разобщены, а Совет сделал общение между ними необходимой, а главное - интересной частью профессиональной деятельности. Я правильно поняла?

 

- Пожалуй, да, хотя Ваш вывод звучит как-то слишком торжественно. Обобщая факты, можно заключить: Совет существовал много лет. В одном из его составов председателем был ныне всем известный Михаил Юрьевич Барщевский, уже после нашего ухода из состава Совета. Потом был почти двадцатилетний перерыв, и лишь около двух лет назад в Адвокатской палате г. Москвы создана подобная структура. Тем не менее до сих пор продолжаются не только праздничные капустники, но и творческие, профессиональные связи между адвокатами, сложившиеся в семидесятые годы благодаря в том числе деятельности Совета молодых адвокатов МГКА.

 

Светлана Мироновна, Вы много лет принимаете экзамены у соискателей статуса адвоката. На прошедшей неделе завершились очередные экзамены. Что можно сказать об уровне подготовки претендентов? Изменился ли он за последние годы?

 

- Не могу ответить однозначно, какой-то общей тенденции нет. Скажем, в прошлом году уровень был, мягко говоря, невысоким, а некоторые из ответов было просто стыдно слушать. В этом году наоборот, молодежь нас порадовала. Конечно, испытания выдержали далеко не все, ведь экзамен трудный, и отсев обычно составляет около половины претендентов. Если уж говорить об изменениях последних лет, то лично я не перестаю удивляться, что среди экзаменуемых всегда находятся люди, не имеющие не то что представления о специфике адвокатской деятельности и задачах адвокатуры, но и достойной базы юридических знаний. Причем среди них не только вчерашние студенты, но и так сказать "специалисты", имеющие профессиональный стаж, а иногда чины и звания. В прежние времена такого точно не было.

 

Вы как-то связываете это с общим снижением уровня юридического образования?

 

- Пожалуй, нет. Я не стала бы говорить и об общем снижении уровня образования. Выпускники МГУ им. М.В. Ломоносова и Московской государственной юридической академии, как и двадцать лет назад, стабильно показывают хорошую базовую подготовку, неплохо зарекомендовали себя и выпускники молодого юридического факультета РГГУ, где, насколько мне известно, внедрены интересные методики и работают сильные преподаватели. А вот знакомство с выпускниками университета Натальи Нестеровой вызвало ощущение катастрофы.

 

Один из путей в адвокатуру для начинающего юриста - поступить на работу в коллегию или бюро стажером либо помощником адвоката. Такая работа дает будущему претенденту на адвокатский статус ряд фактических преимуществ, главные из которых - возможность наблюдать реалии адвокатской деятельности, получать некоторые практические навыки и дополнительные знания на занятиях со стажерами. Несколько лет назад в Федеральной палате адвокатов была оживленная дискуссия по поводу статуса помощников и стажеров. Среди прочих предлагалась и такая, я бы сказала, средневековая идея - рассматривать их как учеников, не только не получающих денег за работу, но и обязанных платить за свое обучение. Как сейчас решен этот вопрос?

 

- Цивилизованно. Со стажерами и помощниками адвокатское образование (бюро, коллегия, адвокатский кабинет) заключает трудовой договор, предусматривающий все необходимые условия труда, в том числе, разумеется, заработную плату. Размер ее, конечно, значительно скромнее, чем заработок адвоката, и в различных адвокатских образованиях он разный. Например, в нашей конторе - "Раппопорт и партнеры" - стажерам и помощникам платят больше, чем во многих других, поскольку, во-первых, у нас серьезные требования (помимо прочего необходимо знание хотя бы одного иностранного языка), а во-вторых, достаточно высокий уровень заработной платы, потому что контора специализируется на юридическом сопровождении бизнеса и не занимается общей юридической практикой, в частности ведением дел по назначению. Предупреждая вопрос, поясню. Освобождение от ведения дел по назначению не является какой-то особой привилегией. Совет Адвокатской палаты г. Москвы разрешил адвокатам не вести дел по назначению, если им почему-либо это неудобно, взамен возложив на них обязанность выплачивать определенную часть дохода в специальный фонд, предназначенный для оплаты юридической помощи по назначению, оказанной другими адвокатами.

 

Вполне разумное решение. Как курируют стажеров и помощников в вашей конторе?

 

- Наши стажеры и помощники закреплены за всеми адвокатами конторы. Они получают конкретные задания и мы все вместе помогаем им разобраться, учим читать закон и уметь его применять на практике. Приятно видеть людей, увлеченных делом, им всегда хочется помочь и советом, и просто морально поддержать в трудный момент. Помня свои первые шишки на адвокатском поприще, стараешься каждому подстелить соломки, помочь избежать ошибки и разочарования.

 

Наша контора существует третий год, за это время нас покинули лишь двое стажеров, оба незадолго до окончания срока стажировки. Один из них решил, что адвокатская деятельность не является его призванием, у второго были скорее личные причины. И тому и другому решение далось нелегко, я неоднократно разговаривала по душам с обоими, пока не убедилась, что решения их обдуманны и не связаны, скажем, с какими-то изъянами организации работы и взаимоотношений с коллегами в конторе.

 

Светлана Мироновна, если я не ошибаюсь, Вы начинали как адвокат по уголовным делам, а предпринимательским, корпоративным или, как раньше говорили, хозяйственным правом занялись значительно позже.

 

- Действительно, с 1969 до 1992 года я вела преимущественно уголовные дела. Гражданских дел в моей практике было совсем немного - три или четыре, не больше, зато очень интересные. Когда в начале девяностых произошла либерализация экономики, обнаружилась просто непаханая целина для юристов. Формировалось новое законодательство, в правоприменительной практике, неустойчивой и противоречивой, тоже непросто было сориентироваться. Можно сказать, что в то время все мы изобретали велосипед. Попытавшись вникнуть во все это, я поняла: чтобы разобраться по-настоящему, надо менять профиль.

 

Это было безумно интересно, хотя и трудно. Пришлось многому учиться, исследовать проблемы, которые прежде никогда не возникали. Известно, что практически любой вопрос в сфере бизнеса прямо или косвенно касается налогообложения. А это значит, что, консультируя предпринимателя, например, как оформить передачу имущества дочерней фирме или контрагенту по договору, адвокат должен учесть все связанные с этим нюансы налогового законодательства. И мы с коллегой и подругой посещали занятия для бухгалтеров, которые одно время проводились при "Финансовой газете". Овладевать премудростями налогообложения и азами бухучета было ох как нелегко, особенно в сорок семь лет, но иначе невозможно. В жизни постоянно возникает что-то новое, и чтобы не отстать, надо все время учиться.

 

Не устаете учиться?

 

- Знаете, у меня хорошая закалка, еще из моего "уголовного прошлого". Я люблю шутить, что лучшие двадцать пять лет своей жизни провела в следственном изоляторе. Если всерьез, то работа по уголовным делам приучила меня не только обращать внимание на каждую мелочь, но еще и в каждую мелочь вникать, даже если это сугубо специальный и совсем не юридический вопрос.

 

Можно пример?

 

- Сколько угодно. У меня было немало дел, где приходилось разбираться в медицинских вопросах. Одно из наиболее интересных - защита обвиняемого в нанесении тяжких телесных повреждений, повлекших смерть. Дело было в конце семидесятых или начале восьмидесятых. В общежитии так называемых лимитчиков умерла некая посторонняя особа, находившаяся в нетрезвом состоянии, которую привели в это общежитие проживавшие там молодые люди. Меня попросили принять на себя защиту обвиняемого по этому делу заместитель следственного отдела ОВД того района, который обслуживала наша консультация. Он объяснил, что умершая явно побывала в шумной компании, но из всех допрошенных только один человек сознался в том, что ударил ее, и его просто по-человечески жаль, поскольку ему придется отвечать непонятно за чью вину.

 

Я приняла на себя защиту и начала работать по делу. После изучения акта судебно-медицинской экспертизы у меня возникло много вопросов. Пришлось штудировать медицинскую литературу, советоваться со знакомыми врачами. И представьте себе, в конце концов выяснилось, что причиной смерти были побои минимум пятидневной давности, в результате которых истонченные кровеносные сосуды хронической алкоголички начали лопаться один за другим, и к моменту происшествия в общежитии она была уже обречена. Защите удалось опровергнуть выводы судебно-медицинской экспертизы и доказать, что удар, нанесенный подзащитным, не мог являться причиной смерти. Мой подзащитный был оправдан ввиду отсутствия в его действиях состава преступления, поскольку было доказано отсутствие причинно-следственной связи между его действиями и смертью потерпевшей.

 

Мне казалось, в советское время оправдательные приговоры выносились крайне редко. Считалось, что если следствие довело дело до суда, человека должны осудить, пусть и нестрого. Или это миф?

 

- Я уже пятнадцать лет в судах дела не веду, но по своему прежнему опыту могу сказать абсолютно точно: если работать по делу, результат будет. Оправдательные приговоры в моей практике выносились неоднократно, вот, например, по делу одного врача.

 

В этом случае Вы тоже опровергли выводы медицинской экспертизы?

 

- Да. Дело было довольно запутанное. Судили врача больницы, который не госпитализировал больного, доставленного "скорой" с подозрением на почечную колику. После осмотра и кратковременного наблюдения в приемном покое стационара у пациента были зафиксированы явные признаки ОРЗ, а хирургические симптомы отсутствовали. Врач отпустил больного домой, на амбулаторное лечение, предупредив, что если боли повторятся, следует немедленно вызвать "скорую". Через день этот пациент, восемнадцатилетний парень, попал по "скорой" уже в другую больницу - на этот раз в Первую градскую. Оказалось, что у него прободение аппендикса. Парню сделали операцию, но не спасли, он умер от развившейся непроходимости кишечника. Моим подзащитным по обвинению во врачебной ошибке, повлекшей смерть пациента, был тот самый врач, который осматривал его накануне госпитализации и отпустил домой.

 

То есть обвиняемым оказался не тот, кто делал операцию, после которой пациент скончался, а предыдущий врач?

 

- Вот именно. В деле фигурировало заключение городской хирургической комиссии о том, что смерть наступила в результате непроходимости кишечника, своевременно не обнаруженной врачом, осматривавшим пациента до того, как он попал в Первую градскую. К проведенной операции по поводу аппендицита у комиссии претензий не было. Заключение авторитетной городской комиссии надлежало опровергнуть в первую очередь, поскольку оно было самым весомым аргументом обвинения. Задача передо мной стояла, прямо скажем, непростая: попробуй-ка доказать, что целый консилиум докторов и кандидатов медицинских наук пришел к неверному выводу.

 

И снова пришлось мне изучать данные экспертизы и другие документы, написанные вошедшими в поговорку врачебными каракулями, рыться в медицинской литературе, теребить своих добровольных консультантов-врачей, и так далее. На мое счастье те, кто не захотели выносить сор из избы, то есть из Первой градской, были так уверены в успехе, что не подменили историю болезни, а просто заклеили в ней некоторые листы. Я же их расклеила, изучила и поехала к своим консультантам. Специалисты подтвердили: эти страницы обличают подтасовку, поскольку на них зафиксировано, что непроходимость развилась именно как осложнение после операции. Удалось установить и причину этого осложнения. Оказалось, что несчастного оперировал неопытный ординатор, который неправильно промыл операционное поле, в результате чего инфекция распространилась по всему организму, и уже в конечном счете возникла непроходимость кишечника, убившая пациента. Моего подзащитного оправдали ввиду отсутствия состава преступления.

 

У Вас были все основания торжествовать, ведь "медицинские" дела были и остаются одними из самых сложных. А в этом деле наличествовал просто корпоративный заговор. Что было дальше, не знаете?

 

- К сожалению, нет. Знаю только, что мой подзащитный, который тяжело пережил несправедливое обвинение, на какое-то время поменял место работы.

 

Вы с таким удовольствием рассказываете о своих медицинских изысканиях, что я начинаю сомневаться: в чем была главная радость в этих делах, в результате или самом процессе?

 

 - Конечно, оправдание подзащитного - самая большая радость для адвоката. Но ценно и само удовольствие, которое получаешь, когда в процессе работы по делу глубоко вникаешь во все нюансы, когда можешь на одном языке разговаривать со специалистами разных профилей, а в деле не остается никаких неясностей. А потом, сам судебный процесс тоже удовольствие - просто музыка! Ведь мало собрать доказательства в пользу подсудимого и контраргументы, чтобы сокрушить либо расшатать доказательную базу обвинения. Надо еще правильно проанализировать все имеющиеся доказательства и добиться, чтобы тебя услышали (я бы сказала, правильно услышали) судьи и сторона обвинения. Для этого надо, чтобы в судебном заседании возникла атмосфера сопереживания. Я имею в виду вовсе не сочувствие судьи подсудимому, я имею в виду совместное переживание происходящего в зале суда всеми участниками процесса, их общее осознание значения происходящего в этом зале и своей ответственности. Создать эту атмосферу - задача адвоката. Если все сделано профессионально, будет и результат по делу.

 

И это стоит бессонных ночей, бесконечных свиданий в следственных изоляторах и визитов к подзащитным в подобные же малоприятные места, вынужденного общения с не всегда образованными и воспитанными процессуальными противниками (да еще на их территории) и вечного цейтнота, когда не успеваешь даже пообедать?

 

- Стоит. Без сомнения. По поводу прелестей общения с процессуальным противником, голода из-за нехватки времени и обилия работы могу рассказать забавный случай.

 

Это было очень давно, задолго до памятного дела о женском трупе в общежитии. Однажды я приехала в изолятор на ознакомление с материалами дела просто умирая от голода, поскольку пообедать, как Вы правильно подметили, адвокатам часто бывает некогда. Следователь (незнакомый) по делу моего подзащитного был уже на месте. Мы поздоровались, я присела. Сидим, ждем, пока нам предоставят кабинет. И вот следователь достает из портфеля печенье и начинает его есть. Я аж зажмурилась. Прошла минута, другая, и я поняла: все! Если сейчас он не даст мне печенье, я просто упаду в голодный обморок. И вот я поворачиваюсь к нему и говорю: "У Вас совесть есть?" Он чуть не поперхнулся, а я продолжаю, - "Если уж сами едите, можно было и мне предложить" Он, конечно, предложил. Потом мне стало неловко, но уже после того, как я съела свою долю. Тут нас вызвали, и в процессе работы все встало на свои места.

 

Вскоре этот следователь мне позвонил и попросил подъехать снова по тому же делу, поскольку к делу уже после окончания следственных действий были приобщены новые документы и нужно было перевыполнить требования ст. 201 УПК РСФСР. Встречаемся там же, опять ждем. И тут он достает из портфеля бутерброды и предлагает мне, говоря, что принес их специально для меня!

 

Красиво! Каким галантным оказался процессуальный противник!

 

- Думаю, просто я ошеломила его своей наглостью. Потом нам приходилось еще по нескольким делам работать вместе. Однажды я увидела у него книгу по сексопаталогии. Помню, это была книга известного польского автора, большая редкость по тем временам. Поскольку я вела немало дел по изнасилованиям, тут же попросила ее хотя бы на день. Книжка была чужая, взятая буквально на два дня, дать ее мне следователь не мог. Зато он предложил ее пролистать и выписать все, что нужно, согласившись подождать, поскольку не спешил. Так мы и сидели в следственном изоляторе еще часа полтора: я как в библиотеке, он как в зале ожидания.

 

Так что и общение с процессуальным противником может быть приятным. Конечно, этот случай нетипичный. Но я убеждена: если ты профессионал, то сумеешь заставить выслушать себя даже самого непримиримого процессуального противника. Кстати, с этим следователем мы нередко спорили, и я всегда честно его предупреждала по поводу тех или иных слабых мест в обвинительных заключениях: подумайте, лучше от этого и этого откажитесь сами, я все равно разобью это в суде. Потом он стал заместителем начальника следственного отдела, и мы виделись гораздо реже.

 

Слушая Ваш рассказ, я не могу понять одну вещь. Вы были не просто успешным адвокатом по уголовным делам, но адвокатом, по-настоящему влюбленным в свою работу, получающим от нее истинное удовольствие. Тем не менее вот уже более пятнадцати лет занимаетесь делами бизнеса. От этой работы Вы тоже получаете удовольствие?

 

- Конечно. Как я понимаю, Вы намекаете, что по сравнению с уголовными делами, где все рельефно и наглядно, юридическое обслуживание бизнеса скучновато? Нисколько! Это ведь та же игра ума, что и в судебной адвокатуре. Действительно, в судах я давно не работаю, но поверьте, не скучаю. Профессионалу найти изящное юридическое решение проблемы клиента не менее приятно, чем спасти его от тюрьмы. И найти это решение бывает не так-то просто, надо много думать, прорабатывать варианты, учитывать все детали, в том числе возможные осложнения, которые имеют обыкновение обнаруживать себя как непредвиденные обстоятельства впоследствии. Предвидеть и помочь предотвратить проблему - вот главное для адвоката, занимающегося юридическим сопровождением бизнеса.

 

Значит, пользуясь Вашим же выражением, в бизнес-адвокатуре тоже есть музыка?

 

- Если не придираться к словам, то да.

 

А тишины, то есть покоя, не хочется?

 

- Думаю, пока рановато.

 

Тогда пусть звучит музыка и пусть не хочется тишины!

 

Источник: Журнал "Адвокат", 2007 г., № 3 Автор: ИВАНОВА Ю.В.

mgka1.ru

Онлайн-интервью с адвокатом Адвокатской палаты г. Москвы, председателем Московской коллегии адвокатов "Юракадемия: Кутафин и партнеры", доцентом юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, к.ю.н. Дмитрием Викторовичем Хаустовым | КонсультантПлюс

  • Главная
  • Новости
  • Онлайн-интервью
  • Онлайн-интервью с адвокатом Адвокатской палаты г. Москвы, председателем Московской коллегии адвокатов "Юракадемия: Кутафин и партнеры", доцентом юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, к.ю.н. Дмитрием Викторовичем Хаустовым

Онлайн-интервью с адвокатом Адвокатской палаты г. Москвы, председателем Московской коллегии адвокатов "Юракадемия: Кутафин и партнеры", доцентом юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, к.ю.н. Дмитрием Викторовичем Хаустовым

Практикующий адвокат Дмитрий Викторович Хаустов рассказал edu.consultant.ru о профессии адвоката, о ее достоинствах и недостатках, о том, как становятся адвокатами, какими качествами и знаниями необходимо обладать, чтобы добиться успеха, а также поделился интересными случаями из своей адвокатской практики, за которые испытывает особую гордость.

КонсультантПлюс: Профессия адвоката известна с древнейших времен. Создается впечатление, что в настоящее время она стала более популярной, более востребованной. Появилось много частнопрактикующих адвокатов, адвокатских контор и бюро. В обществе изменилось отношение к адвокатам. Как вы думаете, почему это происходит и в чем это заметнее всего проявляется?

Хаустов Д.В.: Существует известное выражение: если в обществе много врачей и юристов, то оно больно. В некоторой степени данный тезис обоснован. Переход к правовому государству смещает акценты в регулировании социального поведения с морали и нравственности на формально определенные правовые правила. Общество оказывается в состоянии, когда оно не способно разрешать внутренние конфликты иными средствами, кроме правовых. В этой связи и возрастает роль юристов.

КонсультантПлюс: Пожалуйста, охарактеризуйте в целом профессию адвоката: каково ее главное предназначение?

Хаустов Д.В.: Адвокатом является гражданин, получивший в установленном Федеральным законом "Об адвокатской деятельности и адвокатуре Российской Федерации" порядке статус адвоката. Он является независимым профессиональным советником по правовым вопросам. Адвокат не вправе вступать в трудовые отношения в качестве работника, за исключением научной, преподавательской и иной творческой деятельности, а также занимать государственные и муниципальные должности. Главное предназначение адвоката состоит в осуществлении квалифицированной независимой правовой деятельности, направленной на защиту интересов доверителя.

КонсультантПлюс: Как давно вы занимаетесь адвокатской деятельностью? Как пришли в эту профессию? С чего все началось? В какой отрасли права ведете дела? Сколько на вашем счету дел? Сколько из них вы считаете успешными? Опишите, пожалуйста, один день из вашей адвокатской практики.

Хаустов Д.В.: Началось все с того, что 10 лет назад мне надоело испытывать на себе самодурство офисных руководителей, которые не хотели и не могли считаться с моим самостоятельным мнением. Мне хотелось независимости и уверенности в перспективах работы, за результаты которой я готов был нести ответственность. Работая в штате какой-либо государственной и даже частной организации, юрист полностью зависим от внутренней ситуации. Он не может самореализоваться в полном объеме. Самовлюбленность большинства современных начальников, их страсть к чинопочитанию и лести парализуют нормальную профессиональную работу. В такой системе отношений юрист теряет свой творческий потенциал. Статус адвоката позволяет быть на гребне волны в правовой деятельности. Профессиональный адвокат не должен всем угождать и говорить то, что от него хотят услышать. Он вступает в разные конфликтные ситуации и не должен их бояться. Адвокат в повседневной деятельности обязан иметь и выражать собственное мнение, зачастую полностью противоположное мнению его оппонентов. Данное качество я не только развиваю в себе, но и стараюсь стимулировать у всех моих сотрудников. Я не препятствую им делать в мой адрес резкие замечания, позволяю открыто спорить со мной и не соглашаться. Если такие качества не развить у начинающего адвоката, то никакой ценности он представлять не будет. Полноценный адвокат не должен быть закомплексован и зависим, иначе он не сможет уверенно отстаивать свои позиции в повседневной работе. Я пришел в адвокатуру 10 лет назад, подал заявление в Адвокатскую палату, успешно сдал экзамены, принял присягу и получил статус. Когда я подавал документы, я еще не знал, какими конкретно делами буду заниматься. Приход в адвокатуру был в тот момент для меня неким юношеским протестом против тотальной административной психологии, засевшей в головах большинства наших граждан. После получения статуса адвоката я создал бюро, объединив в нем нескольких адвокатов, с которыми сохраняю дружеские отношения и по сей день. Не могу сказать, что в своей деятельности я замыкаюсь на каких-либо отдельных отраслях права. Сфера моей деятельности достаточно широка: от гражданского до уголовного права. Я глубоко убежден, что правовая среда представляет собой весьма интегрированное явление. Она похожа на живой организм, где невозможно лечить один орган, забыв про другой. В большинстве дел мне приходится сталкиваться сразу с двумя сторонами одной медали, где регулирование отношений подпадает одновременно под несколько отраслей права. Несмотря на то, что я сам изначально специализировался в области частного права и начинал свою трудовую деятельность с аудита, в настоящее время с огромным удовольствием занимаюсь ведением и уголовных дел. Успешность дела выражается не только в положительном судебном решении. Иногда можно выиграть судебное дело, но проиграть или не получить желаемый итоговый результат. Я никогда не замыкаюсь на получении отдельных процессуальных документов. Я привык работать по принципу "под ключ". Данный подход к работе и готовность заключать соглашения об оказании правовой помощи на таких условиях обеспечивает мне успешность.

КонсультантПлюс: Интерес к профессии со стороны молодого поколения по-прежнему очень высок и многие нынешние студенты хотели бы заниматься адвокатской деятельностью. Но для них это пока в теории. Разъясните, пожалуйста, как адвокат-практик, кем по сути является адвокат, чем он занимается, какие на него возлагаются обязанности, чем регламентируется его деятельность? Могут ли граждане самостоятельно вести свои дела, без помощи адвоката?

Хаустов Д.В.: На осуществление правовой деятельности не требуется получения каких-либо лицензий, сертификатов и иных разрешительных документов. В правовом государстве резюмируется, что каждый обязан знать законы. В этой связи граждане вправе самостоятельно вести свои дела без помощи адвоката, за исключением лишь сферы уголовного процесса, где адвокат является обязательным участником. Однако без профессиональной правовой помощи простому гражданину будет сложно разобраться в юридических проблемах. По этой причине граждане и обращаются к адвокату. Деятельность адвоката регламентируется Федеральным законом "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации". Адвокат вправе собирать сведения, необходимые для оказания юридической помощи, в том числе запрашивать справки, характеристики и иные документы от органов власти и иных организаций. Указанные органы и организации обязаны выдать адвокату запрошенные им документы или их заверенные копии не позднее чем в месячный срок со дня получения запроса адвоката. Адвокат также вправе опрашивать с их согласия лиц, предположительно владеющих информацией, относящейся к делу, по которому адвокат оказывает юридическую помощь. Адвокат вправе собирать и представлять предметы и документы, которые могут быть признаны вещественными и иными доказательствами. Адвокат может привлекать на договорной основе специалистов для разъяснения вопросов, связанных с оказанием юридической помощи. Адвокат вправе беспрепятственно встречаться со своим доверителем наедине, в условиях, обеспечивающих конфиденциальность (в том числе в период его содержания под стражей), без ограничения числа свиданий и их продолжительности. Он может фиксировать (в том числе с помощью технических средств) информацию, содержащуюся в материалах дела, по которому адвокат оказывает юридическую помощь, соблюдая при этом государственную и иную охраняемую законом тайну. Адвокат не вправе принимать от лица, обратившегося к нему за оказанием юридической помощи, поручение в случае, если оно имеет заведомо незаконный характер. Также адвокат не вправе принимать поручение в случаях, если он имеет самостоятельный интерес по предмету соглашения с доверителем, отличный от интереса обратившегося лица, либо если ранее участвовал в деле в качестве лица, в компетенции которого находилось принятие решения в интересах клиента. Также адвокат не вправе принимать поручение на ведение дела, если он состоит в родственных или семейных отношениях с должностным лицом, которое принимало или принимает участие в расследовании или рассмотрении дела данного лица, а также если адвокат оказывает юридическую помощь доверителю, интересы которого противоречат интересам данного лица. Адвокат не вправе занимать по делу позицию вопреки воле доверителя, за исключением случаев, когда адвокат убежден в наличии самооговора доверителя. Адвокат не вправе делать публичные заявления о доказанности вины доверителя, если тот ее отрицает. Адвокат не может разглашать сведения, сообщенные ему доверителем, без его согласия. Также адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты. Негласное сотрудничество адвоката с органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, запрещено. Адвокат не вправе действовать вопреки законным интересам доверителя, оказывать ему юридическую помощь, руководствуясь соображениями собственной выгоды, безнравственными интересами или находясь под воздействием давления извне. Адвокат также не вправе заниматься иной оплачиваемой деятельностью в форме непосредственного личного участия в процессе реализации товаров, выполнения работ или оказания услуг, а также вне рамок адвокатской деятельности оказывать юридические услуги, за исключением деятельности по урегулированию споров, в том числе в качестве медиатора, третейского судьи, а также участия в благотворительных проектах других институтов гражданского общества, предусматривающих оказание юридической помощи на безвозмездной основе. Выполнение профессиональных обязанностей по принятым поручениям должно иметь для адвоката приоритетное значение над иной деятельностью.

КонсультантПлюс: Расскажите, как становятся адвокатами? Все ли специалисты, имеющие юридическое образование, могут стать адвокатами, или им требуется пройти дополнительный квалификационный экзамен? В чем он заключается? Каковы перспективы карьерного роста адвоката?

Хаустов Д.В.: Карьерный рост адвоката зависит только от него самого. Здесь не так важны регалии и социальный статус (ученые степени, прежние должности и пр.). Карьера адвоката напрямую зависит исключительно от его профессиональных качеств. Адвокат, зарекомендовавший себя с положительной стороны, быстро становится известным, и круг его клиентов разрастается в геометрической прогрессии. Грамотному адвокату лишь в первое время бывает сложно, до тех пор, пока он не наработает авторитет и известность. Затем клиентскую базу он начинает выбирать уже сам.

Порядок приобретения статуса адвоката определен Федеральным законом "Об адвокатской деятельности и адвокатуре Российской Федерации". Статус адвоката вправе приобрести лицо, которое имеет высшее юридическое образование, либо ученую степень по юридической специальности, а также стаж работы по юридической специальности не менее двух лет либо пройти стажировку в адвокатском образовании. Решение о присвоении статуса адвоката принимает квалификационная комиссия адвокатской палаты субъекта Российской Федерации после сдачи лицом, претендующим на приобретение статуса адвоката, квалификационного экзамена. Квалификационная комиссия при необходимости организует в течение двух месяцев проверку достоверности документов и сведений, представленных претендентом, а затем принимает решение о допуске претендента к квалификационному экзамену. Положение о порядке сдачи квалификационного экзамена утверждено Решением Совета Федеральной палаты адвокатов от 25 апреля 2003 г. № 2. Перечень экзаменационных вопросов утвержден Решением Совета Федеральной палаты адвокатов от 30 ноября 2010 г. № 7. Квалификационный экзамен состоит из письменных ответов на вопросы (тестирование) и устного собеседования. Претендент, не сдавший квалификационного экзамена, допускается к повторной сдаче экзамена не ранее чем через год. Решение квалификационной комиссии о присвоении претенденту статуса адвоката вступает в силу со дня принятия претендентом присяги адвоката. Статус адвоката присваивается на неопределенный срок и не ограничивается возрастом адвоката.

КонсультантПлюс: Какими личностными и профессиональными качествами должен обладать адвокат, чтобы стать успешным? Что для вас означает "успешный адвокат"? Не кажется ли вам, что сегодня статус успешности адвоката приобрел двоякий смысл?

Хаустов Д.В.: Успешность адвоката зависит от его профессионализма и умения быть самостоятельным. При этом самостоятельность выражается не в свободе от поручений доверителя, а в умении своими силами принимать решения и нести за них ответственность. Бесспорно, в настоящее время адвокатов подразделяют на тех, кто хорошо знает законы, и на тех, кто хорошо знает судей. Шемякин суд был всегда во все времена и во всех государствах. Не секрет, что многие адвокаты были уличены в коррупционных схемах. Современная адвокатура России находится в стадии становления. По этой причине здесь не все идеально. Я с большим сожалением смотрю на случаи, когда адвокат работает в качестве некой мембраны между клиентом и чиновником, выступая посредником в неформальном решении поставленных задач. Данная деятельность не имеет ничего общего с независимой квалифицированной и профессиональной правовой помощью. Она пагубно влияет на развитие правового государства и полностью низвергает авторитет адвокатуры. Возможно, в чьих-то глазах такие адвокаты и считаются успешными, но для меня такое поведение абсолютно несовместимо с понятием "успешный адвокат".

КонсультантПлюс: В чем, по вашему мнению, заключаются достоинства и недостатки профессии адвоката? Насколько эта профессия опасна и психологически трудна? Позволяете ли вы себе эмоционально вовлекаться в дело?

Хаустов Д.В.: Достоинства этой профессии состоят в том, что работа адвоката позволяет в наибольшей степени реализовать внутренние творческие способности человека в социальной среде. Она дает возможность вступать в весьма разнородные ситуации, видеть мир намного шире, чем из окна офиса какой-либо консалтинговой фирмы. Бесспорно, адвокатская деятельность влияет на психологическое состояние, поскольку адвокат вынужден погружаться и пропускать через себя каждую конфликтную ситуацию, за которую он берется. Первое время я был более подвержен такому воздействию. Потом привык. Считаю, что адвокат должен быть психологически вовлечен в дело, но при этом ему необходимо воздерживаться от проявления эмоций. У меня были случаи, когда излишние эмоции мешали эффективно провести переговоры и добиться желаемого результата. Психологическая вовлеченность должна быть, поскольку тогда адвокат начинает жить делом, за ведение которого он взялся. Без психологической вовлеченности работа адвоката превратится в чисто формальную работу без каких-либо творческих приемов.

КонсультантПлюс: Как вы находите клиентов и выстраиваете с ними отношения? Какой для вас клиент был бы идеальным, встречали ли вы таких на своем пути? Сталкивались ли вы в своей практике с какими-то трудностями в общении с клиентами? Как вы обычно улаживаете конфликты? Бывали ли случаи, когда клиент не оплачивал ваши услуги?

Хаустов Д.В.: Данный вопрос настолько масштабен, что не хватит даже целой книги, чтобы полноценно осветить эту проблему. Вкратце скажу, что сначала адвокат должен наработать авторитет, затем авторитет начинает работать на адвоката. В самом начале адвокатской практики у меня не было крупных клиентов, но, зарекомендовав себя, я достаточно быстро расширил клиентскую базу. Раньше меня часто просили представить резюме для начала сотрудничества. Сейчас его уже никто не спрашивает, резюме заменяет либо моя фамилия, либо рекомендации людей, с которыми я раньше работал. В отношении общения с клиентами хочу сказать, что адвокат должен быть хорошим психологом. К каждому клиенту нужен свой подход. В любом случае клиент должен ощущать комфорт при общении с адвокатом. Для меня существует основной принцип - работать так, чтобы клиент обращался в дальнейшем с новыми вопросами. По этой причине адвокат должен обладать коммуникабельностью и обязан уметь сглаживать конфликты. В отношении нарушения договорных обязательств со стороны клиентов считаю необходимым отметить, что большинство проблем в этой сфере возникает из-за неправильных изначальных договоренностей. Адвокат должен иметь соглашение об оказании правовой помощи, в котором необходимо четко и конкретно отразить все вопросы о гонораре. Бесспорно, в ходе выполнения работ могут возникнуть новые обстоятельства, которые способны привести к конфликту с клиентом. В этой связи данные обстоятельства необходимо предусмотреть изначально и обязательно отразить их в соглашении об оказании правовой помощи с целью предотвращения почвы для разногласий.

КонсультантПлюс: Обязан ли адвокат сообщить клиенту, что его дело бесперспективно. Существует ли некий адвокатский кодекс этики, который регламентирует подобные случаи?

Хаустов Д.В.: Да, существует Кодекс профессиональной этики адвоката, который должен соблюдаться каждым адвокатом. Данный кодекс был принят Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 г.. При принятии присяги адвокат клянется честно и добросовестно руководствоваться этим кодексом. Закон и нравственность в профессии адвоката выше воли доверителя. Никакие пожелания, просьбы или требования доверителя, направленные к несоблюдению закона или нарушению правил, предусмотренных Кодексом профессиональной этики адвоката, не могут быть исполнены адвокатом. Адвокат не вправе давать лицу, обратившемуся за оказанием юридической помощи, обещания положительного результата выполнения поручения. Адвокат не должен ставить себя в долговую зависимость от доверителя и не должен допускать фамильярных отношений с ним. Адвокат принимает поручение на ведение дела и в том случае, когда у него имеются сомнения юридического характера, не исключающие возможности разумно и добросовестно его поддерживать и отстаивать.

КонсультантПлюс: Поделитесь, пожалуйста, интересным случаем из вашей практики, за который вы испытываете особую гордость?

Хаустов Д.В.: Одно из наиболее интересных дел, которое я вел, - это уголовное дело 5-кратного чемпиона СССР по спортивной гимнастике, а ныне предпринимателя А.С. Чернозубова. Данное уголовное дело было возбуждено в отношении А.С. Чернозубова и его сотрудников по факту якобы мошеннических действий в особо крупном размере группой лиц по предварительному сговору (ч. 4 ст. 159 УК РФ). Надзором за расследованием занималась Генеральная прокуратура РФ, а следствие вело следственное подразделение ГУ МВД РФ по ЦФО. Несмотря на то, что линия обвинения имела явно выраженный обвинительный уклон, отметавший все неустранимые сомнения в пользу обвиняемых, нам удалось добиться оправдательного приговора. Запомнилось данное дело мне тем, что мои подзащитные заняли очень жесткую позицию против уголовно-процессуальной системы следственных органов. Они не шли ни на какие уступки и соглашения со следствием, несмотря на то, что были задержаны и помещены в СИЗО за отказ признать вину и сотрудничать со следственными органами. Следователи предлагали изменить им меру пресечения на подписку о невыезде при условии признания вины. Будучи сильными духом людьми, мои подзащитные, находясь 1,5 года в СИЗО, сражались до победы, давая мне право в полную силу работать на противоположной стороне со следствием. Меру пресечения нам удалось изменить лишь в порядке обжалования в Верховном Суде РФ, поскольку суды нижестоящих инстанций обычно занимают позицию следственных органов, поддерживая в полной мере их ходатайства. Мои подзащитные знали, что применение репрессивных мер связано с тем, что они не пошли на уступки своим партнерам в бизнесе. В результате в отношении них было возбуждено заказное уголовное дело и применен уголовно-процессуальный ресурс. Объем дела составил 40 томов. Само дело я вел на протяжении 4-х лет. За успешный исход данного дела я испытываю особую гордость, поскольку переломить ситуацию и добиться оправдательного приговора удалось исключительно благодаря моей бескомпромиссности и силе духа моих подзащитных.

Еще одно интересное уголовное дело было в сфере интернета. Оно касалось подделки документа (ст. 327 УК РФ). В данном уголовном деле мы с моим подзащитным В.А. Митиным не оспаривали фактических обстоятельств дела. Проблема касалась исключительно уголовно-правовой квалификации действий. Сначала Тверским районным судом г. Москвы был вынесен обвинительный приговор, но по моей жалобе Мосгорсудом данный приговор был отменен и уголовное дело прекратили за отсутствием состава преступления. Проблема данного уголовного дела состояла в том, что УК РФ не охватывает документов, изготовленных в электронной форме. В настоящее время развитие интернета и электронного документооборота приобрело огромные масштабы, но правовое регулирование отстает от запросов времени. Уголовное право не допускает расширительного толкования. В этой связи действия В.А. Митина, изготовившего электронный коллаж официального документа, не попадали под преступление, предусмотренное ст. 327 УК РФ.

Весьма интересным было еще одно уголовное дело, которое я вел в защиту одного из руководящих сотрудников Росрыболовства И. Бакулина. Данное уголовное дело, несмотря на опровергающие доказательства, закончилось необоснованным обвинительным приговором, демонстрирующим зависимость судебной системы от следственных органов и политических интриг. Дело в том, что следственные органы инкриминировали моему подзащитному получение взятки. Однако действия И. Бакулина никак не подпадали под данный состав. Вместо того чтобы прекратить уголовное преследование, следственными органами была осуществлена переквалификация на мошенничество, хотя в материалах дела имелись все доказательства, свидетельствующие о том, что И. Бакулин не завладевал чужим имуществом путем обмана. Действия И. Бакулина состояли в том, что будучи знакомым на протяжении многих лет с руководителями крупных рыбопромысловых предприятий, он смог посадить их всех вместе за стол переговоров перед проведением аукциона на продажу квот на вылов водных биоресурсов. В ходе данных переговоров предприятия договорились между собой о распределении квот на предстоящем аукционе. Роль моего подзащитного состояла лишь в том, чтобы свести друг с другом участников аукциона. Ни получения взятки, ни мошенничества в действиях И. Бакулина не было. Несмотря на это, судебные органы проигнорировали имевшиеся доказательства и стали соучастниками политической игры в отношении Росрыболовства.

КонсультантПлюс: Что бы вы могли посоветовать нашим читателям - студентам юридических факультетов, интересующимся профессией адвоката: чему им уделять особое внимание в период обучения, какие книги по профессии читать, на кого ориентироваться, к чему быть готовыми и как построить успешную карьеру?

Хаустов Д.В.: К сожалению, в большинстве вузов мало внимания уделяется подготовке студентов к дальнейшей реальной правовой работе. В этой связи наряду с изучением программных предметов считаю весьма важным учиться владеть риторикой. Важно также быть всесторонне развитым человеком, поскольку практикующий адвокат должен уметь включиться и поддержать разговор на любую тему.

КонсультантПлюс: Как вы относитесь к использованию справочных правовых систем в работе юристов вообще и адвокатов в частности? Полезно ли использовать СПС студентам во время обучения в вузе? Почему? Назовите, пожалуйста, 3 причины, почему лично вы пользуетесь СПС.

Хаустов Д.В.: Без СПС современную правовую работу представить невозможно. Это как воздух или вода. Современный юрист не сможет составить никакой значимой конкуренции на рынке юридических услуг, если он не владеет СПС. Причины: оперативность поиска документов; доступность информации в любой точке; полнота картины правового регулирования интересующего вопроса.

Документы по теме интервью:

Профессия адвокат

www.consultant.ru

Интервью с адвокатом. "Днюхе" сайта посвящается

Интервью адвоката Кузьмина Ивана Аркадьевича

Ежегодно в марте мы отмечаем грандиозное событие местного масштаба - день учреждения адвокатской практики и день рождения сайта. В марте 2015 года исполняется 12 лет с момента вступления в ряды Адвокатской палаты Московской области. По этому поводу наш собственный корреспондент решил взять интервью у адвоката Кузьмина Ивана Аркадьевича.

Корр.: 12 лет - немалый срок, своего рода юбилей. С какими ощущениями встречаете этот год?

А. К.: Казалось бы, прошло достаточно много времени, но и день сдачи квалификационных экзаменов, и напутственные слова, и получение служебного удостоверения, отпечатались так ясно в моей памяти вплоть до мелочей, как будто это произошло совсем недавно. Если не вчера, то позавчера. К предшествующим восьми годам работы по юридической специальности поднакопилось кое-какого нового опыта, многие базовые представления приходилось переосмысливать заново. Есть чем гордится и что оценить критически, что вспомнить и даже то о чем можно забыть. Есть то с чем можно смириться, то что принять нельзя будет никогда.

Корр.: Например?

А. К.: Например, нельзя смириться с желанием некоторых доверителей получить результат любой ценой и любыми средствами, в том числе и незаконными. Попытки использовать адвоката в качестве посредника в передаче взяток - не просто унижает дух адвокатуры, унижает даже человеческое достоинство. 

Заключая соглашение с адвокатом, одни из них они тут же бегут к различного рода советчикам, которых нашли по рекламе в интернете и которые никакого отношения порою не имеют к квалифицированной юридической помощи. Рынок юридических услуг в РФ сверх демонополизирован. При этом рынок еще и сверхконкурентен. Но не за счет качества, а за счет количества предложений и демпинга цен. Государству не нужна сильная адвокатура, оно старается разбавить эту среду как можно большим числом других лиц. У нас не обязательно иметь юридическое образование (тем более высшее) , чтобы быть в суде представителем по гражданскому делу или защитником по уголовному делу. Закон написан так, что абсолютно любое лицо может иметь собственную юридическую практику даже при наличии 8 классов, а то и 3-х классов общего образования. 

Вот доверители наслушаются всяких странных советов, а потом удивляются результатам. 

Другие же некоторые доверители заключив соглашение с адвокатом, отправляются самостоятельно на конфиденциальные разговоры с представителями обвинения. То, что говорит адвокат не слушают, а даже бравируют тем, что им строжайше запрещено следователем передавать содержание их тайных бесед адвокату. Хотел бы всех предостеречь от "тайных" договоренностей. Адвокат - независимый советник по правовым вопросам. Но наше законодательство построено так, что адвокат подчиняется воле доверителя, и порою он должен ей следовать даже если видит, что доверитель не ориентируется в обстановке. Сама по себе идея что-то затевать, не посвящая в эти планы адвоката, выглядит странной, особенно если исходит от работников полиции и иже с ними. 

Divide et impera - известно еще с древних времен. И когда доверитель самоустраняет адвоката, он лишается независимого мнения, и даже более того - делает последующее участие адвоката бессмысленным. А потом возникают претензии, почему адвокат не помог.

Корр.: На сайте адвоката много внимания уделяется интернет-консультациям граждан. С каким вопросами чаще всего обращаются люди?

А. К.: Очень много вопросов от родственников обвиняемых и связанных с привлечением к уголовной ответственности. Многим кажется, что нет ничего менее значимого как уголовное дело. Есть люди которые всерьез рассуждают так: "ну и пусть возбудили уголовное дело, чушь какая-то, обвинение недоказано". Встречалось даже обращение от одной женщины, у которой сын получил что-то около 18 лет. В деле было 20 томов, но она утверждала, что в них нет ни одного доказательства. А что же тогда было в этих томах? Самое несерьезное отношение к самым серьезным вещам оборачивается трагедией, которую можно было бы избежать. 

Корр.: Что же можно посоветовать в таких случаях?

А. К.: Ну конечно, заручится поддержкой опытного адвоката, заключив с ним соглашение...

Корр.: А кроме этого?

А. К.: Кроме адвоката, вряд ли еще кто-то в силах помочь. К сожалению, предъявляемые обвинения зачастую достаточно серьезны, несмотря на кажущуюся рядовым гражданам их нелепость. Необоснованным оно может выглядеть со стороны для окружающих, но не для следователя и надзирающего прокурора, которые видят дело со своей стороны в полном объеме доказательств.  

Мои предположения строятся на том, что несмотря на наличие определенных трудностей по определению нашего государства как правового, в современной правовой системе практически не встречается заключение под стражу по голословному обвинению, основанному исключительно на показаниях одного потерпевшего. Для заключения под стражу необходимы более четкие основания.

Следователь и надзирающий прокурор несут персональную ответственность за привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности, вплоть до уголовной. Поэтому вероятно что, просто Вы не располагаете всеми сведениями по делу, которые скрываются от Вас следователем исходя из тактических соображений. Следователь вправе по собственному усмотрению предоставлять информацию в произвольном объеме. Более полный доступ до материалов дела может иметь защитник.

Нередко защитник, участвующий в деле, может обнаружить в деле нарушения порядка получения доказательств и заявить об их исключении. Бывает и так, что при участии выбранного адвоката уголовное обвинение переквалифицируется на менее тяжкое преступление или дело вовсе прекращается.

Чтобы пригласить адвоката в качестве защитника, нужно заключить с ним соглашение. Каким-либо иным образом, адвокат помочь не может, потому что для осуществления квалифицированной и эффективной защиты ему нужно иметь непосредственное общение с обвиняемым (осуществляемое по факту вступления в дело, иметь право прохода к нему в СИЗО) и знать материалы дела в полном объеме, что по интернету сделать никак нельзя.

Продолжение следует...

 

Добавить комментарий

advocatkuzmin.ru


Смотрите также