Закон суров, но он закон...

Ария юрист


Правила жизни Семена Арии

24 ноября 2013 года в Москве на 91-м году жизни скончался известный адвокат, заслуженный юрист РФ Семен Ария. В разные годы его подзащитными были Роман Кармен, Андрей Сахаров, Ролан Быков, Петр Якир, Василий Ливанов, Наталья Фатеева, Борис Березовский. Он также представлял интересы председателя Президиума Верховного совета Узбекистана, известных следователей и адвокатов, диссидентов 60-70-х годов, крупных финансистов и хозяйственников.

Арию, с легкой руки журналистки Ольги Чайковской, называли «маршалом адвокатуры», а коллеги прибавилик этому званию еще и титул «патриция адвокатуры». Он — единственный в России адвокат, награжденный за профессиональную деятельность орденом Почета. Ария также удостоен золотой медали имени Ф.Н. Плевако (1997), а еще при жизни Арии Адвокатская палата Моковской области учредила медаль его имени, которая вручается раз в три года за выдающийся вклад в повышение престижа адвокатуры и служение во благо России. Именем Семена Арии названа звезда в созвездии Козерога.

«Право.Ru» представляет правила жизни знаменитого адвоката, составленные из его собственных высказываний.

О себе

В последних классах школы читал сборники с речами дореволюционных адвокатов. Читал взахлеб. Они производили очень сильное впечатление. И верил, что со временем обязательно свяжу свою жизнь с юриспруденцией. 2006, журнал «Российский адвокат

Никогда не был и не считал себя маршалом адвокатуры, но мнение Ольги Георгиевны [журналистка Чайковская. — прим. «Право.Ru»] мне приятно. Думаю, если бы кошку назвали Маршалом, ей бы тоже было бы приятно. 2006, журнал «Российский адвокат»

Когда был подростком, то верил не задумываясь. Прозрение пришло потом, когда понял, что лозунги не соответствуют действительности. 2002, из интервью, опубликованного в книге Владимира Нузова «Разговоры вполголоса» [На вопрос об отношении к коммунизму]

Находясь в КПСС, я себя рабом не чувствовал. Одно могу сказать точно: расставание прошло без слез с обеих сторон. 2006, журнал «Российский адвокат»

В мировой литературе много имен, которые оказали на меня глубокое воздействие. Вот стоит у меня на полке книга «Жизнь 12 цезарей» (Гай Светоний Транквилл). Полторы тысячи лет назад написано, а переиздают без остановки, читаешь, как детективный роман. Вот стоит Иосиф Флавий, два тома, «Иудейские древности». Я увлечен личностью Бонапарта, это поразительная личность. Я очень люблю Тютчева, всегда, когда езжу в отпуск, беру с собой его стихи. Что касается литераторов-прозаиков, которые мне были доступны, то я люблю Толстого, Чехова, вообще трудно перечислить всех, поскольку человеческая культура создала целую плеяду гениев, формирующих культуру цивилизации. 2004, журнал «Российский адвокат»

О войне

Подсознательно всегда понимал — это война, можно и погибнуть. 2006, журнал «Российский адвокат»

Те, кто вернулся с войны, возвращались либо фаталистами, либо с верой в Бога. Нигде перст Судьбы не обнаруживался столь наглядно, столь жестко и неотвратимо, как там. Мне довелось это испытать на себе, и не раз. 2010, «Про войну» 

Я прожил [жизнь] в двух ипостасях: как солдат и как адвокат. Солдатская часть была недолгой, всего пять лет. Но четыре из них пришлись на большую войну и потому запомнились почти каждым днем, который удалось прожить. Вся остальная, адвокатская часть была подарком судьбы хотя бы уже потому, что живым вернулся из части первой. Ария С.Л. Жизнь адвоката. Издание 3-е, дополненное и исправленное. — М.: Американская ассоциация юристов, 2010.— 490 стр. (из серии: Выдающиеся юристы).

О первом деле

[Первое дело] припоминаю очень смутно. Дело рассматривалось в Дмитрове (Московская область.- «Право.Ru»). Все выглядело просто позорно. Меня, так называемого адвоката, трясло, боялся сказать лишнее слово, пугался судьи… Гражданское дело я проиграл, причем с треском. 2006, журнал «Российский адвокат»

О сути адвокатуры

Общепринято: адвокат обязан использовать все законные средства для защиты интересов клиента. Но требования нравственности шире рамок закона. И потому средства защиты должны быть не только законными, но и нравственно безупречными. Клиенту в большинстве случаев безразлично, какими средствами адвокат добьется нужного результата. Но нам и корпорации это не безразлично. 1995, из выступления на конференции адвокатов в Санкт-Петербурге

Нет идеальных людей. В каждом из нас, если копнуть, притаилось что-нибудь дурное. Разве не знаем мы среди своих коллег лентяев, халтурщиков, эгоистов, хамов? Но хуже всего дефицит чести, непорядочность. Поэтому — не совершать ничего сомнительного! Подобный поступок неизбежно — повторяю, неизбежно! — рано или несколько позже станет известен и навсегда погубит репутацию, а с нею и карьеру адвоката. 1995, из выступления на конференции адвокатов в Санкт-Петербурге

В условиях нормального, непредвзятого правосудия задача адвоката — выявить все оправдывающие или смягчающие обстоятельства случившегося и тем самым способствовать вынесению законного и обоснованного судебного решения. 2002, из интервью, опубликованного в книге Владимира Нузова «Разговоры вполголоса»

Наибольшее количество судебных процессов касается обвинений, которые государство предъявляет личности, вот в этом противостоянии личность должна иметь рядом советчика и защитника, вот в этом и есть суть адвокатуры. Ария С.Л. Жизнь адвоката. 

В свое время, когда по оплошности Министерства юстиции в стране расцвели так называемые параллельные коллегии, мне довелось позвонить в одну из них. Автоответчик бодрым голосом сказал: «Вы набрали номер адвокатской коллегии «Канон». Если у вас есть деньги, говорите после длинного сигнала». К сожалению, это далеко не единственный пример использования адвокатуры случайными людьми, глубоко чуждыми духу и социальным целям этого необходимого правосудию и угодного людям института. Ария С.Л. Жизнь адвоката. 

В качестве адвоката мне довелось защищать — и подчас весьма успешно облегчая их участь, — лиц, решительно не принятых в приличном обществе, и даже настоящих шпионов. Мне довелось, и тоже подчас успешно, защищать людей, обвиненных государством по ошибке или сознательно в не совершенных ими злодеяниях. Ария С.Л. Жизнь адвоката.

Желаешь ты этого или не желаешь, а процесс воскрешается в памяти, причем со всеми подробностями, в ушах звучат слова обвинения, видишь испуганные глаза подзащитного, по нескольку раз, словно на магнитофоне, прокручиваешь собственные речи… Может, если бы тот или другой факт преподнес иначе, глядишь, судья внял бы твоему доводу и вынес более мягкое решение. 2006, журнал «Российский адвокат»

О защите диссидентов

По общеуголовным делам работать можно было совершенно спокойно, дела разрешались зачастую правильно, исправлялись грубые ошибки, можно было смело защищать и произносить довольно рискованные речи. А вот по делам с политической подкладкой, там, где начинались дела об антисоветской агитации, нужно было быть очень осторожными и аккуратными. 2010, из интервью сотрудникам представительства Американской ассоциации юристов в РФ

Ко мне обращались родственники и друзья диссидентов, потому что к тому времени в своей области я имел уже определенный опыт и известность. Эти дела были чрезвычайно интересны с профессиональной точки зрения. Словно хождение по высоко поднятому канату. Ария С.Л. Жизнь адвоката. 

Круг адвокатов, принимавших на себя защиту по делам диссидентов, был предельно узок. Причины этого не нуждаются в пояснениях. Что же побуждало нас соглашаться на участие в этих политических спектаклях, проходивших под строжайшим надзором КГБ и ЦК КПСС и по их сценариям? Всех нас приглашали для защиты друзья или родные обвиняемых, что позволяло узникам чувствовать рядом плечо и иметь средство общения с волей. <…> Мы были к тому же теми единственными образованными юристами, которым государство, скрипнув зубами, вынужденно позволяло противодействовать карательной машине, публично указывать на несостоятельность обвинения и тем самым демонстрировать, что происходит расправа. 2010, «Записки адвоката»

Защита [диссидентов] не была формальной. Несмотря на то что она была жестко ограничена правовыми вопросами дела, даже в этих рамках она осуществлялась нами достаточно активно и настойчиво. Выбор точной границы, за которой начиналась поддержка политических взглядов подсудимых (а вместе с нею и конец адвокатской карьеры), был доступен только опытным профессионалам, хорошо владевшим к тому же и гибким русским, и эзоповым языком. 2010, «Записки адвоката»

Для Бориса Золотухина его речь в защиту [Александра] Гинзбурга имела драматические последствия. Тотчас после нее был объявлен краткий перерыв, и он стоял сильно побледневший, потупив лаза. Я подошел и спросил, что с ним. Он удрученно сказал: «Меня в одном месте понесло. я отступил от плана». Он оказался прав. Когда изложение его речи было опубликовано в одной из западных газет (источник остался для меня загадкой), его исключили из партии и из коллегии адвокатов. 2010, «Записки адвоката»

Председательствовал судья Лев Миронов, оставивший по себе тяжелую память. Процесс [по делу Юрия Галанскова, Александра Гинзбурга, Алексея Добровольского и Веры Лашковой, которые открыто протестовали против приговора писателям-диссидентам Андрею Синявскому и Юлию Даниелю в 1967 г.] он вел, всячески демонстрируя отсутствие каких-либо прав у подсудимых, а также острый дефицит времени у себя лично. Ни одному из подсудимых не была дана возможность связно изложить свои объяснения относительно вмененной им диверсии мысли. Миронов был груб и пренебрежителен не только с ними, но и со свидетелями. 2010, «Записки адвоката»

О процессуальных противниках и об эмоциях адвоката

Уважительный тон обязателен для адвоката и при необходимости критики позиций процессуальных противников, в первую очередь прокуроров. Профессор Харьковского университета Л.Е. Владимиров в начале века опубликовал книгу «Адвокатус милес» («Воинствующий адвокат»). Он призывал в ней: «Рвите в речах своих в клочья доводы противников и с хохотом бросайте их на ветер!» Полагаю, адвокат не извлечет пользы делу из такой методики. Критика противника будет куда действенней, если она будет спокойной и аргументированной, то есть этичной. Судебный оратор может стремиться вызывать чувства у судей, но не демонстрировать собственные. Ария С.Л. Жизнь адвоката. 

Считаю, что адвокат вправе руководствоваться собственными эмоциями, но если он принял защиту, обязан сделать все возможное и невозможное, чтобы выполнить свою миссию. 2006, журнал «Российский адвокат» [На вопрос, имеет ли право адвокат в работе с клиентом руководствоваться собственными симпатиями и антипатиями?]

К понятию профессионализма относится и владение эмоциями при публичном выступлении. Сдержанная, ненавязчивая манера речи, когда оратор как бы делится с судьями своими мыслями о деле, о связанных с ним нравственных и правовых проблемах, помогает адвокату быть понятым и найти сочувствие надежнее, чем любой другой тон выступления Ария С.Л. Жизнь адвоката.

О высшей мере наказания в отношении подзащитных

За всю мою долгую адвокатскую жизнь было только два случая, когда моих подзащитных приговорили к высшей мере, Виктора Раскина и Палиева. <…> Палиев был директором магазина «Таджикистан». Ему инкриминировали крупное хищение. Я обращался во все конституционные инстанции, и дело кончилось тем, что ему заменили высшую меру в порядке помилования. 2006, журнал «Российский адвокат» [Дело Палиева, обвиняемого в особо крупных хищениях, спекуляции валютными ценностями и товарами, в получении взяток, подлогах документов рассматривал в 1974 г. ВС РСФСР в первой инстанции]

Дело Палиева относится к той категории, где возможность просьбы обвинителя о смертной казни отнюдь не очевидна. Мы так и не знали до конца, что попросит прокурор. Это не то дело, где наше нравственное чувство заранее шепчет: тут нужно казнить, этот человек не вправе жить на свете. Правда, закон говорит: можно и казнить. Но давно уже не применяли по хозяйственным делам такое наказание… Здесь старый и больной подсудимый… В обвинительном заключении отмечены смягчающие обстоятельства… Словом, сомневались весьма, чтобы был такой запрос обвинителя. Ария С.Л. Жизнь адвоката. 

Суд возложил на меня обязанность защиты по делу, где эта задача представляет исключительную трудность. Сына обвиняют в убийстве родителей, самых близких ему людей. Если это верно, то вправе ли кто-то защищать его в деле, где само слово «защита» звучит кощунственно? Покойный Борис Семенович [Раскин] был доброжелательным человеком и умным адвокатом. Я знал его. А мне нужно защищать его убийцу. Вправе ли я? Эти два нравственных вопроса довлеют над защитником [по назначению] Виктора Раскина и превращают выполнение обычной профессиональной обязанности в мучительное бремя, которое нужно нести на себе как крест. И поэтому, несмотря на стремление добросовестно выполнить долг защитника, я боюсь, что не смогу сказать все нужное, и заранее прошу о снисхождении к моей речи. Выступление в ходе прений сторон в Мособлсуде в 1966 г.

Мы любим своих детей, потому что они наше продолжение, наше бессмертие, умирая, мы продолжаем жить в них. Супруги Раскины убиты, но они продолжают жить в своем сыне. Казнить его — значит пресечь все, что еще осталось от них на свете. И потому я думаю, что если бы они могли вымолвить здесь хоть слово, это было бы слово мольбы о сохранении жизни подсудимому Раскину. Потому что это единственный сын их. Прислушайтесь к этой безмолвной мольбе. Выступление в ходе прений сторон в Мособлсуде в 1966 г. [Адвокат убедил суд, что убийство совершено не по корыстным мотивам, а на почве личных отношений, однако суд признал, что оно совершенно с особой жестокостью и Раскин был осужден к смертной казни. Кассационные жалобы на приговор и ходатайство о помиловании были отклонены. Приговор приведен в исполнение в 1967 г.]

О коллегах

Я знал адвоката, которого приговорили к расстрелу за вредительство в правосудии, но не успели расстрелять, поскольку умер Сталин, это был Ицков. Это была очень интересная личность, единственный человек, который участвовал в политических процессах. Он говорил в суде: «Это дело создано врагами партии и советского государства». Его освободили, реабилитировали и восстановили в адвокатуре. На общем собрании городской коллегии адвокатов, когда на трибуну поднимался Ицков, все дрожали, заранее зная, что он будет говорить. Выходя на трибуну, он говорил буквально следующее: «Вот тут сидит в президиуме заместитель министра юстиции такой-то, вы посмотрите, как он сидит, как он по-хозяйски заложил ногу за ногу, каким хозяином он тут себя чувствует». И заместитель министра тут же весь сжимался. 2004, журнал «Российский адвокат»

Пару лет назад весьма известный московский адвокат в популярном журнале следующим образом одобрительно отозвался о себе: «Если нужные клиенту доказательства находятся в отхожей яме, а у меня связаны руки, то я достану их зубами». После такой информации он, быть может, и приобретет еще большую известность, но стоит ли ради этого так унижать себя и свою профессию? 1995, из выступления на конференции адвокатов в Санкт-Петербурге

Мне кажется, адвокат Плиев сделал не все, что следовало. Если верить газетам, он молчал на всем протяжении процесса и лишь в конце произнес некую речь, т. е. был пассивен. Если это так, то защиты не было. А сказать-то защитнику было что. <…> Конечно, там требовалось немалое мужество. Но если решился на эту труднейшую роль, то нужно работать. По своей силе это могла быть шекспировская защита, нужно было только найти правильные ходы, чтобы тебя самого не схватили за глотку. Плиев должен был объяснять поведение своего подзащитного. Почему он пошел на это смертельное для него самого дело, заведомо зная, каков будет конец. По своему драматическому накалу эта защита могла бы потрясти слушателей. И это не значит, что адвокат своей речью спас бы обвиняемому жизнь, но он выполнил бы свой долг, объяснив суду внутренние побудительные причины, толкнувшие подзащитного на этот шаг. Плиев ничего не сделал. Конечно, можно только предположить, он боялся упреков коллег, земляков, но если боишься, не берись. май 2006, журнал «Российский адвокат» (Речь об осетинском адвокате Альберте Плиеве, который по назначению защищал Нурпаши Кулаева, единственного из террористов оставшегося в живых после захвата заложников в школе города Беслана.)

Первым из дел о государственных преступлениях, в которых мне довелось участвовать (1956 г.), было дело Завиркина и Тарасова (Франц Завиркин обвинялся он в измене родине и шпионаже: «выдал» гостю-иностранцу оборонный профиль примыкавшего к его дому учреждения, а заодно и в хранении антисоветской литературы. Тарасов привлекался как соучастник). Я защищал Завиркина, а 17-летнего Тарасова — адвокат Б., в прошлом заместитель председателя Мосгорсуда, седой задумчивый человек. Так, задумчиво, он и вел защиту. Мой коллега, адвокат Б., сказал мне после оглашения приговора (Завиркин — 10 лет лишения свободы, Тарасов — семь лет): «Вы еще молоды, я — прожил жизнь и знаю ее лучше вас. Я говорю вам: не подавайте жалобу на приговор, думайте прежде всего о себе. Они там [в КГБ] не любят, когда жалуются, порочат их работу». Этот запуганный человек так и поступил — жалобы не подал.<…>  Я пренебрег советом коллеги и жалобу подал, причем достаточно полную, чтобы в мягкой форме изложить все, что думаю о приговоре. 2010, «Записки адвоката» [Приговор был отменен, а дело, подвергнутое в определении критике, далеко вышедшей за рамки жалобы, возвращено на доследование. Оно вернулось впоследствии в суд, но уже без обвинения в измене и шпионаже. За антисоветскую литературу Завиркин получил 3 года, Тарасов был освобожден].

В закрытом судебном заседании рассматривается дело о мужеложестве (многие десятки лет оно было уголовно наказуемым). Подсудимые — их пятеро — и полтора десятка свидетелей на протяжении нескольких дней детально повествуют о разнообразных половых актах, которые совершались с ними или при них. Адвокат Л. свою защитительную речь в прениях начинает с призыва к партийному взгляду на дело: «Граждане судьи! Я считаю, что мы должны посмотреть на это дело сквозь призму решений XXIII съезда КПСС!» Мой коллега сердито бормочет мне: «Ну, знаете! Такого здесь наслушались — так ему еще и сквозь призму надо…» 2010 «Судебные диалоги»

Об адвокатском гонораре

Гонорар его [адвоката] тоже интересует, это не пустяк. Но, когда начинается работа, он забывает о гонораре и вживается в дело. 2006, журнал «Российский адвокат»

Умеренность и щепетильность в гонорарных вопросах не обеднят адвоката. Англичане говорят: «Не в деньгах счастье, но в них что-то есть…» Это фактор, с этим трудно спорить. Но присмотритесь, кто перед вами. И помните, по возможности, что адвокатура не просто средство кормления, как полагают подчас, а «служение общественное» (А.Ф.Кони). Ария С.Л. Жизнь адвоката. Издание 3-е, дополненное и исправленное. — М.: Американская ассоциация юристов, 2010.— 490 стр. (из серии: Выдающиеся юристы).

Об обвинительном уклоне в российских судах

Обвинительный уклон существует, это факт неоспоримый. Причем грубый обвинительный уклон. И те меры, которые предпринимаются по совершенствованию [судебной] системы, никакого отношения к обвинительному уклону не имеют. Овинительный уклон — это настрой, тенденция, он в России всегда был и будет. На память приходит анекдот о том, что «когда при начале разоружения пытались перевести российскую оборонную промышленность на производство швейных машин, даже после модернизации все равно получались только пулеметы». <…> По существу, обвинительный уклон объясняется многолетней работой государственной власти по его насаждению, это укоренилось в сознании всех действующих юристов до такой степени, что для борьбы с этим уклоном нужно менять само сознание. А для этого должно смениться поколение юристов. 2010, из интервью сотрудникам представительства Американской ассоциации юристов в РФ

В перестроечные времена под лозунгом «долой монополию традиционных коллегий» Министерство юстиции стало широко разрешать возникновение самостийных коллегий. Туда хлынули люди, уволенные из правоохранительных органов то ли по профессиональной, то ли по нравственной непригодности; создавались адвокатские конторы, и на сегодняшний день я не могу хулить их целиком и полностью — там немало людей, которых надо гнать поганой метлой из органов правосудия. 2010, из интервью сотрудникам представительства Американской ассоциации юристов в РФ

О взятках судьям

По делам, которые я вел, давали взятки или нет, мне неизвестно, но со слов и моих клиентов, и других адвокатов мне известны достоверные случаи, когда судьям платили за результат и по уголовным делам, и по гражданским. 2002, из интервью, опубликованного в книге Владимира Нузова «Разговоры вполголоса»

В Москве Верховный Суд СССР слушал дело Киевского нарсуда. В составе Киевского народного суда было 12 участков. Так вот, на скамье подсудимых сидело 11 судей, на одного не нашли материалов и он проходил по делу свидетелем. Это <…> было при Сталине. Брали взятки и тогда, да и сейчас берут. 2002, из интервью, опубликованного в книге Владимира Нузова «Разговоры вполголоса»

О суде присяжных

С горечью констатирую: российский менталитет еще не дорос до суда присяжных. К сожалению, сегодня не тот нравственный уровень в нашем обществе. май 2006, журнал «Российский адвокат»

Сам факт, что допустили, наконец, суд присяжных, которого боялись как огня, это уже большой прогресс. Но нужна поправка на ситуацию в России, которая несколько осложняется тем обстоятельством, что люди не хотят идти в суд присяжными, они считают это занятие обременительным. К тому же сидение в больших процессах отнимает время и не оплачивается должным образом. Присяжные доступны постороннему влиянию, тайна совещания присяжных абсолютно не обеспечивается. Во время обсуждения дел присяжные находятся не в совещательной комнате, как это было в царской России, а ходят домой ночевать, уходят на выходные дни и, естественно, общаются с людьми, которые высказывают им свою точку зрения на дело, в котором они участвуют. В России, к сожалению, не обеспечиваются полностью условия для нормальной работы суда присяжных. 2010, из интервью сотрудникам представительства Американской ассоциации юристов в РФ

О собственной формуле законности

Я написал очень короткую формулу подобного баланса и считаю ее удачной: законность должна обеспечиваться сочетанием стабильности системы правовых норм с порядочностью и достоинством правоприменителей.

Автор: Александр Пилипчук

Рекомендую прочитать

advokat-ko.ru

Правила жизни Семена Арии

24 ноября в Москве на 91-м году жизни скончался известный адвокат, заслуженный юрист РФ Семен Ария. В разные годы его подзащитными были Роман Кармен, Андрей Сахаров, Ролан Быков, Петр Якир, Василий Ливанов, Наталья Фатеева, Борис Березовский. Он также представлял интересы председателя Президиума Верховного совета Узбекистана, известных следователей и адвокатов, диссидентов 60-70-х годов, крупных финансистов и хозяйственников.

Арию, с легкой руки журналистки Ольги Чайковской, называли "маршалом адвокатуры", а коллеги прибавили к этому званию еще и титул "патриция адвокатуры". Он — единственный в России адвокат, награжденный за профессиональную деятельность орденом Почета. Ария также удостоен золотой медали имени Ф.Н. Плевако (1997), а еще при жизни Арии Адвокатская палата Моковской области учредила медаль его имени, которая вручается раз в три года за выдающийся вклад в повышение престижа адвокатуры и служение во благо России. Именем Семена Арии названа звезда в созвездии Козерога.

"Право.Ru" представляет правила жизни знаменитого адвоката, составленные из его собственных высказываний. 

О себе

В последних классах школы читал сборники с речами дореволюционных адвокатов. Читал взахлеб. Они производили очень сильное впечатление. И верил, что со временем обязательно свяжу свою жизнь с юриспруденцией. 2006, журнал "Российский адвокат

Никогда не был и не считал себя маршалом адвокатуры, но мнение Ольги Георгиевны [журналистка Чайковская. — прим. "Право.Ru"] мне приятно. Думаю, если бы кошку назвали Маршалом, ей бы тоже было бы приятно. 2006, журнал "Российский адвокат"

Когда был подростком, то верил не задумываясь. Прозрение пришло потом, когда понял, что лозунги не соответствуют действительности. 2002, из интервью, опубликованного в книге Владимира Нузова "Разговоры вполголоса" [На вопрос об отношении к коммунизму]

Находясь в КПСС, я себя рабом не чувствовал. Одно могу сказать точно: расставание прошло без слез с обеих сторон. 2006, журнал "Российский адвокат"

В мировой литературе много имен, которые оказали на меня глубокое воздействие. Вот стоит у меня на полке книга "Жизнь 12 цезарей" (Гай Светоний Транквилл). Полторы тысячи лет назад написано, а переиздают без остановки, читаешь, как детективный роман. Вот стоит Иосиф Флавий, два тома, "Иудейские древности". Я увлечен личностью Бонапарта, это поразительная личность. Я очень люблю Тютчева, всегда, когда езжу в отпуск, беру с собой его стихи. Что касается литераторов-прозаиков, которые мне были доступны, то я люблю Толстого, Чехова, вообще трудно перечислить всех, поскольку человеческая культура создала целую плеяду гениев, формирующих культуру цивилизации. 2004, журнал "Российский адвокат"

О войне 

Подсознательно всегда понимал — это война, можно и погибнуть. 2006, журнал "Российский адвокат"

Те, кто вернулся с войны, возвращались либо фаталистами, либо с верой в Бога. Нигде перст Судьбы не обнаруживался столь наглядно, столь жестко и неотвратимо, как там. Мне довелось это испытать на себе, и не раз. 2010, "Про войну" 

Я прожил [жизнь] в двух ипостасях: как солдат и как адвокат. Солдатская часть была недолгой, всего пять лет. Но четыре из них пришлись на большую войну и потому запомнились почти каждым днем, который удалось прожить. Вся остальная, адвокатская часть была подарком судьбы хотя бы уже потому, что живым вернулся из части первой. Ария С.Л. Жизнь адвоката. Издание 3-е, дополненное и исправленное. — М.: Американская ассоциация юристов, 2010.— 490 стр. (из серии: Выдающиеся юристы). 

О первом деле  

[Первое дело] припоминаю очень смутно. Дело рассматривалось в Дмитрове (Московская область.- "Право.Ru"). Все выглядело просто позорно. Меня, так называемого адвоката, трясло, боялся сказать лишнее слово, пугался судьи… Гражданское дело я проиграл, причем с треском. 2006, журнал "Российский адвокат"

О сути адвокатуры

Общепринято: адвокат обязан использовать все законные средства для защиты интересов клиента. Но требования нравственности шире рамок закона. И потому средства защиты должны быть не только законными, но и нравственно безупречными. Клиенту в большинстве случаев безразлично, какими средствами адвокат добьется нужного результата. Но нам и корпорации это не безразлично. 1995, из выступления на конференции адвокатов в Санкт-Петербурге

Нет идеальных людей. В каждом из нас, если копнуть, притаилось что-нибудь дурное. Разве не знаем мы среди своих коллег лентяев, халтурщиков, эгоистов, хамов? Но хуже всего дефицит чести, непорядочность. Поэтому — не совершать ничего сомнительного! Подобный поступок неизбежно — повторяю, неизбежно! — рано или несколько позже станет известен и навсегда погубит репутацию, а с нею и карьеру адвоката. 1995, из выступления на конференции адвокатов в Санкт-Петербурге

В условиях нормального, непредвзятого правосудия задача адвоката — выявить все оправдывающие или смягчающие обстоятельства случившегося и тем самым способствовать вынесению законного и обоснованного судебного решения. 2002, из интервью, опубликованного в книге Владимира Нузова "Разговоры вполголоса"

Наибольшее количество судебных процессов касается обвинений, которые государство предъявляет личности, вот в этом противостоянии личность должна иметь рядом советчика и защитника, вот в этом и есть суть адвокатуры. Ария С.Л. Жизнь адвоката. 

В свое время, когда по оплошности Министерства юстиции в стране расцвели так называемые параллельные коллегии, мне довелось позвонить в одну из них. Автоответчик бодрым голосом сказал: "Вы набрали номер адвокатской коллегии "Канон". Если у вас есть деньги, говорите после длинного сигнала". К сожалению, это далеко не единственный пример использования адвокатуры случайными людьми, глубоко чуждыми духу и социальным целям этого необходимого правосудию и угодного людям института. Ария С.Л. Жизнь адвоката.  

В качестве адвоката мне довелось защищать — и подчас весьма успешно облегчая их участь, — лиц, решительно не принятых в приличном обществе, и даже настоящих шпионов. Мне довелось, и тоже подчас успешно, защищать людей, обвиненных государством по ошибке или сознательно в не совершенных ими злодеяниях. Ария С.Л. Жизнь адвоката. 

Желаешь ты этого или не желаешь, а процесс воскрешается в памяти, причем со всеми подробностями, в ушах звучат слова обвинения, видишь испуганные глаза подзащитного, по нескольку раз, словно на магнитофоне, прокручиваешь собственные речи… Может, если бы тот или другой факт преподнес иначе, глядишь, судья внял бы твоему доводу и вынес более мягкое решение. 2006, журнал "Российский адвокат"

О защите диссидентов

По общеуголовным делам работать можно было совершенно спокойно, дела разрешались зачастую правильно, исправлялись грубые ошибки, можно было смело защищать и произносить довольно рискованные речи. А вот по делам с политической подкладкой, там, где начинались дела об антисоветской агитации, нужно было быть очень осторожными и аккуратными. 2010, из интервью сотрудникам представительства Американской ассоциации юристов в РФ

Ко мне обращались родственники и друзья диссидентов, потому что к тому времени в своей области я имел уже определенный опыт и известность. Эти дела были чрезвычайно интересны с профессиональной точки зрения. Словно хождение по высоко поднятому канату. Ария С.Л. Жизнь адвоката. 

Круг адвокатов, принимавших на себя защиту по делам диссидентов, был предельно узок. Причины этого не нуждаются в пояснениях. Что же побуждало нас соглашаться на участие в этих политических спектаклях, проходивших под строжайшим надзором КГБ и ЦК КПСС и по их сценариям? Всех нас приглашали для защиты друзья или родные обвиняемых, что позволяло узникам чувствовать рядом плечо и иметь средство общения с волей. <…> Мы были к тому же теми единственными образованными юристами, которым государство, скрипнув зубами, вынужденно позволяло противодействовать карательной машине, публично указывать на несостоятельность обвинения и тем самым демонстрировать, что происходит расправа. 2010, "Записки адвоката"

Защита [диссидентов] не была формальной. Несмотря на то что она была жестко ограничена правовыми вопросами дела, даже в этих рамках она осуществлялась нами достаточно активно и настойчиво. Выбор точной границы, за которой начиналась поддержка политических взглядов подсудимых (а вместе с нею и конец адвокатской карьеры), был доступен только опытным профессионалам, хорошо владевшим к тому же и гибким русским, и эзоповым языком. 2010, "Записки адвоката"

Для Бориса Золотухина его речь в защиту [Александра] Гинзбурга имела драматические последствия. Тотчас после нее был объявлен краткий перерыв, и он стоял сильно побледневший, потупив лаза. Я подошел и спросил, что с ним. Он удрученно сказал: "Меня в одном месте понесло. я отступил от плана". Он оказался прав. Когда изложение его речи было опубликовано в одной из западных газет (источник остался для меня загадкой), его исключили из партии и из коллегии адвокатов. 2010, "Записки адвоката"

Председательствовал судья Лев Миронов, оставивший по себе тяжелую память. Процесс [по делу Юрия Галанскова, Александра Гинзбурга, Алексея Добровольского и Веры Лашковой, которые открыто протестовали против приговора писателям-диссидентам Андрею Синявскому и Юлию Даниелю в 1967 г.] он вел, всячески демонстрируя отсутствие каких-либо прав у подсудимых, а также острый дефицит времени у себя лично. Ни одному из подсудимых не была дана возможность связно изложить свои объяснения относительно вмененной им диверсии мысли. Миронов был груб и пренебрежителен не только с ними, но и со свидетелями. 2010, "Записки адвоката"

О процессуальных противниках и об эмоциях адвоката 

Уважительный тон обязателен для адвоката и при необходимости критики позиций процессуальных противников, в первую очередь прокуроров. Профессор Харьковского университета Л.Е. Владимиров в начале века опубликовал книгу "Адвокатус милес" ("Воинствующий адвокат"). Он призывал в ней: "Рвите в речах своих в клочья доводы противников и с хохотом бросайте их на ветер!" Полагаю, адвокат не извлечет пользы делу из такой методики. Критика противника будет куда действенней, если она будет спокойной и аргументированной, то есть этичной. Судебный оратор может стремиться вызывать чувства у судей, но не демонстрировать собственные. Ария С.Л. Жизнь адвоката. 

Считаю, что адвокат вправе руководствоваться собственными эмоциями, но если он принял защиту, обязан сделать все возможное и невозможное, чтобы выполнить свою миссию. 2006, журнал "Российский адвокат" [На вопрос, имеет ли право адвокат в работе с клиентом руководствоваться собственными симпатиями и антипатиями?]

К понятию профессионализма относится и владение эмоциями при публичном выступлении. Сдержанная, ненавязчивая манера речи, когда оратор как бы делится с судьями своими мыслями о деле, о связанных с ним нравственных и правовых проблемах, помогает адвокату быть понятым и найти сочувствие надежнее, чем любой другой тон выступления Ария С.Л. Жизнь адвоката.

О высшей мере наказания в отношении подзащитных

За всю мою долгую адвокатскую жизнь было только два случая, когда моих подзащитных приговорили к высшей мере, Виктора Раскина и Палиева. <…> Палиев был директором магазина "Таджикистан". Ему инкриминировали крупное хищение. Я обращался во все конституционные инстанции, и дело кончилось тем, что ему заменили высшую меру в порядке помилования. 2006, журнал "Российский адвокат" [Дело Палиева, обвиняемого в особо крупных хищениях, спекуляции валютными ценностями и товарами, в получении взяток, подлогах документов рассматривал в 1974 г. ВС РСФСР в первой инстанции] 

Дело Палиева относится к той категории, где возможность просьбы обвинителя о смертной казни отнюдь не очевидна. Мы так и не знали до конца, что попросит прокурор. Это не то дело, где наше нравственное чувство заранее шепчет: тут нужно казнить, этот человек не вправе жить на свете. Правда, закон говорит: можно и казнить. Но давно уже не применяли по хозяйственным делам такое наказание… Здесь старый и больной подсудимый… В обвинительном заключении отмечены смягчающие обстоятельства… Словом, сомневались весьма, чтобы был такой запрос обвинителя. Ария С.Л. Жизнь адвоката. 

Суд возложил на меня обязанность защиты по делу, где эта задача представляет исключительную трудность. Сына обвиняют в убийстве родителей, самых близких ему людей. Если это верно, то вправе ли кто-то защищать его в деле, где само слово "защита" звучит кощунственно? Покойный Борис Семенович [Раскин] был доброжелательным человеком и умным адвокатом. Я знал его. А мне нужно защищать его убийцу. Вправе ли я? Эти два нравственных вопроса довлеют над защитником [по назначению] Виктора Раскина и превращают выполнение обычной профессиональной обязанности в мучительное бремя, которое нужно нести на себе как крест. И поэтому, несмотря на стремление добросовестно выполнить долг защитника, я боюсь, что не смогу сказать все нужное, и заранее прошу о снисхождении к моей речи. Выступление в ходе прений сторон в Мособлсуде в 1966 г.         

Мы любим своих детей, потому что они наше продолжение, наше бессмертие, умирая, мы продолжаем жить в них. Супруги Раскины убиты, но они продолжают жить в своем сыне. Казнить его — значит пресечь все, что еще осталось от них на свете. И потому я думаю, что если бы они могли вымолвить здесь хоть слово, это было бы слово мольбы о сохранении жизни подсудимому Раскину. Потому что это единственный сын их. Прислушайтесь к этой безмолвной мольбе. Выступление в ходе прений сторон в Мособлсуде в 1966 г. [Адвокат убедил суд, что убийство совершено не по корыстным мотивам, а на почве личных отношений, однако суд признал, что оно совершенно с особой жестокостью и Раскин был осужден к смертной казни. Кассационные жалобы на приговор и ходатайство о помиловании были отклонены. Приговор приведен в исполнение в 1967 г.]

О коллегах 

Я знал адвоката, которого приговорили к расстрелу за вредительство в правосудии, но не успели расстрелять, поскольку умер Сталин, это был Ицков. Это была очень интересная личность, единственный человек, который участвовал в политических процессах. Он говорил в суде: "Это дело создано врагами партии и советского государства". Его освободили, реабилитировали и восстановили в адвокатуре. На общем собрании городской коллегии адвокатов, когда на трибуну поднимался Ицков, все дрожали, заранее зная, что он будет говорить. Выходя на трибуну, он говорил буквально следующее: "Вот тут сидит в президиуме заместитель министра юстиции такой-то, вы посмотрите, как он сидит, как он по-хозяйски заложил ногу за ногу, каким хозяином он тут себя чувствует". И заместитель министра тут же весь сжимался. 2004, журнал "Российский адвокат"

Пару лет назад весьма известный московский адвокат в популярном журнале следующим образом одобрительно отозвался о себе: "Если нужные клиенту доказательства находятся в отхожей яме, а у меня связаны руки, то я достану их зубами". После такой информации он, быть может, и приобретет еще большую известность, но стоит ли ради этого так унижать себя и свою профессию? 1995, из выступления на конференции адвокатов в Санкт-Петербурге

Мне кажется, адвокат Плиев сделал не все, что следовало. Если верить газетам, он молчал на всем протяжении процесса и лишь в конце произнес некую речь, т. е. был пассивен. Если это так, то защиты не было. А сказать-то защитнику было что. <…> Конечно, там требовалось немалое мужество. Но если решился на эту труднейшую роль, то нужно работать. По своей силе это могла быть шекспировская защита, нужно было только найти правильные ходы, чтобы тебя самого не схватили за глотку. Плиев должен был объяснять поведение своего подзащитного. Почему он пошел на это смертельное для него самого дело, заведомо зная, каков будет конец. По своему драматическому накалу эта защита могла бы потрясти слушателей. И это не значит, что адвокат своей речью спас бы обвиняемому жизнь, но он выполнил бы свой долг, объяснив суду внутренние побудительные причины, толкнувшие подзащитного на этот шаг. Плиев ничего не сделал. Конечно, можно только предположить, он боялся упреков коллег, земляков, но если боишься, не берись. май 2006, журнал "Российский адвокат" (Речь об осетинском адвокате Альберте Плиеве, который по назначению защищал Нурпаши Кулаева, единственного из террористов оставшегося в живых после захвата заложников в школе города Беслана.)

Первым из дел о государственных преступлениях, в которых мне довелось участвовать (1956 г.), было дело Завиркина и Тарасова (Франц Завиркин обвинялся он в измене родине и шпионаже: "выдал" гостю-иностранцу оборонный профиль примыкавшего к его дому учреждения, а заодно и в хранении антисоветской литературы. Тарасов привлекался как соучастник). Я защищал Завиркина, а 17-летнего Тарасова — адвокат Б., в прошлом заместитель председателя Мосгорсуда, седой задумчивый человек. Так, задумчиво, он и вел защиту. Мой коллега, адвокат Б., сказал мне после оглашения приговора (Завиркин — 10 лет лишения свободы, Тарасов — семь лет): "Вы еще молоды, я — прожил жизнь и знаю ее лучше вас. Я говорю вам: не подавайте жалобу на приговор, думайте прежде всего о себе. Они там [в КГБ] не любят, когда жалуются, порочат их работу". Этот запуганный человек так и поступил — жалобы не подал.<…>  Я пренебрег советом коллеги и жалобу подал, причем достаточно полную, чтобы в мягкой форме изложить все, что думаю о приговоре. 2010, "Записки адвоката" [Приговор был отменен, а дело, подвергнутое в определении критике, далеко вышедшей за рамки жалобы, возвращено на доследование. Оно вернулось впоследствии в суд, но уже без обвинения в измене и шпионаже. За антисоветскую литературу Завиркин получил 3 года, Тарасов был освобожден].

В закрытом судебном заседании рассматривается дело о мужеложестве (многие десятки лет оно было уголовно наказуемым). Подсудимые — их пятеро — и полтора десятка свидетелей на протяжении нескольких дней детально повествуют о разнообразных половых актах, которые совершались с ними или при них. Адвокат Л. свою защитительную речь в прениях начинает с призыва к партийному взгляду на дело: "Граждане судьи! Я считаю, что мы должны посмотреть на это дело сквозь призму решений XXIII съезда КПСС!" Мой коллега сердито бормочет мне: "Ну, знаете! Такого здесь наслушались — так ему еще и сквозь призму надо…" 2010 "Судебные диалоги"

Об адвокатском гонораре

Гонорар его [адвоката] тоже интересует, это не пустяк. Но, когда начинается работа, он забывает о гонораре и вживается в дело. 2006, журнал "Российский адвокат"

Умеренность и щепетильность в гонорарных вопросах не обеднят адвоката. Англичане говорят: "Не в деньгах счастье, но в них что-то есть…" Это фактор, с этим трудно спорить. Но присмотритесь, кто перед вами. И помните, по возможности, что адвокатура не просто средство кормления, как полагают подчас, а "служение общественное" (А.Ф.Кони). Ария С.Л. Жизнь адвоката. Издание 3-е, дополненное и исправленное. — М.: Американская ассоциация юристов, 2010.— 490 стр. (из серии: Выдающиеся юристы). 

Об обвинительном уклоне в российских судах

Обвинительный уклон существует, это факт неоспоримый. Причем грубый обвинительный уклон. И те меры, которые предпринимаются по совершенствованию [судебной] системы, никакого отношения к обвинительному уклону не имеют. Овинительный уклон — это настрой, тенденция, он в России всегда был и будет. На память приходит анекдот о том, что "когда при начале разоружения пытались перевести российскую оборонную промышленность на производство швейных машин, даже после модернизации все равно получались только пулеметы". <…> По существу, обвинительный уклон объясняется многолетней работой государственной власти по его насаждению, это укоренилось в сознании всех действующих юристов до такой степени, что для борьбы с этим уклоном нужно менять само сознание. А для этого должно смениться поколение юристов. 2010, из интервью сотрудникам представительства Американской ассоциации юристов в РФ

В перестроечные времена под лозунгом "долой монополию традиционных коллегий" Министерство юстиции стало широко разрешать возникновение самостийных коллегий. Туда хлынули люди, уволенные из правоохранительных органов то ли по профессиональной, то ли по нравственной непригодности; создавались адвокатские конторы, и на сегодняшний день я не могу хулить их целиком и полностью — там немало людей, которых надо гнать поганой метлой из органов правосудия. 2010, из интервью сотрудникам представительства Американской ассоциации юристов в РФ

О взятках судьям

По делам, которые я вел, давали взятки или нет, мне неизвестно, но со слов и моих клиентов, и других адвокатов мне известны достоверные случаи, когда судьям платили за результат и по уголовным делам, и по гражданским. 2002, из интервью, опубликованного в книге Владимира Нузова "Разговоры вполголоса"

В Москве Верховный Суд СССР слушал дело Киевского нарсуда. В составе Киевского народного суда было 12 участков. Так вот, на скамье подсудимых сидело 11 судей, на одного не нашли материалов и он проходил по делу свидетелем. Это <…> было при Сталине. Брали взятки и тогда, да и сейчас берут. 2002, из интервью, опубликованного в книге Владимира Нузова "Разговоры вполголоса" 

О суде присяжных

С горечью констатирую: российский менталитет еще не дорос до суда присяжных. К сожалению, сегодня не тот нравственный уровень в нашем обществе. май 2006, журнал "Российский адвокат"

Сам факт, что допустили, наконец, суд присяжных, которого боялись как огня, это уже большой прогресс. Но нужна поправка на ситуацию в России, которая несколько осложняется тем обстоятельством, что люди не хотят идти в суд присяжными, они считают это занятие обременительным. К тому же сидение в больших процессах отнимает время и не оплачивается должным образом. Присяжные доступны постороннему влиянию, тайна совещания присяжных абсолютно не обеспечивается. Во время обсуждения дел присяжные находятся не в совещательной комнате, как это было в царской России, а ходят домой ночевать, уходят на выходные дни и, естественно, общаются с людьми, которые высказывают им свою точку зрения на дело, в котором они участвуют. В России, к сожалению, не обеспечиваются полностью условия для нормальной работы суда присяжных. 2010, из интервью сотрудникам представительства Американской ассоциации юристов в РФ 

О собственной формуле законности

Я написал очень короткую формулу подобного баланса и считаю ее удачной: законность должна обеспечиваться сочетанием стабильности системы правовых норм с порядочностью и достоинством правоприменителей. 2002, из интервью, опубликованного в книге Владимира Нузова "Разговоры вполголоса"

pravo.ru

С.Л.Ария Жизнь адвоката

Жалоба по делу малолетней Н. Хрущевой..................................................

280

Жалоба в порядке статьи 220 УПК (По делу Лойтера)..............................

283

Жалоба в порядке статьи 220 УПК (По делу Кабака Б. Л.).......................

286

ОЧЕРКИ, ЗАРИСОВКИ, ЭССЕ

 

Записки адвоката...................................................................................

293

Проблески.................................................................................................

293

Плут...........................................................................................................

296

Дело «Пятидесятников»..........................................................................

299

Как дедушка готовился к войне.............................................................

305

Горе...........................................................................................................

307

Щепка в океане........................................................................................

312

Партия и хулиган......................................................................................

313

Грузинский колорит.................................................................................

324

Грузинский колорит — 2..........................................................................

328

Защита диссидентов. Четыре очерка....................................................

333

Дело о «Белой книге»........................................................................

335

Генрих Алтунян...................................................................................

340

Дело Рипса..........................................................................................

345

Полузащита Павленкова...................................................................

349

Отец и сын................................................................................................

352

Честь имею...............................................................................................

358

Прикосновение.........................................................................................

366

Подкоп под журнал «Дон»......................................................................

371

Самолетное дело.....................................................................................

376

Путевые заметки......................................................................................

385

Дурно пахнущее дело..............................................................................

391

Из прошлого страны советов..................................................................

393

Тетка с Эльбруса......................................................................................

401

Судебные диалоги....................................................................................

406

ПРО ВОЙНУ...................................................................................................

417

Что это было?...........................................................................................

417

Штрафники...............................................................................................

422

Завтрак.....................................................................................................

450

Часы..........................................................................................................

453

Заблудились.............................................................................................

462

ЛЕС ДУШИ МОЕЙ.........................................................................................

466

Зимний лес. Опыт восторга.....................................................................

466

О весне......................................................................................................

467

Лето...........................................................................................................

469

Осенний лист............................................................................................

471

Вместо послесловия от Издателя. Интервью с С. Л. Ария.........................

473

studfiles.net

Семен Львович Ария "Жизнь адвоката" - Адвокат Комова Юлия Валерьевна - Книги, которые мы читаем - Группы

Уважаемые коллеги! Хочу поделиться с Вами недавно прочтенной книгой Семена Львовича Ария «Жизнь адвоката».

Семен Львович Ария (28 декабря 1922 года — 24 ноября 2013 года) – один из известных российских адвокатов, начал осуществлять адвокатскую деятельность в 1948 году. С 1960 по 1970 год С.Л. Ария защищал лиц, активно выражавших свои политические взгляды, которые отличались от коммунистической идеологии. К слову, в то время, на подобное осмеливался не каждый адвокат и именно по этим делам был особо высок риск трагически завершить свою карьеру за одно необдуманное высказывание. Помимо диссидентов, С.Л. Ария защищал и иных лиц, в том числе многих известных людей, участвовал в громких процессах.

В данной книге С.Л. Ария представлены судебные речи, жалобы, рассказы об интересных делах, жизни, войне, а также о нравственных принципах адвокатской деятельности и об адвокатской тайне. На последнее, думаю, следует обратить особое внимание, поскольку, как подтверждает в предисловии к указанной книге экс-президент ФПА РФ, ныне первый вице-президент ФПА РФ Семеняко Евгений Васильевич, «адвокат Ария выработал ряд нравственных принципов, которые вошли в действующий Кодекс этики адвоката». Семена Львовича Ария затронул моральный вопрос адвокатской тайны и разъяснил важные моменты, касающиеся последней.

Итак, адвокатской тайной являются любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю. Также предусмотрен ряд гарантий сохранения адвокатской тайны, о которых всем нам хорошо известно. Адвокатская тайна, безусловно, является основой доверия к адвокату. Конституция гарантирует гражданину право на полноценную юридическую помощь, очевидно, что человек сможет довериться адвокату только в том случае, когда будет уверен, что данная информация не будет донесена до сведения третьих лиц.

Семен Львович разъясняет, что, даже с позиции морали, о совершенном преступлении адвокат, безусловно, обязан умолчать. При этом из содержания очевидно, что неважно, что об этом преступлении никто не знает и что оно общественно опасно. Вопрос морали в данном случае не должен стоять, поскольку преступление уже совершено.

Далее С.Л. Ария разъясняет, как адвокат должен себя повести в случае, если ему от доверителя стало известно о готовящемся преступлении. Консультирование по поводу готовящегося преступления недопустимо, это будет являться существенным нарушением закона. В данной ситуации адвокат должен «убедительно порекомендовать отказаться от осуществления замысла и указать на пагубность последствий». Моральный вопрос в данном случае не встанет, если дело идет о кражи трех кастрюль, но что, если стало известно о готовящемся убийстве человека или даже нескольких людей? Понятно, что данная ситуация скорее фантастична, не всегда доверитель готов рассказать честно о совершенном преступлении, а тут речь идет о готовящемся, но тем не менее, такая ситуация может возникнуть.

По поводу противоречий морального долга и требований профессиональной тайны, Ария С.Л. предпринял попытки приблизится к правильному ответу, но не стал в данном случае отвечать наверняка. При этом Ария приводит сравнение со священником из романа Э.Войнич «Овод», нарушившим тайну, поступок которого «безоговорочно осуждается цивилизованным миром». После чего Ария делает вывод: «вероятно в этом и содержится нелегкий ответ на вопрос об относительной и абсолютной обязательности принципа адвокатской тайны». Однако Овод в данном романе являлся главным героем и, в целом вызывает положительное впечатление у читателя, у него есть цель, как ему кажется, благая и он идет к ней, как же еще относится читателю к человеку, который его предал? Но каково было бы отношение к данному священнику, если бы Овод был, скажем, убийцей детей? Думаю, диаметрально противоположным. Безусловно, не призываю никого нарушать адвокатскую тайну, адвокат обязан ее сохранить, даже в самом крайнем случае, но все же тут есть о чем подумать с точки зрения морали.

Возможно, судебные речи и жалобы несколько устарели для нынешних реалий, но ознакомиться все же с ними стоит. О войне он также написал очень интересно, несмотря на то, что не очень люблю читать об этом, повествование о его личном участии в военных действиях мне понравилось.

Рекомендую к прочтению.

pravorub.ru

Семен Ария: "Для Березовского я не был непререкаемым авторитетом" | Публикации | Российское агентство правовой и судебной информации

11:30 15/04/2013

Спроси любого циничного обывателя, настоящие адвокаты нынче редкость, поэтому не нужны. Какая разница, будет ли срывать процесс в суде, громко повествовать о деталях уголовного дела и личностях доверителей в социальных сетях или передавать вознаграждение следователю юрист с лицензией или же без оной? Главных героев обывательской ненависти, понятное дело, такая постановка вопроса до крайности возмущает. К тому же ценность настоящей адвокатской риторики в суде к сегодняшнему дню не девальвировалась. То же самое можно сказать и о двух других особенностях настоящего адвоката – отношению к тайне доверителя и профессиональной этике.

"Если ваша речь – всего лишь цитирование положений кодекса или других законов, нечего удивляться невнимательности судей. Они знают кодексы не хуже нас. Важно, чтобы адвокат нашел ту изюминку, ту скрытую сущность, которая выделит данное дело из ряда других аналогичных дел. Тогда и судья будет вас слушать", - совет от одного из старейших мэтров адвокатского цеха Семена Арии.

В свободной продаже книг Арии нет, да и никогда не было. Поэтому, наверное, нынешний пятитысячный тираж его главного сборника воспоминаний и судебных речей сейчас по значимости для юристов сопоставим с миллионным в советское время. "На всех желающих не хватает, придется допечатывать", - тихо смеется Семен Львович, потихоньку редактируя у себя в квартире рядом со Сретенкой четвертое по счету издание "Жизни адвоката".

В конце декабря прошлого года ему исполнилось девяносто. Может, еще и поэтому патриарх отечественной адвокатуры не любит пристального внимания к собственной персоне. Для РАПСИ Семен Ария сделал исключение, согласившись поговорить о недавней кончине, наверное, самого знаменитого своего клиента, гуттапперчевости современного понятия "адвокатская этика" и своем взгляде на имперские настроения части российского общества.

"Где большой бизнес, совесть спит"

- Процесс "Аэрофлота", кульминация которого случилась в 2007-2008 годах, был вашим последним на сегодняшний день резонансным адвокатским делом?

- Наверное, так и есть. Хотя в 2009 году я представлял в Преображенском суде Москвы Светлану Бахмину по делу об условно-досрочном освобождении. Однако вскоре после этого я действительно прекратил активную практику. Просто почувствовал, что не могу дальше на должном уровне осуществлять адвокатские функции. Слух ослаблен настолько, что в судебном заседании перестал слышать некоторые реплики судьи. О свидетелях вообще не говорю, ведь они дают показания стоя ко мне спиной. Есть проблемы со зрением, ходьбой. Подумал-подумал, и перестал заниматься деятельностью в судах.

- Тогда вспомните, с какого момента стали контактировать именно с Борисом Березовским?

- Его адвокатом я был с 1999 года, и почти весь период лондонской эмиграции. Относился он ко мне в высшей степени уважительно. Я был нужен по целому ряду причин. Во-первых, постоянно консультировал его английских адвокатов по российскому законодательству. Ведь его бесчисленные дела за границей вели именно английские адвокаты. Во-вторых, мог быть полезен тем, что имел возможность его притормозить.

- То есть уберечь от авантюр и необдуманных поступков?

- Именно.

- Можете пример привести, не разглашая адвокатской тайны?

- А теперь-то какие тайны? Разве что те, что могут дискредитировать его как личность. Вот тут уста мои замкнуты навсегда. Разумеется, я многое знал о его личной жизни, поэтому не вправе открывать рот на эту тему и сейчас.

А пример могу привести такой. В один из визитов в Лондон мы общались с Дубовым (Юлий Дубов, один из ближайших сподвижников Бориса Березовского, в настоящий момент проживает в Великобритании – РАПСИ). И от него слышу, что решено начать подготовку иска против российских правоохранительных органов по поводу какого-то уголовного дела, возбужденного против Березовского в России. Он хотел обратиться сразу в Европейский суд по правам человека. Мне пришлось настоять на том, что эта акция представляет собой очень сомнительную ценность.

- Почему же? ЕСПЧ в то время российское государство не сильно жаловал.

-  Все очень просто. Ведь если б он выиграл такое дело, то в теории мог бы использовать решение ЕСПЧ против российских властей в целом, по остальным спорным вопросам. Но ведь не секрет, что и Россия может, что называется, проигнорировать решение ЕСПЧ, так как они до поры до времени носили и вовсе рекомендательный характер. Но вот если он продул бы в Страсбурге, можете не сомневаться, что такое решение ЕСПЧ стало могучим аргументом против него самого.

Вот Дубов мне и говорит: "Сами ему все это скажите!". Я согласился. Он позвал Бориса Абрамовича из кабинета, который был в том же лондонском офисе, и я повторил свои аргументы. Березовский пару минут подумал, а потом дал команду прекратить все работы по данному иску. Не полез в Европейский суд.

- Но ведь были же моменты, когда он действовал вопреки любым советам и предостережениям.

- Очевидно. Лично я не могу взять на себя роль человека, который был для него непререкаемым авторитетом.

- Вернемся к "Аэрофлоту". Вам же тогда чуть ли не моментально пришлось выйти из дела. Таково было указание клиента?

- На самом деле я и мой напарник, адвокат Андрей Михайлович Боровков, прекратили свою деятельность по данному делу не в 2007 году, как писали многие СМИ, а только два года назад. Причем Березовский не давал нам указания именно выйти из дела. Он запретил принимать участие в судебных процессах, которые должны были начаться, действительно, почти шесть лет назад. Это была его своеобразная форма протеста. Мы были вынуждены подчиниться. Однако вся информация осталась, и мы имели дело с адвокатами, которые были привлечены уже судом.

- Одной из причин депрессии Березовского перед смертью многие называют проигрыш в лондонском суде Роману Абрамовичу в прошлом году. Данный процесс тоже был авантюрой?

- Это была не просто авантюра, а совершенно необъяснимое импульсивное действие. Как можно было позволить себе лезть в процесс, не имея на руках ровным счетом никаких доказательств, и оперируя исконно российскими понятиями "крыша", или что-то в этом роде? Единственное, что у него было, так это уверенность, что у Абрамовича в суде проснется совесть. Но там, где есть большой бизнес, совесть спит. И очень печально, что меня в тот момент не было рядом. Все ж лежало на поверхности в этой дикой затее!

- Другие выводы тут уместны?

- Кроме оплошностей тактического и правового характера можно говорить и о судьбе. Его отношения с Бадри Патаркацишвили для меня секретом не были. У него же с Березовским был общий бизнес. И когда Борис Абрамович занялся политическими играми, времени на бизнес не осталось. Тогда Бадри объявил ультиматум: я рисковать своими средствами из-за твоих политических амбиций не намерен, поэтому бизнес беру в свои руки, а ты будешь получать столько, сколько тебе нужно. Оговорюсь, что я излагаю не факты, а свое представление о них.

Так и поступили. В результате, когда Бадри скоропостижно скончался, Березовский оказался в том же самом положении, что и перед процессом с Абрамовичем. То есть с одной лишь надеждой, что вдова Патаркацишвили вспомнит о совести. Она же все знала об их общем бизнесе. Как известно, эффект был тем же самым. Нулевым. Повторюсь, я излагаю и здесь не более чем свое видение ситуации.

- Что станет с наследством Березовского? У него много детей, бывшие жены, имущество, говорят, и здесь, и - в Англии. Все запутано до предела. К вам не обращались с просьбами помочь разобраться, по старой памяти?

-Начнем с того, что сейчас непонятно, кто, собственно, может обращаться. Первая жена была материально удовлетворена еще при его жизни здесь, в 90-х. Галина Бешарова, вторая супруга, получила то, что она хотела, проживая в Англии. И ко мне она обращаться не может хотя бы потому, что никаких судебных процессов нет. Елена Горбунова теперь его враг, насколько мне известно. И лично мне кажется, что стрессы частной жизни отчасти стали причиной его самоубийства.

- Вы склоняетесь к этой версии гибели Березовского?

- Да, что бы там ни говорили сейчас, это, скорее всего, самоубийство. Но повторюсь, это мое личное мнение, не более того. Дождемся окончательных выводов британского следствия.

- Когда последний раз общались с ним?

- Мы время от времени созванивались. Но последний раз был достаточно давно – года два назад. К тому же телефонные разговоры не дают достаточного представления о выражении лица. И голос нередко не выдает. Вот из интервью тех, кто был рядом с ним в последнее время, и получаются вполне доказательные версии того, что это могло быть именно самоубийство. Я же запомнил его собранным, предельно активным, без малейших признаков депрессии или упадка сил.

"Корифеи советской адвокатуры саморекламой не занимались"

- Более полувека тому назад вы защищали нескольких диссидентов. А совсем недавно, на одной из встреч со студентами-юристами, произнесли следующую фразу:  "В те времена судебная система работала лучше, чем сейчас, как это ни поразительно". В чем отличие тех процессов от нынешних, например, по так называемому болотному делу?

- Системы правосудия СССР и России, в принципе, схожи. Но можно особо не трудясь отыскать отличия. Во времена СССР правосудие являлось одним из инструментов осуществления диктатуры пролетариата. Сразу после войны, когда я был еще студентом, нас учили ленинскому тезису, что диктатура пролетариата есть не связанная законом и опирающаяся на насилие власть трудящегося большинства. И этого тогда не скрывали, в первую очередь, власти. Поэтому процессы над диссидентами были проявлением насилия, причем совершенно открытого.

- "Диктатура пролетариата", также как и "всенародное государство", еще один расхожий термин тех лет, к счастью, не актуальны уже давно.

- Сейчас действительно нет никакого нерушимого блока коммунистов и беспартийных. И президент наш очень небезразличен к тому, каким останется в истории. Так что насилия не нужно. Сейчас имеется то, что условно можно назвать давлением воздуха. Судьи прекрасно знают сами, что и кому надо. Вот мы когда сидели в деле "Аэрофлота", власти очень внимательно следили за ходом процесса. А когда по его ходу дело начало разваливаться, это вызвало нервозность. Был там момент, когда судья признала несостоятельность целого комплекса доказательств обвинения. Дело катилось к развалу. Но на следующий день все переменилось с точностью до наоборот. Словно волшебной палочкой кто-то махнул… Эта же история с "болотным делом", как мне кажется, наше правосудие не красит.

- Сменим тему. Ряд известных практикующих сегодня адвокатов, чьи имена у всех на устах, уже не первый год используют в своей работе приемы, характерные больше для публичных политиков. Любят мелькать в прессе по любому поводу, и даже вступают в открытые конфликты со СМИ, если не нравится тональность отдельных публикаций. Это веление времени или пренебрежение профессиональной этикой?

- Если все так, как вы говорите, то порой в таких действиях и выступлениях действительно можно уловить нарушение этических норм. Адвокат сколько угодно может расхваливать свое юридическое бюро и даже рассказывать о каких-то своих делах, не упоминая при  этом фамилий. Упоминать фамилии, считаю, недопустимо. Но при этом рассказывать о себе он не имеет права. А они, выходит, выставляют себя напоказ. Получается, это лишь способы набить себе цену. И меня радует, что такое поведение у многих вызывает отвращение. Но в каждой подобной ситуации надо четко понимать, что заслуживает наказания, а что – лишь порицания.

- Где точка невозврата?

- Одним из факторов, который работал на меня в течение всей адвокатской карьеры, было жесткое самоограничение в вопросе, чего может о себе говорить адвокат, а чего не может. Это было мое личное правило. Да, слухи допустимы. Можете за глаза хвалить, можете ругать. Но рассудит нас клиент, который пойдет либо к тебе, либо от тебя. Это - обязательное условие для любого адвоката. Приличного адвоката. Корифеи российской адвокатуры были пожизненно связаны этическими правилами. Никто из них саморекламой не занимался. Потому что это позор.

- У российского обывателя бытует мнение, что сегодня адвокаты очень часто не нужны вовсе, так как вся их задача – обеспечить передачу взятки судье или следователю, а если денег нет, то и слушать их в зале суда никто не станет.

- Это мнение не просто ошибочно, оно уродливо. Те, кто носит взятки, не адвокаты вовсе, а маклеры, даже если имеют адвокатский статус. Обсуждать их не хочу.

Общая же негативная позиция парируется достаточно просто. Вспомните, как себя ведут представители высшей власти или крупного бизнеса, когда попадают в деликатное положение?

- Стараются скорее скрыться с глаз долой.

- Не только – тут же идут к адвокату. Ведь он – не только законник, но и советчик, специалист, который найдет юридический путь к выходу из практически любой ситуации.

- Слышал, что как минимум один ваш совет в нынешние времена стоил бы не меньше миллиона долларов. Но и тогда, в Союзе, оказался на вес золота.

- Дело было еще в 60-е годы, когда я работал вместе со своим ныне покойным другом Ефимовым в адвокатской консультации подмосковного Долгопрудного. Мы сидели на первом этаже, а на втором квартировал районный прокурор по фамилии Григорьев, дельный и скромный мужик. Мы общались, что, в общем, было удивительным событием. Кто такой советский прокурор, даже районный, и какие-то там адвокаты?

Однако как-то случилось событие, из ряда вон выходящее. Григорьев пришел крайне подавленный. Оказалось, что партия решила бросить его на архисложный участок – сельское хозяйство. Поручили ему возглавить колхоз "Красная Нива", который тогда располагался на территории нынешнего московского района Бибирево. Хозяйство было нищее, сам Григорьев в сельском хозяйстве не понимал ровным счетом ничего. Беда. А в случае отказа – партбилет на стол.

- Так что же вы посоветовали?

- Дело в том, что колхозные земли примыкали к даче Клима Ворошилова, председателя президиума Верховного совета СССР. Вот мы и рекомендовали напряженному Ивану Васильевичу написать знаменитому маршалу письмо, попроситься на встречу, чтобы получить совет мудрого старого большевика, как лучше обустроить нищий колхоз, чтобы он не позорил место рядом с угодьями, по сути, президента страны. Прокурор не сразу решился – могли же натурально голову оторвать за такое! Но написал. И Ворошилов, представляете себе, пригласил его в гости! Поил чаем с вареньем. И в итоге по наводке влиятельного советчика на уровне ЦК КПСС было принято решение, что на колхозных землях следует организовать тепличное хозяйство, для ранних овощей. У колхоза в итоге через год-другой появились дикие деньги, так как он выбрасывал в московские магазины и сельхозрынки неплохой картофель. Бывший прокурор через год вырос в большого начальника: стал депутатом Верховного совета, получил орден, и был назначен секретарем Солнечногорского горкома партии. Впрочем, те первоначальные волнения пагубно сказались на здоровье. Через два или три года его подстерег инфаркт.

На эту тему я написал рассказ под названием "Из прошлого страны советов". Советов – с маленькой буквы.

"Парад ветеранов на Красной площади меня не интересует"

- Вас, как действительного участника Великой Отечественной войны, не раздражает активность властей в преддверии каждого Дня Победы?

- Если оценивать в целом ту эпоху, советское государство после войны независимо от проводимой внутриполитической линии, уделяло много внимания участникам войны и в особенности инвалидам. И это понятно. На мой взгляд, праздник победы из всех имеющихся сегодня национальных праздников – важнейший, и имеет всемирное историческое значение. Надеюсь, что он останется таковым и в перспективе, более того – будет вечным национальным праздником России. Так что когда в СССР был принят целый пакет законов о различных ветеранских льготах и преимуществах, это было правильно, мне это нравится. Причем не из-за каких-то шкурных интересов, но и просто потому что это объективная необходимость. Однако как это ни грустно констатировать, чем меньше остается ветеранов войны, тем меньше льгот они имеют. Вы, наверное, заметили, что везде исчезли таблички "Ветераны ВОВ обслуживаются вне очереди"? Кому нужно это внеочередное обслуживание? Никто из участников войны таким внеочередным обслуживанием и не пользовался. Но сам факт наличия таких указаний как-то грел душу, что государство опекает как-то нас, не забывает.

Нас становится по естественным причинам все меньше. Но легкий звон на ветеранскую тему продолжается до сих пор. Лично я этот звон считаю таким декоративным явлением. Никто на самом деле ничего не делает. Да, кому-то из ветеранов в канун праздника дают квартиру. Но сколько в прессе сведений о том, в каких нищих и позорных условиях живут многие участники войны до сих пор! Как и все кампанейское, срок выходит – кончается и забота.

- При этом многочисленные ветеранские организации активны едва ли не круглый год и их мнение, хоть нередко анонимное, звучит чуть ли не по каждому общественно-значимому поводу.

- Действительно, постоянные отсылки к голосам ветеранов с пропагандистской точки зрения оправданы. Но хочу заметить, во многих ветеранских организациях, собственно, ветеранов уже и не осталось. У нас, к примеру, в коллегии адвокатов есть горстка, буквально дюжина. А инвалидов – вообще я один. И надеюсь, что когда счет дойдет до единицы, это я и буду. Хотя надежда слабая. Мне ж в декабре стукнуло 90 лет.

Так вот, что касается привлечения к любой кампании ветеранов или лиц, которые себя за них выдают – ну так в любой организации без дураков не обходятся. А памятная шумиха вокруг той же "Антисоветской" шашлычной в Москве носила откровенно глупый характер. Кого это трогало и беспокоило?

- Ну как же… Выходка владельца шашлычной оскорбила лучшие чувства заслуженных пожилых людей! По крайней мере, так об этом говорилось в официальных источниках.

- Глупости все это! Ну, какие "лучшие чувства"? Шашлычка поесть – вот и все чувство! Это просто смешно. И нет тут ничего ни антипатриотического, ни антисоветского. Я уж не говорю о том, что иронично относиться ко многому советскому совершенно естественно для думающего человека. Ведь Советы как органы власти себя полностью дискредитировали. А тут – обычная игра слов.

- Лично вас не пытались привлекать к деятельности такого рода?

- Нет, не пытались. Все эти нынешние дела, связанные со льготами и какими-то подарками к праздничным датам, вся эта ветеранская работа, до меня почти не доходит. Но даже когда редко раздается звонок из совета ветеранов с просьбой забрать очередной подарок, говорю: "Ребята! Распределяйте кому хотите, мне не надо".

- И на парад, на Красную площадь, ни разу не позвали? Вы же войну встретили водителем "Т-34", закончили – в гвардейских минометных войсках.

- Ни разу. А если и пригласили бы, не пошел. Чего я там мерзнуть буду? Не терплю холода. Я ж худой. Замерзаю в таких местах.

Курьезно другое. Знаю стариков, которые к войне никакого отношения не имеют, но на парады их приглашают регулярно.

- Старики-мошенники?

- Не мне оценивать. И как такое происходит, тоже не знаю. Один из таких со мной делится впечатлениями. Ведь их иногда возят туда-сюда на грузовиках как участников исторического парада на Красной площади ноября 1941 года. И вот этот мой приятель числится у них такой удобной фигурой, которую при случае можно представить ветераном. И таких ведь не один человек! На самом же деле получается профанация. Как и многое у нас.

- Повальная общественная мода на Сталина, "новый сталинизм" – тоже профанация?

- Мне кажется, это своеобразная форма выражения протеста против того, что не нравится сейчас. Мол, раньше было лучше. И такой подход стандартен для любой политической системы. Ну, вот вам пример. Я вполне допускаю, что среди тех же еще живущих ветеранов войны сохранилось трепетное отношение к благодарностям Верховного главнокомандующего. У меня в столе лежит несколько таких книжечек. На фронте ведь действительно имя Сталина с помощью политического аппарата превозносилось до небес. Вероятно, это оттуда идет. Либо же это народная тоска по сильной руке. Сложно сказать, что является единым побудительным мотивом. Может, просто время такое…

Беседовал Владимир Новиков

rapsinews.ru

Семен Ария. Интервью - Большой город. Московские новости

Адвокат Семен Ария Возраст: 90 лет.

Образование: Московский юридический институт.

Работа: с 1948 года — адвокат Московской областной коллегии адвокатов.

Известные подзащитные: машинистка Вера Лашкова, печатавшая статьи для «Белой книги», собранной диссидентами Алексеем Гинзбургом и Юрием Галансковым. Актриса Валентина Малявина, обвиненная в убийстве своего гражданского супруга, артиста Станислава Жданько. Иосиф Менделевич, духовный лидер группы евреев из Риги и Ленинграда, задержанных в попытке угнать самолет АН-2. Виктор Файнберг и Илья Рипс, совершившие попытку самосожжения под лозунгом, требующим вывода советских войск из Чехословакии в 1969 году. Борис Березовский — по разным судебным делам.  

Признание: фрагменты речей приводятся в учебниках судебной риторики (например, «Судебная речь»). Заслуженный юрист Российской Федерации (1986). Единственный в России адвокат, награжденный за профессиональную деятельность орденом Почета (1997). Лауреат Золотой медали имени Ф.Н. Плевако (1997).

— Вы ведь служили в армии в период Великой Отечественной войны? Какой вы ее помните? — Войну я увидел в 1942 году, поскольку до этого времени учился в Новосибирском институте военных инженеров транспорта, в котором молодые люди получали образование, совмещенное со срочной службой в армии. Это был единственный в стране институт, который считался полноценной срочной службой. После окончания первого курса нас повезли на фронт, я пробыл три дня под Москвой в боевых условиях. Затем нас повезли на передовую, но колонну по дороге разбомбили, я был сильно контужен и год провалялся в госпиталях. После госпиталя я учился в учебном танковом полку в Нижнем Тагиле: в этом городе готовили танковые экипажи, поскольку местный «Уралвагонзавод» был одним из главных производителей танков в военное время. А чему вы так улыбаетесь?

— Семен Львович, в наше время «УВЗ» тоже очень популярен, но по другой причине. Там, после парламентских выборов… — Организовали какую-то оперетту, вы это имеете в виду?

— Что-то в этом роде. — Нет, тогда это был совершенно нормальный завод, на котором выпускали танки. При заводе был учебный полк номер 19, в котором готовили водителей танка Т-34. Из этого полка я и прибыл на фронт.

— Почему после войны вы решили стать адвокатом? — С голоду. Меня демобилизовали в 1946 году, и в Харькове у меня никого не осталось. Мой отец умер в эвакуации от воспаления легких, а мама переехала к единственным родственникам, жившим в Подмосковье, в Лианозово. Она жила в бараке при вагоностроительном заводе, в одной комнате с моей теткой, — жуткий был барак, и жить там было совершенно невозможно. А у меня после демобилизации не было ни работы, ни жилья, ни хлеба — абсолютно ничего. Надо было как можно быстрее получать какое-то образование, и я поступил в экстернат юридического института, который окончил за один год. Потом сразу же пошел в адвокатуру.

— Как люди в то время относились к адвокатам? — Обычные люди — с презрением. А в суде и в прокуратуре — с пренебрежением. Положение адвокатов тогда было хуже, чем сейчас, и они считались чем-то вроде потребительской кооперации при суде. Но зарабатывать можно было прилично, а у меня на иждивении была мать.

— Одним из ваших первых громких дел стала защита Веры Лашковой, машинистки, печатавшей статьи для «Белой книги», собранной диссидентами Алексеем Гинзбургом и Юрием Галансковым. Как это дело попало к вам? — Я не был политическим адвокатом, но у меня была определенная известность, и мне стали предлагать дела диссидентов. Я ездил в разные города по этим делам и имел смелость их вести. Группа адвокатов, которая бралась за защиту диссидентов, была крайне немногочисленной, и нужно было обладать определенной решительностью. Мне нравилось это занятие — оно было связано с риском, напоминало хождение по проволоке, а я был молод.

Вера Лашкова печатала «Белую книгу», и ее обвиняли в том, что она входила в группу, занимавшуюся антисоветской агитацией и пропагандой. По ходу процесса к обвинению привязали связь подсудимых с политической организацией русской эмиграции — НТС. Это была попытка доказать, что действия людей, создававших «Белую книгу», финансировались из-за границы. Для того чтобы подкрепить эту липу, уже во время процесса, который шел в 1968 году, КГБ заслало из Парижа своего агента по фамилии Брокс-Соколов. Он привез в Москву антисоветские листовки и деньги, его показательно схватили в аэропорту, привезли на процесс, и он дал необходимые показания. Сразу было понятно, что все это — фальшивка.

— И как себя вел суд? — Тогда, как и сейчас, существовал обвинительный уклон. Суд действовал заодно с прокуратурой. Вообще, после 1917 года все, что было в России, подчинялось Центральному комитету партии. А поскольку прокуратура и суд были государственными органами, они тоже подчинялись единому центру — партийным руководящим органам. И так было всегда, во все времена, хрущевская оттепель сказалась только в одном — изменились меры наказания, расстреливать перестали. А обвинительный уклон никуда не делся.

— Тогда получается, что функция адвоката на любом процессе того времени была номинальной? — Не совсем так. Адвокат мог достойно участвовать в суде и мог обжаловать приговор. У меня было достаточное количество положительных результатов в кассации, поскольку в прокуратуре Союза работало достаточно много порядочных людей, которые что могли, то и делали. Обвинительный уклон в то время состоял не в том, чтобы сажать всех подряд, без разбора. Он выражался в том, что не выносили оправдательных приговоров по рассматриваемым делам, подыгрывали прокуратуре. Но результативность у адвокатов была — и даже большая, чем сейчас.

— Так произошло с вашей подзащитной Верой Лашковой, которую не оправдали, но назначили ей наказание в виде времени, отбытого под стражей? — Лашкова была по всем параметрам малым человеком. Она работала машинисткой, ей предложили приработок, заплатили деньги. Уже потом, в деле, ее изобразили идейным борцом, хотя она была, повторюсь, обычной машинисткой, а идейным борцом стала позже, когда поварилась в диссидентской каше. Так у нее родилось сочувствие к этим ребятам. Она всегда вела себя благородно и достойно — в том числе и на суде.

— Вы защищали людей, которые осмелились на сидячую демонстрацию на Красной площади, в день ввода советских войск в Чехословакию. Но в ходе следствия от одного подзащитного отказались, почему? — Изначально я должен был защищать двух человек: Владимира Дремлюгу и Виктора Файнберга. Однако когда я на следствии прочитал показания соседей о том, что Дремлюга убил кота сковородкой, то сразу решил, что защищать его не стану. А Виктора Файнберга судили отдельно, поскольку он был признан психически больным, и я принимал участие в процессе о назначении ему принудительного лечения.

— Виктора Файнберга на четыре года отправили в специальную психиатрическую больницу Ленинградской области. Расскажите, как тогда проводилась судебно-психиатрическая экспертиза? — Институт имени Сербского был средоточием карательной психиатрии: по-видимому, с подачи КГБ и ЦК партии; в этом институте доказывали, что диссиденты — психически больные люди. Научную часть осуществлял заместитель директора, профессор Лунц, внешности сугубо научной. А практическая сторона вопроса состояла в том, что в практику был устойчиво внедрен диагноз «вялотекущая шизофрения», хотя такого заболевания в природе не существует. Тем не менее ее «рисовали» во всех документах.

Я защищал нескольких человек с так называемой вялотекущей шизофренией: того же Файнберга, и студента Латвийского университета Илью Рипса, совершившего у памятника Свободы в Риге попытку самосожжения в знак протеста против ввода советских войск в Чехословакию. Защищать таких людей можно было единственным способом — бороться с диагнозом. А это как раз было не очень сложно: те же самые врачи, которые охотно ставили диссидентам диагноз «вялотекущая шизофрения», ранее писали научные статьи, в которых содержалось прямое опровержение используемых ими при диагностике тезисов. То есть можно было привлекать к защите их прежние публикации, доказывая, что они сами себе противоречат. 

— И что представляло для вас наибольшую сложность в работе? — Самым сложным было самому в тюрьму не сесть. Как вы сами понимаете, все диссидентские дела решались не в суде, а в ЦК партии или в КГБ. Там составляли сценарии, решали, какой приговор вынести.

— А зачем вы брались за такие дела, если исход их был изначально предрешен? — Во-первых, бороться за смягчение наказаний можно было и по этим делам. Например, Илья Рипс был редчайшим примером положительного результата, поскольку удалось добиться, чтобы его направили не в психиатрическую лечебницу специализированного типа при МВД, как рекомендовали врачи, а в больницу общего типа. А это, конечно, совершенно другое дело — все-таки больница не тюрьма. К тому же Рипса выписали через полгода, фактически спасли. Во-вторых, адвокат осуществлял связь подзащитного с родными, товарищами и так далее. Он, если хотите, исполнял функцию плеча, на которое можно было подзащитному опереться. Для людей это играло огромную роль.

— Как к вам попало дело артистки Валентины Малявиной? — Я никогда не пользовался методами тех адвокатов, которые вербовали своих клиентов самыми разными способами, а вел только те дела, по которым ко мне обращались, по инициативе клиентов. Защищать Валентину Малявину меня попросили детский писатель Сергей Козлов, актер Ролан Быков и журналист Ольга Чайковская. А это люди, которых я глубоко уважаю. Кроме того, когда я прочитал материалы дела, оно мне показалось чрезвычайно интересным с профессиональной точки зрения. Валентину Малявину обвиняли в убийстве своего мужа, актера Станислава Жданько, хотя было понятно, что это — самоубийство.

Жданько покончил с собой в 1978 году, и ни у кого не вызывало сомнений то, что он ушел из жизни по собственной воле. Через пять лет после того, как дело было закрыто, мать Жданько стала доказывать, что это было убийство. Нашлись охотники в прокуратуре, эту подлость стали раскручивать, возбудили новое дело, и Валентину Малявину на девять лет осудили за умышленное убийство, которое там и близко не ночевало.

  Я вел это дело в порядке надзора. История такова: Жданько убил себя вертикальным ударом ножа, что было признано нехарактерным способом самоубийства, а чтобы доказать, что такой способ самоубийства возможен, я добился проведения серии судебно-медицинской экспертизы на биоманекенах. Такие исследования проводились только в одной организации — в Центральной судебно-медицинской лаборатории на Госпитальном Валу. Моя версия подтвердилась. В дополнение в Пушкинском музее я совершенно случайно обнаружил копию античной скульптуры «Галл, убивающий себя и свою жену», где Галл убивал себя точно таким же способом — вертикальным ударом ножа. Эта скульптура находится в музее до сих пор, а Валентина Малявина была досрочно освобождена.  

— Какое дело вы вспоминаете чаще всего? — В середине 70-х годов я занимался делом зубного врача Валентины Журиной, и это одно из немногих дел, в котором я добился стопроцентного результата. Изначально Журина была признана виновной в частном зубопротезировании с применением своего золота и нарушении правил о валютных операциях. Удалось доказать, что золотые зубопротезные изделия не могут относиться к категории валютных ценностей. Поскольку закон не предусматривает изделия из драгоценных материалов, в том числе и обручальные кольца, в качестве валютных ценностей.

Есть и другие дела, которые были очень интересными. Так, в 1997 году я защищал агента британской разведки Вадима С. Впрочем, про это дело я ничего рассказать не могу, потому что оно было совершенно секретным. Могу сказать только одно: отношения с моим клиентом, который сейчас живет за границей, я поддерживаю до сих пор.

— И он действительно был агентом британской разведки? — Абсолютно.

— И выглядел как Джеймс Бонд? — Он был очень крупный работник в Министерстве оборонной промышленности, начальник главка. Кандидат технических наук, благообразного вида, человек крайне неглупый.

— В 1970 году вы занимались известным «Ленинградским самолетным делом», которое завершилось вполне драматически. Какую роль вы сыграли в этом деле?   — Я защищал Иосифа Менделевича, духовного лидера группы евреев из Риги и Ленинграда, задержанных в попытке угнать самолет АН-2, и в этом деле я принимал участие от начала и до конца — сперва на процессе в Ленинграде, затем на кассации в Москве. Все подсудимые без исключения были отказниками; на суде руководителей группы, Эдуарда Кузнецова и Марка Дымшица, приговорили к смертной казни. Всех остальных членов группы приговорили к большим срокам лишения свободы. Моему подзащитному Иосифу Менделевичу дали 15 лет. И никогда в жизни я не смог бы добиться смягчения приговора, если бы, насколько мне известно, Ричард Никсон не позвонил Леониду Брежневу и не попросил бы заменить смертную казнь для Кузнецова и Дымшица. Насколько я понимаю, в телефонном разговоре Никсон попросил «не портить американцам Рождество и отменить смертные приговоры». Брежнев дал команду отменить. И вот тогда, в заседании кассационной коллегии, я попросил о смягчении наказания для всех остальных членов группы, поскольку считал, что если кому-то приговор смягчают, то и другие не должны оставаться в стороне. Впоследствии все участники «самолетного дела» выехали в Израиль.  

— Какие дела вы вели в последнее время? — В последние десять лет я был адвокатом Бориса Березовского, и в этом состояла моя основная работа. У Березовского хватало дел в России, по зарубежным делам я его тоже консультировал, поэтому я постоянно мотался то в Лондон, то еще куда-нибудь. Помимо этого, я был адвокатом Бадри Патаркацишвили и был загружен полностью.  

— Вас не смущало неоднозначное отношение общественности к Борису Березовскому? — Абсолютно нет. Для меня существенно, какое впечатление от человека остается у меня и есть ли позиция для защиты. У Березовского такая позиция была, причем по всем его делам.

— А какой Березовский в личном общении? — Приятным человеком его назвать достаточно трудно, потому что он человек сложный и неординарный. Он, несомненно, личность с могучим интеллектом и нестандартным методом мышления. Он постоянно генерирует идеи, и собеседник не всегда может схватывать ход его мысли.

— Вы когда-нибудь пытались подсчитать, сколько дел вы провели? — Нет, я никогда этим не занимался, хотя от всех дел оставались регистрационные карточки. Я думаю, что несколько сот дел я провел.

— Вы ни разу не пожалели о том, что стали адвокатом? — Никогда. Я свободен, у меня нет начальства, и этим все сказано.

— А вам не обидно то, что про адвокатов вспоминают только в нужную минуту? И любой актер популярнее даже самого блестящего из юристов? — Ну и что? Они же вспоминают про нас, правда?

bg.ru

Умер известный адвокат Семен Ария. 25.11.2013

Новые сюжеты

Основные сюжеты

Портрет сюжета

  • АРИЯ
  • СЕМЕН
  • АДВОКАТСКАЯ ПАЛАТА
  • ЗАСЛУЖЕННЫЙ ЮРИСТ
  • АДВОКАТСКИЙ
  • ДИССИДЕНТ
  • ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ
  • ЕГО СОСТОЯНИЕ
  • ЛЬВОВИЧ
  • ОБЛАСТНАЯ КОЛЛЕГИЯ
  • 91-М
  • МИНКИН
  • АДВОКАТСКОЕ СООБЩЕСТВО
  • РОЛАН
  • АДВОКАТСКАЯ ПРАКТИКА
  • НОВОСИБИРСКИЙ ИНСТИТУТ
  • БЕРЕЗОВСКИЙ
  • АДВОКАТУРА
  • РАЗНЫЕ ГОДА
  • ВОЕННЫЕ ИНЖЕНЕРЫ

Архив

Смотреть за сегодня
2012
2011
2010
2009
2008
Умер известный адвокат Семен Ария Аргументы Недели 19:19

Семен Ария, защищавший Андрея Сахарова и Бориса Березовского. Вице-президент Адвокатской палаты Московской области Юрий Боровков сообщил, что адвокат Ария работал почти до последних дней жизни.       Несколько дней назад его состояние ухудшилось, адвокат был госпитализирован в реанимацию. Семен Ария скончался в больнице.       Семен Ария родился в 1922 г. в Енакиево, вырос в Харькове. После школы стал студентом и со скамьи Новосибирского института военных инженеров транспорта ушел на Великую Отечественную войну. За участие в боевых действиях адвокат был награжден медалями "За отвагу", "За победу над Германией".       После войны Ария окончил экстерном Московский юридический институт, с 1948 г.

Умер адвокат Семен Ария Большой Город 16:32

Юрист, защищавший диссидентов, умер на 92-м году жизни       За свою более чем 60-летнюю адвокатскую практику Семен Ария выступал адвокатом более чем в ста процессах, в советские времена защищал диссидентов. Был адвокатом Бориса Березовского.       В марте 2012 года Семен Львович рассказал БГ, как стал адвокатом с голоду, зачем нужно браться за дела, исход которых предрешен, и почему результативность у адвокатов в советское время была выше, чем сейчас

Великий адвокат ушел из жизни Коммерсант.ру 15:16

Он защищал в суде советских диссидентов и актеров, представлял интересы опального олигарха Бориса Березовского и добился освобождения бывшего юриста ЮКОСа Светланы Бахминой. Коллеги называют его легендой юриспруденции и считают, что после смерти Семена Арии в стране не осталось великих адвокатов.       О смерти господина Арии сообщил журналистам первый вице-президент Адвокатской палаты Московской области Юрий Боровков. "Семен Львович болел, но продолжал работать. Несколько дней назад его состояние ухудшилось, он был помещен в больницу, в реанимацию. Вчера его не стало",- сказал господин Боровков.

Скончался адвокат Бориса Березовского Дни.Ру 12:53

Семен Ария. Фото: ИТАР-ТАСС       В Москве на 91 году жизни скончался известный адвокат, заслуженный юрист Семен Ария. Он был защитником интересов академика Андрея Сахарова, журналиста Александра Минкина, актера Ролана Быкова, а также бизнесмена Бориса Березовского.       "Семен Львович болел, но несмотря на это продолжал работать. Несколько дней назад его состояние ухудшилось, он был помещен в больницу, в реанимацию. Его не стало", - сообщил первый вице-президент Адвокатской палаты Московской области Юрий Боровков.       Президент Адвокатской палаты Москвы Генри Резник, в свою очередь, рассказал, что Семен Ария являл собой не только высочайший профессиональный, но и нравственный образец. "Таких адвокатов во все времена были единицы.

В Москве умер известный адвокат Семен Ария, защищавший Менделевича и Березовского Новости Израиля и мира 12:34

Юристу было 90 лет, в его 65-летней адвокатской практике - несколько сотен дел, сообщает "Эхо Москвы".       Среди клиентов С.Л.Арии в разные годы были Андрей Сахаров, Ролан Быков, Василий Ливанов, Борис Березовский и другие известные люди.       В советское время Ария в суде защищал диссидентов, а в 1970-м являлся адвокатом Иосифа Менделевича - одного из обвиняемых по делу по так       называемому "самолетному делу" - о попытке группы евреев угнать самолет, чтобы эмигрировать в Израиль.       Семен Ария защищал актрису Валентину Малявину, обвиненную в убийстве ее мужа - сумел добиться смягчения наказания и досрочного освобождения осужденной.

Умер адвокат Семен Ария, защищавший диссидентов Радио Свобода 12:30

В Москве вчера после продолжительной болезни на 91-м году жизни скончался адвокат Семен Ария.       В 1960-1970 годах он выступал защитником диссидентов. Позже был адвокатом Андрея Сахарова, Бориса Березовского, Ролана Быкова.       Семен Ария - заслуженный юрист РСФСР, ветеран Великой Отечественный войны.       Коллеги Арии называют его "первым среди равных".

В Москве на 91-м году жизни скончался известный адвокат Семен Ария Радио Эхо Москвы 12:08

Несколько дней назад его состояние ухудшилось, и он был помещен в больницу. Вчера его не стало.       Семен Ария в разные годы был адвокатом Андрея Сахарова, Бориса Березовского, Роллана Быкова, Александра Минкина "Он был выдающейся личностью", - говорит адвокат Генрих Падва.       В 60-70-е годы Семен Ария был защитником диссидентов. Адвокатское сообщество Московской области учредило медаль его имени.

Скончался первый среди равных - коллеги об адвокате Семене Арии РИА Новости 11:57

Новости российского и международного права на сайте РАПСИ &gt;&gt;       Первый вице-президент Адвокатской палаты Московской области (АПМО) Юрий Боровков сообщил РАПСИ в понедельник, что адвокат Семен Львович Ария скончался накануне на 91-м году жизни после продолжительной болезни.       Ария в разные годы был адвокатом Андрея Сахарова, Бориса Березовского, Ролана Быкова, Александра Минкина. В 1960-1970-е годы выступал защитником диссидентов.

Умер адвокат Березовского и Сахарова Взгляд.ру 11:27

Заслуженный юрист РСФСР Семен Ария скончался в Москве, сообщил в понедельник первый вице-президент Адвокатской палаты Московской области Юрий Боровков.       "Семен Львович болел, но несмотря на это продолжал работать. Несколько дней назад его состояние ухудшилось, он был помещен в больницу, в реанимацию. Вчера его не стало", - передает слова Боровкова РАПСИ.       Семен Ария родился 28 декабря 1922 года в Донецкой области в семье инженера, пишет журнал "Домашний адвокат".       Детство провел в Харькове. Солдатом участвовал в Великой Отечественной войне, был дважды ранен. Награжден медалями "За отвагу", "За победу над Германией" и орденом Почета Российской Федерации.

Скончался адвокат А.Сахарова и Б.Березовского, герой ВОВ Семен Ария РосБизнесКонсалтинг 11:26

91-м году жизни скончался заслуженный юрист РСФСР, адвокат Андрея Сахарова, Бориса Березовского, Ролана Быкова Семен Ария. Об этом пишет "Новая газета".       Несмотря на болезнь, юрист продолжал заниматься практикой до последних дней. На прошлой неделе его состояние ухудшилось, адвоката госпитализировали.       Будущий юрист родился на Украине, детство провел в Харькове, после школы учился на мостовом факультете Новосибирского института военных инженеров транспорта. Участвовал в боях Второй мировой войны, сражался на фронтах Северного Кавказа, Кубани, Украины, воевал в Болгарии, Венгрии, Австрии. После войны окончил Московский юридический институт.       Всесоюзную известность ему принесли процессы 1960-1970-х гг.: С.Ария защищал советских диссидентов.

В Москве умер адвокат Березовского Семен Ария Утро.ru 11:14

РИА "Новости"       В Москве на 91-м году жизни скончался заслуженный юрист РСФСР адвокат Бориса Березовского и Андрея Сахарова Семен Ария. Об этом сообщил первый вице-президент Адвокатской палаты Московской области Юрий Боровиков. "Семен Львович болел, но, несмотря на это, продолжал работать. Несколько дней назад его состояние ухудшилось, он был помещен в больницу, в реанимацию. Вчера его не стало", - сказал он

Умер адвокат Березовского и Сахарова Полит.ру 11:01

В Москве на 91-м году жизни скончался адвокат, заслуженный юрист РСФСР Семен Ария, сообщает РАПСИ со ссылкой на первого вице-президента Адвокатской палаты Московской области (АПМО) Юрия Боровикова.       По его словам, в последнее время Ария болел, несколько дней назад его состояние ухудшилось, после чего он был помещен в больницу. 24 ноября он скончался.       За свою карьеру Ария защищал Андрея Сахарова, Бориса Березовского, Ролана Быкова, Александра Минкина. В 1960-1970 годы был адвокатом диссидентов.       Семен Ария участвовал в Великой отечественной войне.

webground.su


Смотрите также